Бюро невостребованных жизней

Письмо пришло за день до моего тридцати пятилетия.
Не электронное. Настоящий конверт, серый, без марки,
с моим именем, выведенным печатными буквами.
«Уважаемая Анна Викторовна. В соответствии с
установленным порядком вам предоставляется
возможность ознакомиться с невостребованными
вариантами вашей жизни. Явка добровольная. Повторное
посещение невозможно».
Внизу был адрес.Я перечитала письмо трижды, потом
сунула его в ящик с квитанциями. Утром достала
обратно.Бюро находилось в доме, мимо которого я
ходила на работу восемь лет. Между аптекой и
ремонтом обуви была узкая дверь, которой, готова
поклясться, раньше там не было.
За стойкой сидела женщина лет шестидесяти и ела
яблоко.
- Письмо? Я протянула конверт.
- Паспорт не нужен. Здесь ошибиться невозможно.
- А что это вообще такое?
- Там посмотрите.
Она вытерла пальцы салфеткой
и положила передо мной жетон с номером семь.
- Только руками ничего не трогайте. За дверью
оказался длинный коридор. По обе стороны стояли
одинаковые белые двери. На первой было написано:«Если
бы вы поступили в медицинский». Я засмеялась.Когда-то
мать очень хотела, чтобы я стала врачом. За стеклом
женщина в зелёной форме сидела на полу больничной
раздевалки и плакала. Лицо было моё, только старше.
На шкафчике лежал телефон. На экране мигало: «Мама,
14 пропущенных». Я пошла дальше. «Если бы вы вышли
замуж за Сергея». Я даже не сразу вспомнила
фамилию.Там была кухня с жёлтыми занавесками.
Сергей, располневший и почти лысый, жарил яичницу.
Моя другая версия сидела за столом и помогала
мальчику решать задачу.Он вдруг сказал:
- Мам, смотри. Я отступила от стекла.Следующая
дверь: «Если бы вы уехали». Лиссабон. Я узнала его по
жёлтому трамваю, хотя никогда там не была. Женщина с
моим лицом закрывала ставни маленького кафе. Она
говорила с кем-то на португальском, смеялась, потом
закурила у двери и долго смотрела на дождь.Я поймала
себя на том, что завидую ей. Потом увидела, как она
достала телефон, открыла фотографию моей матери и
увеличила лицо двумя пальцами. Дальше я шла
медленнее.  «Если бы вы родили».
«Если бы вы не простили».
«Если бы вы тогда ответили на звонок». Некоторые
двери я не открывала. У одной простояла особенно
долго. «Если бы вы не испугались». За стеклом был
ярко освещённый зал. На сцене стояла женщина в
чёрном платье. Я сначала решила, что концерт ещё не
начался, потом услышала аплодисменты. Женщина
поклонилась. Это была я. Я приложила ладонь к стеклу.
Она подняла голову. И посмотрела прямо на меня. Я
отдёрнула руку.
- Этого не может быть.
- Чего именно? Сотрудница бюро стояла в конце
коридора. Я даже не слышала, как она подошла.
- Она меня увидела.
- Конечно.
- Они все нас видят?
- Если смотрят в этот момент. У меня пересохло во рту.
- Значит, это не записи? Женщина покачала головой.
- Тогда что?
- Невостребованные жизни.Она произнесла это так
спокойно, будто объясняла правила хранения посылок.
- То есть они настоящие?
- Настоящие.Я обернулась к дверям. За одной из них
ребёнок называл меня мамой. За другой я говорила на
чужом языке. За третьей стояла на сцене под
аплодисменты.
- Зачем вы это показываете?
- Чтобы вы могли выбрать. Я посмотрела на неё.
- Выбрать? Она достала из кармана маленький ключ.
- Одну. Сначала я подумала, что ослышалась.
- Я могу остаться там?
- Можете.
- И всё?
- И всё. Я снова посмотрела на дверь со сценой. Там,
за стеклом, другая я уже ушла. Остался только пустой
зал.
- А моя жизнь? Сотрудница немного помолчала.
- Ваше место тоже не должно остаться пустым.
- Не понимаю. Она повела меня обратно по коридору.
Мы дошли до двери, которой раньше не было. На ней
стояло: «Если бы вы выбрали именно эту
жизнь».Женщина открыла её. Я увидела свою квартиру.
Мой диван. Чашку с отколотым краем. Куртку на спинке
стула. Не дочитанную книгу возле кровати. За столом
сидела женщина. Я. Она была в чёрном платье из той,
другой жизни. Перед ней лежал серый конверт.Она
подняла голову и увидела меня. Несколько секунд мы
просто смотрели друг на друга. Потом она
вскочила.Подбежала к стеклу. Ударила ладонями. Я не
слышала ни звука, но по губам поняла: «Пожалуйста».
- Она хочет сюда? - спросила я.
- Все хотят куда-нибудь ещё. Женщина протянула мне
ключ. Я не взяла.
- А если я ничего не выберу?
- Завтра вам исполнится тридцать пять. Дверь исчезнет.
- И я никогда не узнаю, какая жизнь была
правильной?Сотрудница впервые улыбнулась.
- Такой двери у нас нет.
    Я вышла на улицу. Начинался дождь. У аптеки
женщина ругалась с ребёнком. Из ремонта обуви пахло
клеем. Кто-то сигналил на перекрёстке. Телефон в
кармане показывал шесть пропущенных от мамы. Я
постояла под козырьком. Потом позвонила ей. За
спиной щёлкнул замок. Когда я обернулась, между
аптекой и ремонтом обуви была только стена. А на
другой её стороне кто-то ещё долго держал ладони на
стекле.