Ковалевкий и Ковалевская

1.
Мы с Викой в нашей адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская» решили заняться благотворительностью.
Не в том смысле, чтобы раздавать деньги направо и налево. Для этого мы ещё недостаточно сошли с ума.
Просто решили раз в неделю бесплатно принимать людей, которые попали в действительно тяжёлую ситуацию и которым нормальный адвокат нужен гораздо больше, чем очередной кредит.
В одно такое утро к нам пришёл мужик лет шестидесяти.
Самый обычный.
Куртка. Джинсы. Пакет с документами. Лицо человека, которому государственные учреждения за последние несколько месяцев объяснили смысл жизни во всех доступных формах.
С порога он немного завис.
Наша секретарша проводила его в комнату для совещаний и оставила одного.
По камерам я наблюдал, как он сначала минуту стоял возле панорамного окна и смотрел на Тель-Авив с высоты нашего этажа.
Потом подошёл к стене и долго разглядывал огромные металлические буквы:
КОВАЛЕВСКИЙ И КОВАЛЕВСКАЯ
Потрогал одну пальцем.
Наверное, проверял, настоящая ли.
Потом сел за стол, увидел ноутбук и зачем-то попытался его включить.
Ноутбук включился и попросил пароль.
Мужик некоторое время смотрел на экран.
Экран смотрел на мужика.
В этой интеллектуальной дуэли победил ноутбук.
Когда мы с Викой вошли, мужчина вскочил и начал трясти мне руку так, будто я только что вытащил его из горящего самолёта.
— Здравствуйте! Очень приятно! Спасибо, что приняли!
— Пока не за что, — сказал я. — Садитесь.
Он сел, огляделся и осторожно спросил:
— Курить можно?
— Конечно, — ответила Вика, устраиваясь рядом со мной во главе стола.
Мужик достал сигарету.
Закурил.
Через три секунды я понял, что совершил ошибку.
Что именно он курил, я не знаю. Возможно, смесь табака, автомобильных покрышек и останков древнего мамонта.
У меня заслезились глаза.
Вика начала дышать через раз.
Но лицо держала.
Адвокат.
— Что вас к нам привело? — спросил я, стараясь не кашлять.
Мужик затянулся.
Комната окончательно превратилась в промышленную зону Хайфского залива.
— Тут такая ситуация… Я в долги влез. Счёт арестовали. Выезд из страны закрыли. На зарплату арест наложили. В общем, полный набор.
— Весело, — сказала Вика.
— Вот и я так думаю. Потом увидел в соцсетях рекламу адвоката. Специалист по банкротству. Позвонил.
Я уже почувствовал приближение приключений.
— И?
— Пришёл к нему. Он мне говорит: «Я тебя вообще в ноль выведу. Ничего платить не будешь. Всё спишем. Аресты снимем. Жить начнёшь заново».
— Волшебник, — сказала Вика.
— Почти. Только услуги у него стоят тысячу пятьсот шекелей.
— Пока ещё не волшебник, — сказал я.
— А потом он сказал, что нужен специалист по экономике. Провести расчёты, экономическое расследование… В общем, пять тысяч авансом.
Вика перестала улыбаться.
— Пять тысяч?
— Да. У меня денег не было. Я у друга одолжил. Принёс ему наличными. Он расписку написал и сказал: «Завтра всё будет».
— И?
— Прошёл месяц.
— А завтра всё ещё не наступило? — спросил я.
— Видимо, нет. Он меня заблокировал.
— Вы были у него в офисе?
— Был. Закрыто.
Мужик полез в пакет.
— Вот его визитка.
Он протянул её Вике.
Я заглянул через плечо.
На визитке огромными золотыми буквами было написано:
АНАТОЛИЙ БЫСТРОВ
А ниже:
СПЕЦИАЛИСТ ПО СУДЕБНЫМ ИСПОЛНИТЕЛЯМ
Ни слова «адвокат».
Ни номера лицензии.
Ничего.
Только фамилия Быстров и уверенность человека, который сейчас решит все ваши проблемы.
Особенно финансовые.
В свою пользу.
Я достал телефон и набрал указанный номер.
«Абонент недоступен».
Попробовал ещё раз.
Та же история.
— В полицию обращались? — спросила Вика.
— Нет. А надо?
Мы переглянулись.
— Пока нет, — сказала она. — Но, возможно, придётся.
Мужик махнул рукой.
— Да хрен с ними, с этими пятью тысячами. Мне главное аресты снять.
— Снимем, что сможем, — сказал я. — С банкротством разберёмся.
Он посмотрел на нас с такой надеждой, что мне даже стало немного неудобно за всё человечество.
Когда за ним закрылась дверь, я повернулся к Вике.
— Любимая.
— Да?
— Звони брату.
Она улыбнулась.
— Детектив?
— Детектив.
________________________________________
Через три дня в нашей комнате для совещаний сидели двое.
Наш клиент.
И Анатолий Быстров.
Как брат Вики его нашёл, я предпочёл не спрашивать.
Есть вопросы, ответы на которые ухудшают сон.
Анатолий оказался совсем не таким, каким я его представлял.
Невысокий.
В очках.
Невероятно худой.
Аккуратная рубашечка, тоненькая шея, портфельчик.
Он напоминал Знайку из «Незнайки».
Только Знайка читал книги.
Этот, судя по всему, читал исключительно банковские выписки доверчивых граждан.
Вика закрыла дверь.
Повернула ключ.
Подошла к Анатолию.
Я откинулся в кресле.
Представление начиналось.
Вика остановилась прямо перед ним.
Молчала.
Пять секунд.
Десять.
Анатолий заёрзал.
— Что? — наконец спросил он.
Вика наклонилась к нему.
— Слушай сюда, продавец банкротства.
Я чуть не поперхнулся кофе.
Она продолжила:
— У тебя два пути. Первый: ты сейчас возвращаешь нашему клиенту деньги. Второй: я звоню в отдел по борьбе с мошенничеством, и ближайшие несколько лет ты будешь наблюдать экономику страны через маленькое зарешеченное окно.
Анатолий поправил очки.
И совершил ошибку.
Очень серьёзную.
Можно сказать — историческую.
— Милая, это ещё доказать надо…
Я закрыл глаза.
Ну зачем?
Зачем ты сказал моей жене «милая»?
Вика улыбнулась.
— Правда?
И легонько толкнула спинку его кресла.
Кресло поехало назад.
Анатолий вместе с ним.
Бум.
Наш клиент вжал голову в плечи.
Я медленно снял пиджак.
Аккуратно повесил на спинку своего кресла.
Расстегнул манжеты.
Закатал рукава.
Анатолий поднялся вместе с креслом и посмотрел на меня.
Я подошёл к нему.
— Теперь послушай меня.
Он сглотнул.
— Если ты думаешь, что я здесь добрый полицейский, у меня плохие новости. Я гораздо хуже своей супруги.
Вика согласно кивнула.
— Намного.
— Я тебя сейчас пытать буду.
Наш клиент побледнел.
Анатолий тоже.
На самом деле никакого плана у меня не было.
Вообще.
Но несколько дней назад я купил красивый набор резцов по дереву.
Двенадцать штук.
В деревянной коробке.
Для творчества.
Я вернулся к своему месту, достал коробку и положил на стол.
Открыл.
В комнате стало очень тихо.
Анатолий посмотрел на резцы.
Потом на меня.
Потом снова на резцы.
Видимо, деревообработка никогда ещё не казалась ему настолько опасным ремеслом.
Я выбрал самый страшный.
Изогнутый.
С острым кончиком.
И медленно подошёл.
— Что вы делаете?! — пискнул он.
Я покрутил резец в пальцах.
— Пока ничего.
— ПОМОГИТЕ! МЕНЯ ПЫТАЮТ!
Вика тяжело вздохнула.
— Ты ещё скажи: «Хулиганы зрения лишают».
— Полиция! Помогите!
— Можешь не орать, — спокойно сказала она. — Здесь полная звукоизоляция.
Он замолчал.
Посмотрел на стены.
В этот момент я понял: он поверил.
Я поднёс резец сантиметров на двадцать к его лицу.
И тут в Анатолии внезапно проснулась совесть.
Сильная.
Практически религиозная.
— Я ВЕРНУ ДЕНЬГИ!
Я остановился.
— Когда?
— Сейчас!
— Это хорошее слово.
— С процентами!
— Ещё лучше.
— У меня деньги с собой!
Я посмотрел на его портфель.
— Сколько?
— Двадцать пять тысяч!
В комнате снова стало тихо.
Даже наш клиент перестал дышать.
Вика медленно повернула голову к Анатолию.
— А зачем ты пришёл к двум адвокатам, которые тебя нашли, с двадцатью пятью тысячами наличными?
Анатолий задумался.
Судя по лицу — впервые в жизни.
— Не знаю.
— Исчерпывающий ответ, — сказала она.
Я взял портфель.
Открыл.
Деньги действительно были там.
Пересчитал.
Двадцать пять тысяч.
Отсчитал семь.
Протянул нашему клиенту.
— Ваши пять тысяч плюс проценты за пользование чужими деньгами.
Мужик взял купюры.
Посмотрел на них.
Потом на меня.
Потом на резец у меня в руке.
— Спасибо…
И начал вставать.
— Сидите, — сказал я.
Он рухнул обратно в кресло.
— Ещё пару минут — и займёмся вашим банкротством.
Мужик кивнул.
Кажется, слово «банкротство» теперь казалось ему самым приятным в русском языке.
Я убрал резец в коробку.
Анатолий сидел неподвижно.
Очень прямо.
Очень тихо.
И вообще старался не занимать лишнего пространства во Вселенной.
Вика села напротив.
— А теперь второй вопрос. Где остальные деньги?
— Какие?
Она посмотрела на него.
Он мгновенно передумал.
— Никаких! Больше нет! Он один был!
— Один?
— Честно!
— А двадцать пять тысяч?
Анатолий вздохнул.
— Я другую тему мутил.
Я поднял брови.
— Какую ещё тему?
— Уже не мучу!
— Это я понял. Какую?
— Там… инвестиции.
Вика закрыла лицо ладонью.
— Господи.
— Что?
— Ничего. Просто мошенник широкого профиля.
Я сел рядом с ней.
Она посмотрела на оставшиеся деньги.
Потом на Анатолия.
— Значит так. Эти деньги остаются здесь.
Тот открыл рот.
— Но…
— Это наш гонорар.
— За что?!
— За твоё внезапное нравственное перерождение.
Он замолчал.
— И ещё, — продолжила Вика. — У тебя есть ровно сорок восемь часов, чтобы прекратить заниматься всей этой хернёй.
— Иначе?
Она улыбнулась.
Очень ласково.
— Иначе уже без театра. Полиция, показания нашего клиента, расписка, визитка, помещение, деньги, частный детектив и всё, что он на тебя накопал.
Анатолий побледнел ещё сильнее.
— Я всё понял.
— Вот и прекрасно.
Он вскочил.
Через пять секунд его уже не было.
Я посмотрел на дверь.
— Быстров.
Вика кивнула.
— Фамилия соответствует.
Мы одновременно посмотрели на клиента.
Тот сидел белый как бумага, прижимая к груди свои семь тысяч.
Пауза.
Я снял очки.
Вика первая не выдержала.
Фыркнула.
Я тоже.
Через несколько секунд мы уже лежали в креслах и ржали как ненормальные.
— Пашка! — выдавила она сквозь смех. — Ты был великолепен! Когда ты достал резцы, я сама на секунду поверила, что ты его сейчас пытать будешь!
— Я вообще-то полку сделать хотел!
— С таким лицом?!
— Я вошёл в образ!
— Я видела! Ты ещё рукава закатал!
— Детали создают персонажа!
Мы снова заржали.
И тут откуда-то сбоку раздался осторожный голос:
— Простите…
Мы замолчали.
Повернулись.
Про клиента мы совершенно забыли.
Он поднял руку, как школьник на уроке.
— А что с моим банкротством?
Мы с Викой переглянулись.
Мгновенно стали серьёзными.
— Точно, — сказал я. — Банкротство.
Вика открыла ноутбук.
— Сейчас подпишем доверенность. Вот список документов. Выписки со счетов, зарплата, долги, исполнительные производства, расходы…
Мужик осторожно спросил:
— А в ноль получится?
— Нет, — сказала Вика. — Мы не волшебники. Небольшую сумму, скорее всего, платить будете.
Он облегчённо выдохнул.
— Слава богу.
Я посмотрел на него.
— Первый клиент в моей практике, который радуется тому, что будет платить.
— После сегодняшнего я вообще рад, что живой.
Мы подписали доверенность.
Он схватил бумаги, деньги, пакет и направился к двери.
Уже в коридоре остановился.
Повернулся.
— А резцы настоящие?
Я показал ему коробку.
— Конечно.
Он побледнел.
— Для дерева, — добавил я.
— А-а-а…
Он кивнул.
Подумал.
— До свидания.
— До свидания.
Дверь закрылась.
Мы молчали секунды три.
Потом Вика посмотрела на меня.
— «Я тебя сейчас пытать буду»?
— Импровизация.
— «Я гораздо хуже своей супруги»?
— Чистая правда.
— Ах ты гад.
Она запустила в меня ручкой.
Я увернулся.
Через минуту мы опять ржали как кони.
На столе лежала доверенность на банкротство.
Рядом — коробка резцов.
На полу валялась ручка.
За панорамным окном сиял деловой Тель-Авив.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».



























2.
В один из наших благотворительных четвергов в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская» пришла девушка лет тридцати.
Звали её Ира.
На вид — совершенно обычная девушка. Джинсы, кофточка, небольшая сумочка, телефон в руке и глаза человека, который недавно узнал, что человеческая жадность обладает собственным отделом маркетинга.
Наша секретарша проводила её в комнату для совещаний.
Когда мы с Викой вошли, Ира сидела в кресле, смотрела в телефон и тихо плакала.
Вика сразу перестала улыбаться.
Я сел напротив.
— Доброе утро.
Девушка быстро вытерла глаза.
— Ира.
— Павел. А это моя супруга Вика. Рассказывайте, что случилось.
Ира тяжело вздохнула.
— Я девушка небогатая. Живу одна. Работаю. Откладываю понемногу. И тут увидела в соцсети рекламу: «Инвестиции с минимальными вложениями. Быстрый рост капитала».
Я посмотрел на Вику.
Она посмотрела на меня.
Мы оба уже примерно знали продолжение.
— Позвонили? — спросила она.
— Да. Меня пригласили на встречу. На встрече выяснилось, что речь о криптовалюте. Там мужчина очень красиво всё рассказывал. Говорил, что сначала надо посетить четыре лекции, разобраться в системе, потом купить монету и долю в майнинговой ферме.
— Четыре лекции? — переспросил я.
— Да.
— Серьёзный подход.
— Я все четыре ходила.
— Даже так?
— Конспектировала.
Ира полезла в сумку и показала толстую тетрадь.
Я полистал.
Стрелочки.
Графики.
Какие-то кружочки.
BTC.
Blockchain.
Passive income.
Financial freedom.
И огромными буквами посередине страницы:
НЕ БОЯТЬСЯ РИСКОВАТЬ!!!
Я закрыл тетрадь.
— Последний пункт у вас получился лучше всего.
Ира опять всхлипнула.
— На четвёртой встрече мы отдали деньги. За монету и за ферму. Потом должна была быть следующая встреча. Я приехала — помещение закрыто. Спросила охранника. Он сказал, что эти люди съехали.
— А организатор? — спросила Вика.
— Я звонила, но он…
— Не отвечает, — закончила за неё Вика. — Классика.
— Он всё очень убедительно рассказывал. У него в кабинете дипломы висели. Фотографии с миллиардерами. Он сказал, что Илон Маск — совладелец этой монеты. Или сооснователь. Я уже не помню. Он даже показывал фотографию с Маском.
Вика закурила.
— Фотографию с Маском сегодня можно сделать, даже не вставая с унитаза.
Ира растерянно посмотрела на неё.
— И скрин своего банковского счёта показывал. Там сумма была… с восемью нулями.
— Скрин банковского счёта, — сказала Вика, — любой школьник за пять минут нарисует. Если сообразительный — за три.
Я протянул руку.
— У вас остались его контакты?
— Есть буклет.
Она достала из сумки глянцевую брошюру.
Это был шедевр.
На чёрном фоне стоял жгучий брюнет в дорогом пиджаке.
За его спиной летали биткоины.
Почему-то часть биткоинов горела.
В верхней части буклета было написано:
КРИПТА — ЭТО НЕ БУДУЩЕЕ.
КРИПТА — ЭТО УЖЕ СЕГОДНЯ.
Ниже мелким шрифтом шла какая-то философия о финансовой свободе, эксклюзивном методе заработка и закрытой информации, доступной «только избранным».
А внизу огромными золотыми буквами:
ИГОРЬ ГУРСКИЙ
И номер телефона.
— Красиво, — сказал я.
Вика заглянула через плечо.
— Особенно горящие биткоины.
— Пророческий дизайн.
Я набрал номер.
«Абонент находится вне зоны действия сети».
Ещё раз.
То же самое.
Я положил телефон.
— Хорошо, Ира. Мы займёмся.
— Правда?
— Правда.
Она встала.
— Спасибо.
И почти бесшумно вышла.
Когда дверь закрылась, Вика посмотрела на меня.
— Пашка, что думаешь?
— Мелкий аферист.
— Почему мелкий?
— Умный аферист после такого исчезает. Этот просто отключил телефон.
Вика затушила сигарету.
— Значит?
Я улыбнулся.
— Любимая, звони своему Шерлоку.

Шерлоком у нас назывался брат Вики — Лёха.
Рост — метр девяносто пять.
Вес я не спрашивал.
Потому что некоторые цифры лучше не знать.
Весь в татуировках, кроме лица.
Раскачан так, будто Шварценеггер в соревновательный период случайно попал в израильскую полицию.
И, что самое неприятное для мошенников, Лёха действительно раньше работал в полиции.
Поиск Игоря Гурского занял четыре дня.
На пятый день дверь нашей комната для совещанийой открылась, и Лёха завёл внутрь героя криптовалютной революции.
Точнее, внёс морально.
Игорь выглядел немного помятым.
Пиджак был расстёгнут.
Причёска потеряла веру в будущее.
Лёха посадил его в кресло.
Не мягко.
— Сиди.
Игорь сел.
— Пошевелишься — прибью.
— Лёха, — сказал я, — не надо пугать человека.
— Я не пугаю. Я объясняю правила поведения.
Он повернулся ко мне.
— Пашка, если начнёт бузить, я за дверью.
— Не начнёт. А если начнёт — отправлю служить на подлодку.
Лёха задумался.
— Это душевно. Но батя сказал, что ему нужны трезвые моряки.
И вышел.
Игорь смотрел ему вслед.
Потом на меня.
Потом на дверь.
И, судя по выражению лица, начал сожалеть, что вообще когда-то узнал слово «блокчейн».
В этот момент тихонько вошла Ира.
Увидела Игоря.
Замерла.
Игорь увидел её.
Замер ещё сильнее.
Ира села в дальнее кресло и медленно подъехала поближе.
Я взял со стола бумажник, который оставил Лёха.
Открыл.
Достал водительские права.
Посмотрел.
Ещё раз посмотрел.
— Любимая.
— Да?
— У нас проблема.
— Какая?
Я показал ей права.
Там было написано:
МАРАТ ВОЛЬСКИЙ.
Вика посмотрела на нашего криптомагната.
— Игорь?
Тот молчал.
— Марат?
Молчал.
— Игорь-Марат?
— Марат…
Я сел напротив.
— Очень приятно. А Игорь куда делся?
— Это рабочий псевдоним.
— А-а-а.
Я кивнул.
— Как у писателя.
Вика подхватила:
— Или у стриптизёра.
Марат насупился.
Я повернулся к жене.
— Любимая, позволишь начать допрос мне?
Она величественно махнула рукой.
— Ходатайство принято и удовлетворено.
Я поднялся.
Подошёл к Марату.
Постоял над ним секунды три.
Мне вдруг вспомнились советские детективы, которые мой отец смотрел по телевизору.
Я нахмурился.
— Ну что, гражданин… будем сознаваться или Ваньку валять?
Марат посмотрел на меня так, будто я внезапно заговорил на шумерском.
— Что?
— Будем сознаваться?
— Мне не в чем сознаваться. У меня был легальный бизнес.
Я покачал головой.
— Зря упорствуете. Чистосердечное признание смягчает наказание.
— Какое наказание?
— Мошенничество.
— Я никого не обманывал!
— Конечно.
Я начал медленно ходить вокруг стола.
— Граждане сами приносили вам деньги.
— Именно!
— Вы говорили, что Илон Маск ваш партнёр?
— Не совсем партнёр…
— Совладелец монеты?
— Там сложнее.
— А фотография с ним?
— Конференция.
— Вы с ним знакомы?
Марат замялся.
— Лично нет.
— Но на фотографии стоите рядом?
— Технологии сейчас позволяют…
Я остановился.
— Вот видишь, сам всё знаешь.
Ира тихо хрюкнула от смеха и тут же прикрыла рот ладонью.
Я продолжил:
— А статья у вас получается вполне бодрая. Так что следующий чемпионат мира можете смотреть на маленьком телевизоре.
— Какой ещё чемпионат?
— Неважно. Смотря сколько дадут.
Марат оглядел нас.
— Простите… Я куда попал? К адвокатам или в дурдом?
Вот тут поднялась Вика.
Закурила.
Медленно подошла к нему.
Марат вжался в кресло.
Она несколько секунд смотрела ему в глаза.
Потом внезапно рявкнула:
— ПИШИ ЧИСТУХУ! СКИДКА ВЫЙДЕТ!
Марат подпрыгнул.
Ира тоже.
Я чуть не рассмеялся.
— Вы что, ненормальные?!
— Не меняй тему, — сказала Вика.
— Вы ничего не докажете! Я денег ни с кого не брал!
— Вот тут, — сказал я, — у вас ошибочка вышла.
Я достал телефон.
Открыл видео.
Показал ему.
На записи Марат стоял возле доски и рассказывал группе:
— После покупки монеты средства переходят непосредственно в инвестиционный пул…
Потом кто-то передавал ему конверт.
Марат побледнел.
— Это… материальная помощь.
Вика закрыла глаза.
— Ой, дурак.
— Что?
— Придурок, это только фрагмент. Полная запись с разговорами у нас есть.
Я посмотрел на неё.
Она посмотрела на меня.
И понеслась.
— Более того, — сказала Вика, — полная запись уже в полиции.
Марат резко повернулся к ней.
— Где?!
Она ткнула пальцем в сторону двери.
— Помнишь человека, который тебя сюда привёл?
Марат кивнул.
— Так вот. Он бывший мент.
Пауза.
Потом Вика решила окончательно уничтожить остатки его нервной системы.
— А адвокатская контора — прикрытие.
Я чуть не подавился воздухом.
Ира открыла рот.
Марат тоже.
— Чего?!
— Мы специальный отдел.
— Какой отдел?!
— По воспитанию таких уродов, как ты.
Я отвернулся к окну, потому что уже начинал ржать.
Вика вошла в роль окончательно.
— Павел, вызывай Лёху. Пусть оформляет его и тащит в участок.
Я достал телефон.
Марат вскочил.
— НЕ НАДО!
— Сядьте, — сказал я.
Он сел.
— У меня условка!
Мы с Викой одновременно повернулись к нему.
— Что? — спросила она.
— Полтора года. Условно.
В комнате возникла восхитительная пауза.
Я медленно сел.
— Вот сейчас вы меня по-настоящему заинтересовали.
— Не надо в полицию! Я всё верну!
Вика моментально перестала играть спецагента.
— С процентами.
— Хорошо!
— Всем пострадавшим, — добавил я.
— Всем!
— Сколько денег?
— У меня с собой нет.
— Где?
— Дома.
— Сколько?
Марат закрыл глаза.
— Триста тысяч.
Ира издала какой-то тихий писк.
— Сколько?! — переспросил я.
— Около трёхсот тысяч. Это деньги со всех групп.
— Со всех?!
— Да.
Вика затянулась.
— А сколько групп?
— Несколько.
— Очень точная бухгалтерия.
— Там ещё мои личные деньги.
— Сколько?
— Семьдесят тысяч.
Я достал телефон.
Набрал Лёху.
— Бро, заходи.
Через пять секунд дверь открылась.
Лёха вошёл.
Посмотрел на Марата.
— Уже созрел?
— Более чем.
Я указал на нашего пациента.
— Сопроводи гражданина до его квартиры. На месте он добровольно покажет, где находятся денежные средства.
Лёха кивнул.
Я добавил:
— И запиши его объяснение на видео. Подробно. Кто, сколько, когда, каким образом. Если он через месяц снова появится в интернете хоть с инвестициями, хоть с продажей лимонада оптом — запись идёт по назначению.
Лёха положил руку Марату на плечо.
— Пойдём, криптовалюта.
— Я сам могу идти.
— Я вижу.
Он поднял Марата из кресла практически за воротник.
У двери Марат попытался что-то сказать.
Лёха легонько подтолкнул его ботинком.
— Марш.
Дверь закрылась.
В комнате стало тихо.
Мы с Викой посмотрели на Иру.
Она всё это время сидела в кресле.
Рот открыт.
Телефон в руке.
На лице полное непонимание происходящего.
— Ира, — осторожно спросил я. — Вы как?
Она моргнула.
— Нормально.
— Точно?
— Я просто думала, что к адвокатам пришла.
Вика прыснула.

Лёха вернулся меньше чем через час.
В одной руке у него была спортивная сумка.
Большая.
Тяжёлая.
Он поставил её на стол.
— Получайте.
Я расстегнул молнию.
Посмотрел внутрь.
— Мать моя женщина…
Там были деньги.
Очень много денег.
Не красивыми банковскими пачками.
А так, как обычно хранят деньги люди, которым не хочется объяснять их происхождение.
Резинки.
Конверты.
Пакеты.
Какая-то старая коробка из-под телефона.
Я начал считать.
Вика подключилась.
Лёха сел в кресло.
Ира опять открыла рот.
Через некоторое время я откинулся назад.
— Четыреста.
— Что четыреста? — спросила Вика.
— Тысяч.
— Он сказал триста семьдесят.
— Значит, математику преподавал не Илон Маск.
Лёха пожал плечами.
— Я выгреб всё из стола. Он сам показал.
— Видео есть?
— Есть.
— Признание?
— Есть.
— Лицо видно?
— Видно.
— Звук?
— Отличный.
— Молодец.
Вика повернулась к Ире.
— У вас есть контакты других людей из группы?
— Есть.
— Всех?
Ира кивнула.
— Даже больше.
И полезла в сумочку.
Мы ожидали телефон.
Она достала несколько распечатанных листов.
Положила на стол.
Я взял первый.
Там была таблица.
Имя.
Фамилия.
Телефон.
Сумма.
Дата.
На втором листе — продолжение.
Я посмотрел на Иру.
— Это что?
— Я записывала.
— Всех?
— Почти.
Вика медленно повернулась ко мне.
— Пашка.
— Да?
— Мы нашли себе бухгалтера.
Ира впервые улыбнулась.
— Я просто люблю порядок.
Я снова посмотрел на таблицу.
— А криптовалюту?
— Уже нет.
— Разумно.
Вика подвинула к себе листы.
— Значит так. Сейчас вы забираете свои деньги.
Мы нашли её строку.
Отсчитали сумму.
Протянули Ире.
Она взяла деньги двумя руками.
Посмотрела на них.
Потом на нас.
— Это всё?
— Всё.
— И мне ничего не нужно платить?
— Сегодня благотворительный четверг.
— Совсем?
— Совсем.
Она сложила деньги в сумочку.
Поднялась.
— Спасибо.
Дошла до двери.
Остановилась.
Посмотрела на Лёху.
На сумку с деньгами.
На Вику с сигаретой.
На меня.
И очень тихо спросила:
— А вы точно адвокаты?
Я показал на стену.
— Даже лицензии есть.
Ира подумала.
— Хорошо.
И вышла так же тихо, как вошла.
Дверь закрылась.
Секунда.
Две.
Три.
Вика первая согнулась пополам.
Потом начала ржать.
Я тоже.
Лёха смотрел на нас секунд десять.
— Что смешного?
Вика уже сползала с кресла.
— Пашка… Пашка, ты дал!
— Что?
— «Будем сознаваться или Ваньку валять»!
Она уже почти лежала на полу.
— Я не могла! Я реально почувствовала себя в советском детективе!
Я ткнул в неё пальцем.
— На себя посмотри! «Пиши чистуху, скидка выйдет!»
Вика задыхалась от смеха.
— Это же настоящие «Знатоки»!
Она попыталась пропеть:
— Наша служба и опасна, и трудна…
— Это вообще из другой оперы.
— Не мешай культуре!
Я сел в кресло.
— Мисс Марпл в молодости.
— Сам ты мисс Марпл!
— Кстати, откуда ты вообще про «Знатоков» знаешь?
Она вытерла слёзы.
— У папы давно диск нашла.
Лёха задумчиво посмотрел на нас.
— Вы оба ненормальные.
— А ты зачем Марату сказал «Пойдём, криптовалюта»? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Импровизация.
И тут мы заржали уже втроём.
На столе лежали четыреста тысяч шекелей.
Рядом — список пострадавших.
На кресле валялся буклет с горящими биткоинами и фотографией Игоря Гурского, который на самом деле оказался Маратом Вольским.
За панорамным окном сиял Тель-Авив.
Вика сидела на полу возле кресла и не могла успокоиться.
Лёха пил мой кофе.
Я смотрел на всё это и думал, что благотворительность — прекрасное дело.
Главное — не уточнять методы.
В общем, обычный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».

















3.
В очередной благотворительный четверг в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская» пришла женщина средних лет.
Самая обычная.
Не миллионерша.
Не светская львица.
Не вдова арабского шейха.
Просто женщина по имени Тамара, которая выглядела так, будто за последние полгода жизнь несколько раз переехала её грузовиком, а потом вернулась проверить, хорошо ли получилось.
Наша секретарша проводила её в комнату для совещаний.
Через несколько минут пришли мы с Викой.
Как всегда, уселись во главе стола.
Я открыл ноутбук.
Вика поставила рядом кофе.
— Что у вас произошло? — спросил я.
Женщина поправила сумочку на коленях.
— Меня зовут Тамара. Меня посещает таинственный мужчина.
Я поднял глаза от ноутбука.
Вика тоже.
— Насколько таинственный? — спросил я.
— Он приходит ночью. Проводит со мной ночь. А утром очень рано уходит.
Вика откинулась в кресле.
— Женщина, вам, кажется, не к нам.
— Я беременна от него.
Вика снова наклонилась вперёд.
— Вам всё ещё не совсем к нам. Возможно, сначала в полицию.
— Я его сфотографировала, пока он спал.
Вот тут стало интереснее.
Тамара разблокировала телефон и протянула его нам.
Я посмотрел на экран.
Потом на Вику.
Вика посмотрела на меня.
И сказала:
— Да ладно…
На фотографии мирно спал наш старый знакомый.
Олег.
Альфонс.
Профессиональный потребитель женской доброты.
Пару лет назад мы уже помогали одной женщине получить с него деньги по решению суда.
Правда, получить удалось только решение.
Сам Олег решил, что судебное постановление — это рекомендательная литература.
И вот теперь он всплыл вновь.
Таинственный мужчина.
Мистер Икс.
Казанова с исполнительным производством.
— Олег… — произнёс я.
— Ты его знаешь? — спросила Тамара.
— К сожалению.
Вика вернула ей телефон.
— Скажите, Тамара, а как именно этот загадочный граф Монте-Кристо попадает к вам домой?
Она наклонилась ко мне и тихо добавила:
— Надеюсь, не влетает через окно, как Карлсон.
Я чуть не улыбнулся.
— У него есть ключ, — сказала Тамара.
Мы одновременно повернулись к ней.
— Откуда? — спросил я.
— Не знаю.
— Вы ему давали?
— Нет.
Вот теперь улыбаться перестали оба.
Тамара рассказала, что всё началось около полугода назад. Однажды ночью она обнаружила Олега у себя дома. Потом он стал появляться снова и снова.
Вика сразу остановила подробное описание происходившего.
— Без интимных деталей. Сейчас нам важны обстоятельства: как он попадал в квартиру, что говорил, что брал и чего вы хотите добиться.
Тамара кивнула.
— Я хочу, чтобы он вернул моё золотое кольцо и браслет. И чтобы заплатил компенсацию. Я беременна, ребёнка надо будет растить.
— Хорошо, — сказал я. — Займёмся.
Она пожала нам руки и ушла.
Я сразу полез в архив.
Через минуту на экране появилось старое дело.
Олег.
Всё тот же.
Мобильный телефон — выключен.
Адрес — устарел.
Исполнительное производство — живее всех живых.
Я набрал его адвокатшу.
— Настя, привет.
— Паша?
— Он самый. Ты случайно не знаешь, где твой любимый клиент Олег?
— Какой ещё любимый?
— Тот, который должен деньги и растворяется в атмосфере.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Жалко. Зашла бы к нам как-нибудь. Кофе попьём.
— С вами кофе пить опасно.
— Клевета.
— Опыт.
Она отключилась.
Я посмотрел на Вику.
— Не знает.
— Значит, звони Лёхе.

Лёха ответил сразу.
— Да, бро.
— Сейчас скину тебе данные одного ушлёпка. Найди его.
— Насколько срочно?
— Пока без международного розыска.
— Понял.
Через три дня он перезвонил.
— Нашёл.
— Живой?
— Пока да.
— Уже хорошо.
Встречу назначили на воскресенье вечером.
Мы сидели в комната для совещанийой.
Я.
Вика.
Тамара.
На столе кофе.
У меня трубка.
У Вики сигарета.
Атмосфера — как перед заседанием чрезвычайной комиссии ООН, только организация серьёзнее.
В дверь трижды постучали.
Причём звук был такой, будто стучали не рукой.
Я посмотрел на Вику.
— Головой?
— Похоже.
Дверь распахнулась.
В помещение вошёл Олег.
Вернее, сначала влетел Олег.
Потом вошёл Лёха.
Олег от толчка приложился животом о край стола, проехал по нему сантиметров тридцать и каким-то чудом не снёс кофейник.
Увидел Тамару.
Побледнел.
Потом увидел Вику.
Побледнел ещё сильнее.
Потом оглянулся на Лёху.
И окончательно понял, что день не задался.
Для тех, кто забыл Лёху.
Рост — метр девяносто пять.
Руки — как две отдельные формы собственности.
Татуировки везде, кроме лица.
Раскачан так, будто Шварценеггер в молодости решил уйти из кино в израильскую полицию.
И самое неприятное для Олега — Лёха действительно бывший полицейский.
Олег медленно сел в самое дальнее кресло.
Вика, даже не вставая, сказала:
— Братишка, останься пока здесь. Клиент у нас нервный. И, кажется, бегать любит.
Лёха прислонился к двери.
— Главное, чтобы в окно не решил.
Он посмотрел на панораму города.
— Двадцатый этаж. Ловить не буду.
Олег оскорблённо выпрямился.
— Я не намерен терпеть оскорбления от сомнительных личностей.
Вика отпила кофе.
— Это ещё не оскорбления.
Поставила чашку.
— Это разминка.
Я сидел молча.
Люблю иногда посмотреть, как жена работает.
— Тамара, — сказал я. — Вы знаете этого человека?
— Конечно.
Олег дёрнулся.
— Я её не знаю!
— Олег, — сказал я, — не спеши. Мы только начали.
Тамара спокойно произнесла:
— У него на груди татуировка. Крылатый конь.
Наступила пауза.
Олег машинально прижал ладонь к рубашке.
Вика это заметила.
— Какая удача. Вот татуировку и проверим.
— Я ничего вам показывать не обязан!
Я закурил трубку.
— Ты ещё скажи: «Живым не дамся».
— Я серьёзно!
— Мы тоже.
Я повернулся к Лёхе.
— Объясни гражданину основы светского поведения в присутствии двух адвокатов, одной потерпевшей и родственника двух адвокатов.
Лёха сделал шаг вперёд.
Олег мгновенно расстегнул две верхние пуговицы.
Потом ещё две.
На груди действительно оказался крылатый конь.
Вика кивнула.
— Суду всё ясно.
— Какому ещё суду?!
— Нашему внутреннему.
Она показала на меня.
— Милый, он твой.
Я медленно поднялся.
Потянулся.
Поправил рубашку.
Достал трубку.
Набил.
Закурил.
Подошёл к Олегу.
И ничего не сказал.
Просто стоял и смотрел.
Секунд десять.
Пятнадцать.
Двадцать.
Олег начал ёрзать.
Я продолжал молчать.
Вика тоже.
Лёха стоял у двери.
Тамара наблюдала.
Наконец душа поэта не выдержала.
— Ну да! Было!
Я выпустил дым.
— Что именно?
— Я с ней встречался.
— Уже лучше. Как ты попадал в квартиру?
— Не скажу.
Я повернул голову.
— Лёха.
— Я раньше жил в этой квартире! — моментально выпалил Олег. — У меня ключ остался!
Я повернулся обратно.
— Продолжай.
— Потом узнал от соседей, что там живёт женщина одна…
Тамара сжала губы.
Даже Лёха перестал ухмыляться.
— И решил приходить? — спросил я.
Олег промолчал.
— Значит, ключ был старый, разрешения не было.
Молчание.
— Прекрасно.
Я сел обратно.
— Теперь вопрос номер два. Беременность.
— Это ещё доказать надо!
Вика поднялась.
Медленно подошла.
Остановилась рядом.
— Ты дебил?
Олег открыл рот.
— Это не вопрос. Констатация факта.
Она наклонилась к нему.
— Если Тамара заявляет тебя отцом ребёнка, вопрос решается официально. Экспертиза, суд, установление отцовства. Если отцовство подтверждается — дальше уже алименты и всё остальное.
— Я требую адвоката!
Лёха засмеялся.
— Отлично устроился. Пришёл к двум адвокатам и требует третьего.
— Я имею право!
— Имеешь, — сказал я. — Более того, я настоятельно рекомендую тебе им воспользоваться. Но сначала мы закончим с вещами Тамары.
— Какими вещами?
— Кольцо.
— Не знаю.
— Браслет.
— Первый раз слышу.
Вика вздохнула.
— Олег…
— Что?
— Ты нам сейчас демонстрируешь очень плохую память.
Лёха кивнул.
— Я могу освежить.
— Не надо! — быстро сказал Олег.
— Уже лучше, — сказал я. — Где кольцо?
— Верну.
— Браслет?
— Тоже.
— Отлично. Теперь компенсация.
— У меня денег нет.
Все четверо посмотрели на него.
Даже Тамара.
Я медленно улыбнулся.
— Вот это сейчас было обидно.
Вика взяла папку.
— Галина.
Олег замер.
— Кто?
— Галина.
Она открыла лист.
— В течение года переводила тебе около пятидесяти тысяч шекелей в месяц.
— Это подарки.
— Хорошо.
Перевернула страницу.
— Хана. Двести тысяч на долю в бизнесе.
— Там не получилось.
— В несуществующем бизнесе обычно редко получается.
Я начал загибать пальцы.
— Дальше будем?
Олег задумался.
Очень глубоко.
Прямо философски.
— У меня есть наличными около ста тысяч.
Я засмеялся.
— Там, где сто, обычно где-то лежат и остальные.
— Нет остальных.
— Конечно.
Я посмотрел на Лёху.
— Съезди с товарищем. Заберите то, что он добровольно вернёт. И запиши его объяснения на видео.
Лёха отлип от стены.
— Понял.
Олег встал.
— А если я откажусь?
Лёха положил ему ладонь на плечо.
— Тогда сначала найдём тебе адвоката.
— Правда?
— Конечно.
Пауза.
— Потом всё равно поедем.
Олег вздохнул.
И они ушли.

Вернулись часа через два.
Сначала вошёл Лёха.
Потом спортивная сумка.
Потом Олег.
В таком порядке.
Сумка была огромная.
Лёха поставил её на стол.
— Вот.
Я расстегнул молнию.
И некоторое время просто смотрел внутрь.
Потом позвал Вику.
— Любимая.
— Что?
— Иди сюда.
Она подошла.
Посмотрела.
— Охренеть.
В сумке лежали деньги.
Шекели.
Доллары.
Пачки.
Конверты.
Резинки.
Какая-то валютная каша.
Я посмотрел на Олега.
— Сто тысяч?
Он пожал плечами.
— Я примерно сказал.
— Очень примерно.
Мы начали считать.
Тамара сидела молча.
Лёха пил кофе.
Олег выглядел как человек, наблюдающий вскрытие собственной финансовой биографии.
Когда закончили, я откинулся в кресле.
— Ты богатый человек, Олег.
— Не особо.
Лёха чуть не подавился кофе.
— Я в шоке. У него там денег столько, что эту сумку он отдал без спора.
Вика посмотрела на Олега.
— А говорил, денег нет.
Он развёл руками.
— Наличность — это не совсем деньги.
Я закрыл глаза.
— Что?
— Ну, в инвестиционном смысле…
Лёха расхохотался.
— Пашка, не трогай его. Мне интересно, как далеко он зайдёт.
— Не надо, — сказала Вика. — Я сейчас сама его из окна выброшу.
— Двадцатый этаж, — напомнил Лёха.
— Тем более быстрее дойдёт.
Олег решил больше не развивать экономическую теорию.
Мы рассчитали сумму Тамары.
Отдали ей.
Вернули украшения.
Обговорили дальнейшие юридические шаги.
Тамара собрала вещи.
Перед выходом остановилась.
Посмотрела на нас.
На Лёху.
На Олега.
На сумку.
И сказала:
— Я думала, будет обычная консультация.
Я кивнул.
— У нас редко получается.
Она ушла.
Олега Лёха тоже вывел.
Мы остались втроём.
Я.
Вика.
Лёха.
Тишина.
Лёха первым нарушил её:
— Выгодно быть жиголо.
Вика закурила.
— До первого благотворительного четверга.
Я поднял чашку.
— За юридическое просвещение населения.
Лёха взял кофе.
— И за старые ключи.
Вика посмотрела на нас.
— И за то, чтобы люди наконец меняли замки после переезда.
Мы чокнулись чашками.
За панорамным окном горел вечерний Тель-Авив.
На столе лежали документы.
В пепельнице дымилась сигарета.
На кресле валялась забытая Олегом рубашечная пуговица.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».


4.
В очередной благотворительный четверг в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская» пришла женщина средних лет.
Самая обычная.
Не миллионерша.
Не светская львица.
Не вдова арабского шейха.
Просто женщина по имени Тамара, которая выглядела так, будто за последние полгода жизнь несколько раз переехала её грузовиком, а потом вернулась проверить, хорошо ли получилось.
Наша секретарша проводила её в комнату для совещаний.
Через несколько минут пришли мы с Викой.
Как всегда, уселись во главе стола.
Я открыл ноутбук.
Вика поставила рядом кофе.
— Что у вас произошло? — спросил я.
Женщина поправила сумочку на коленях.
— Меня зовут Тамара. Меня посещает таинственный мужчина.
Я поднял глаза от ноутбука.
Вика тоже.
— Насколько таинственный? — спросил я.
— Он приходит ночью. Проводит со мной ночь. А утром очень рано уходит.
Вика откинулась в кресле.
— Женщина, вам, кажется, не к нам.
— Я беременна от него.
Вика снова наклонилась вперёд.
— Вам всё ещё не совсем к нам. Возможно, сначала в полицию.
— Я его сфотографировала, пока он спал.
Вот тут стало интереснее.
Тамара разблокировала телефон и протянула его нам.
Я посмотрел на экран.
Потом на Вику.
Вика посмотрела на меня.
И сказала:
— Да ладно…
На фотографии мирно спал наш старый знакомый.
Олег.
Альфонс.
Профессиональный потребитель женской доброты.
Пару лет назад мы уже помогали одной женщине получить с него деньги по решению суда.
Правда, получить удалось только решение.
Сам Олег решил, что судебное постановление — это рекомендательная литература.
И вот теперь он всплыл вновь.
Таинственный мужчина.
Мистер Икс.
Казанова с исполнительным производством.
— Олег… — произнёс я.
— Ты его знаешь? — спросила Тамара.
— К сожалению.
Вика вернула ей телефон.
— Скажите, Тамара, а как именно этот загадочный граф Монте-Кристо попадает к вам домой?
Она наклонилась ко мне и тихо добавила:
— Надеюсь, не влетает через окно, как Карлсон.
Я чуть не улыбнулся.
— У него есть ключ, — сказала Тамара.
Мы одновременно повернулись к ней.
— Откуда? — спросил я.
— Не знаю.
— Вы ему давали?
— Нет.
Вот теперь улыбаться перестали оба.
Тамара рассказала, что всё началось около полугода назад. Однажды ночью она обнаружила Олега у себя дома. Потом он стал появляться снова и снова.
Вика сразу остановила подробное описание происходившего.
— Без интимных деталей. Сейчас нам важны обстоятельства: как он попадал в квартиру, что говорил, что брал и чего вы хотите добиться.
Тамара кивнула.
— Я хочу, чтобы он вернул моё золотое кольцо и браслет. И чтобы заплатил компенсацию. Я беременна, ребёнка надо будет растить.
— Хорошо, — сказал я. — Займёмся.
Она пожала нам руки и ушла.
Я сразу полез в архив.
Через минуту на экране появилось старое дело.
Олег.
Всё тот же.
Мобильный телефон — выключен.
Адрес — устарел.
Исполнительное производство — живее всех живых.
Я набрал его адвокатшу.
— Настя, привет.
— Паша?
— Он самый. Ты случайно не знаешь, где твой любимый клиент Олег?
— Какой ещё любимый?
— Тот, который должен деньги и растворяется в атмосфере.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Жалко. Зашла бы к нам как-нибудь. Кофе попьём.
— С вами кофе пить опасно.
— Клевета.
— Опыт.
Она отключилась.
Я посмотрел на Вику.
— Не знает.
— Значит, звони Лёхе.

Лёха ответил сразу.
— Да, бро.
— Сейчас скину тебе данные одного ушлёпка. Найди его.
— Насколько срочно?
— Пока без международного розыска.
— Понял.
Через три дня он перезвонил.
— Нашёл.
— Живой?
— Пока да.
— Уже хорошо.

Встречу назначили на воскресенье вечером.
Мы сидели в комната для совещанийой.
Я.
Вика.
Тамара.
На столе кофе.
У меня трубка.
У Вики сигарета.
Атмосфера — как перед заседанием чрезвычайной комиссии ООН, только организация серьёзнее.
В дверь трижды постучали.
Причём звук был такой, будто стучали не рукой.
Я посмотрел на Вику.
— Головой?
— Похоже.
Дверь распахнулась.
В помещение вошёл Олег.
Вернее, сначала влетел Олег.
Потом вошёл Лёха.
Олег от толчка приложился животом о край стола, проехал по нему сантиметров тридцать и каким-то чудом не снёс кофейник.
Увидел Тамару.
Побледнел.
Потом увидел Вику.
Побледнел ещё сильнее.
Потом оглянулся на Лёху.
И окончательно понял, что день не задался.
Для тех, кто забыл Лёху.
Рост — метр девяносто пять.
Руки — как две отдельные формы собственности.
Татуировки везде, кроме лица.
Раскачан так, будто Шварценеггер в молодости решил уйти из кино в израильскую полицию.
И самое неприятное для Олега — Лёха действительно бывший полицейский.
Олег медленно сел в самое дальнее кресло.
Вика, даже не вставая, сказала:
— Братишка, останься пока здесь. Клиент у нас нервный. И, кажется, бегать любит.
Лёха прислонился к двери.
— Главное, чтобы в окно не решил.
Он посмотрел на панораму города.
— Двадцатый этаж. Ловить не буду.
Олег оскорблённо выпрямился.
— Я не намерен терпеть оскорбления от сомнительных личностей.
Вика отпила кофе.
— Это ещё не оскорбления.
Поставила чашку.
— Это разминка.
Я сидел молча.
Люблю иногда посмотреть, как жена работает.
— Тамара, — сказал я. — Вы знаете этого человека?
— Конечно.
Олег дёрнулся.
— Я её не знаю!
— Олег, — сказал я, — не спеши. Мы только начали.
Тамара спокойно произнесла:
— У него на груди татуировка. Крылатый конь.
Наступила пауза.
Олег машинально прижал ладонь к рубашке.
Вика это заметила.
— Какая удача. Вот татуировку и проверим.
— Я ничего вам показывать не обязан!
Я закурил трубку.
— Ты ещё скажи: «Живым не дамся».
— Я серьёзно!
— Мы тоже.
Я повернулся к Лёхе.
— Объясни гражданину основы светского поведения в присутствии двух адвокатов, одной потерпевшей и родственника двух адвокатов.
Лёха сделал шаг вперёд.
Олег мгновенно расстегнул две верхние пуговицы.
Потом ещё две.
На груди действительно оказался крылатый конь.
Вика кивнула.
— Суду всё ясно.
— Какому ещё суду?!
— Нашему внутреннему.
Она показала на меня.
— Милый, он твой.
Я медленно поднялся.
Потянулся.
Поправил рубашку.
Достал трубку.
Набил.
Закурил.
Подошёл к Олегу.
И ничего не сказал.
Просто стоял и смотрел.
Секунд десять.
Пятнадцать.
Двадцать.
Олег начал ёрзать.
Я продолжал молчать.
Вика тоже.
Лёха стоял у двери.
Тамара наблюдала.
Наконец душа поэта не выдержала.
— Ну да! Было!
Я выпустил дым.
— Что именно?
— Я с ней встречался.
— Уже лучше. Как ты попадал в квартиру?
— Не скажу.
Я повернул голову.
— Лёха.
— Я раньше жил в этой квартире! — моментально выпалил Олег. — У меня ключ остался!
Я повернулся обратно.
— Продолжай.
— Потом узнал от соседей, что там живёт женщина одна…
Тамара сжала губы.
Даже Лёха перестал ухмыляться.
— И решил приходить? — спросил я.
Олег промолчал.
— Значит, ключ был старый, разрешения не было.
Молчание.
— Прекрасно.
Я сел обратно.
— Теперь вопрос номер два. Беременность.
— Это ещё доказать надо!
Вика поднялась.
Медленно подошла.
Остановилась рядом.
— Ты дебил?
Олег открыл рот.
— Это не вопрос. Констатация факта.
Она наклонилась к нему.
— Если Тамара заявляет тебя отцом ребёнка, вопрос решается официально. Экспертиза, суд, установление отцовства. Если отцовство подтверждается — дальше уже алименты и всё остальное.
— Я требую адвоката!
Лёха засмеялся.
— Отлично устроился. Пришёл к двум адвокатам и требует третьего.
— Я имею право!
— Имеешь, — сказал я. — Более того, я настоятельно рекомендую тебе им воспользоваться. Но сначала мы закончим с вещами Тамары.
— Какими вещами?
— Кольцо.
— Не знаю.
— Браслет.
— Первый раз слышу.
Вика вздохнула.
— Олег…
— Что?
— Ты нам сейчас демонстрируешь очень плохую память.
Лёха кивнул.
— Я могу освежить.
— Не надо! — быстро сказал Олег.
— Уже лучше, — сказал я. — Где кольцо?
— Верну.
— Браслет?
— Тоже.
— Отлично. Теперь компенсация.
— У меня денег нет.
Все четверо посмотрели на него.
Даже Тамара.
Я медленно улыбнулся.
— Вот это сейчас было обидно.
Вика взяла папку.
— Галина.
Олег замер.
— Кто?
— Галина.
Она открыла лист.
— В течение года переводила тебе около пятидесяти тысяч шекелей в месяц.
— Это подарки.
— Хорошо.
Перевернула страницу.
— Хана. Двести тысяч на долю в бизнесе.
— Там не получилось.
— В несуществующем бизнесе обычно редко получается.
Я начал загибать пальцы.
— Дальше будем?
Олег задумался.
Очень глубоко.
Прямо философски.
— У меня есть наличными около ста тысяч.
Я засмеялся.
— Там, где сто, обычно где-то лежат и остальные.
— Нет остальных.
— Конечно.
Я посмотрел на Лёху.
— Съезди с товарищем. Заберите то, что он добровольно вернёт. И запиши его объяснения на видео.
Лёха отлип от стены.
— Понял.
Олег встал.
— А если я откажусь?
Лёха положил ему ладонь на плечо.
— Тогда сначала найдём тебе адвоката.
— Правда?
— Конечно.
Пауза.
— Потом всё равно поедем.
Олег вздохнул.
И они ушли.

Вернулись часа через два.
Сначала вошёл Лёха.
Потом спортивная сумка.
Потом Олег.
В таком порядке.
Сумка была огромная.
Лёха поставил её на стол.
— Вот.
Я расстегнул молнию.
И некоторое время просто смотрел внутрь.
Потом позвал Вику.
— Любимая.
— Что?
— Иди сюда.
Она подошла.
Посмотрела.
— Охренеть.
В сумке лежали деньги.
Шекели.
Доллары.
Пачки.
Конверты.
Резинки.
Какая-то валютная каша.
Я посмотрел на Олега.
— Сто тысяч?
Он пожал плечами.
— Я примерно сказал.
— Очень примерно.
Мы начали считать.
Тамара сидела молча.
Лёха пил кофе.
Олег выглядел как человек, наблюдающий вскрытие собственной финансовой биографии.
Когда закончили, я откинулся в кресле.
— Ты богатый человек, Олег.
— Не особо.
Лёха чуть не подавился кофе.
— Я в шоке. У него там денег столько, что эту сумку он отдал без спора.
Вика посмотрела на Олега.
— А говорил, денег нет.
Он развёл руками.
— Наличность — это не совсем деньги.
Я закрыл глаза.
— Что?
— Ну, в инвестиционном смысле…
Лёха расхохотался.
— Пашка, не трогай его. Мне интересно, как далеко он зайдёт.
— Не надо, — сказала Вика. — Я сейчас сама его из окна выброшу.
— Двадцатый этаж, — напомнил Лёха.
— Тем более быстрее дойдёт.
Олег решил больше не развивать экономическую теорию.
Мы рассчитали сумму Тамары.
Отдали ей.
Вернули украшения.
Обговорили дальнейшие юридические шаги.
Тамара собрала вещи.
Перед выходом остановилась.
Посмотрела на нас.
На Лёху.
На Олега.
На сумку.
И сказала:
— Я думала, будет обычная консультация.
Я кивнул.
— У нас редко получается.
Она ушла.
Олега Лёха тоже вывел.
Мы остались втроём.
Я.
Вика.
Лёха.
Тишина.
Лёха первым нарушил её:
— Выгодно быть жиголо.
Вика закурила.
— До первого благотворительного четверга.
Я поднял чашку.
— За юридическое просвещение населения.
Лёха взял кофе.
— И за старые ключи.
Вика посмотрела на нас.
— И за то, чтобы люди наконец меняли замки после переезда.
Мы чокнулись чашками.
За панорамным окном горел вечерний Тель-Авив.
На столе лежали документы.
В пепельнице дымилась сигарета.
На кресле валялась забытая Олегом рубашечная пуговица.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».

5.
В очередной благотворительный четверг к нам в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская» пришёл не человек.
Пришла делегация.
Человек двенадцать.
Мужчины.
Женщины.
Средний возраст — от тридцати до состояния «я помню магнитофоны».
Наша секретарша заглянула ко мне в кабинет.
— Павел…
— Что?
— Там народ.
— Какой народ?
— Много.
— Нас штурмуют?
— Пока нет.
Когда мы с Викой вошли в комнату для совещаний, все кресла были заняты.
Несколько человек стояли вдоль стены.
Вика остановилась на пороге.
Оглядела собравшихся.
— Пашка, у нас митинг обманутых вкладчиков.
— Пока не знаем, вкладчиков ли.
— Судя по лицам — точно обманутых.
Мы сели во главе стола.
— Кто будет говорить? — спросил я.
Поднялся мужчина лет пятидесяти.
Крепкий.
Серьёзный.
С папкой документов толщиной с уголовное дело на международный картель.
— Валерий.
— Очень приятно. Рассказывайте.
Он прокашлялся.
— Мы все заказывали товары на одном интернет-сайте.
— Какие товары?
— Для дома.
Пока всё звучало скучно.
Я открыл ноутбук.
— Я, например, заказал телевизор. Семьдесят дюймов. Цена была очень хорошая.
— Насколько хорошая? — спросила Вика.
— В два раза дешевле магазина.
Она посмотрела на меня.
Я посмотрел на неё.
Вот оно.
Великий двигатель человечества.
Жадность.
— Вот Мария, — Валерий указал на женщину у окна. — Она заказала кофемашину.
Мария кивнула.
— Хорошую.
— А я робот-пылесос, — сообщил кто-то сзади.
— Я проектор.
— Я кухонный комбайн.
— Я игровую приставку.
Началась перекличка бытовой техники.
Я поднял руку.
— Прекрасно. И что произошло?
Валерий набрал воздух.
— Всем нам привезли страпоны.
Тишина.
Такая, что было слышно кондиционер.
Я медленно повернул голову к Вике.
Она молча взяла бутылку воды.
Налила стакан.
Начала пить.
Очень сосредоточенно.
Очень медленно.
Я видел, как у неё дёргается уголок рта.
— Простите, — сказал я. — Что именно вам привезли?
— Страпоны.
Вика поперхнулась.
— Все?
— Всем.
Кто-то сзади мрачно добавил:
— Разные.
Я закрыл ноутбук.
Понял, что протоколировать это пока не готов.
Валерий продолжил:
— Мне вместо телевизора пришёл огромный чёрный.
Вика поставила стакан.
— Валерий, размеры товара сейчас несущественны.
— А мне розовый! — возмутилась Мария. — Я вообще кофемашину заказывала!
— Мария, цвет тоже пока несущественен.
— А у меня вообще два было! — крикнул мужчина у двери.
Я потер лицо ладонями.
— Господа, давайте без инвентаризации.
Валерий положил перед нами папку.
— Мы обратились в полицию.
— И?
— Дело закрыли.
— Почему?
— Продавца не нашли. Данные фирмы липовые. Номер бизнеса чужой. Сайт уже исчез. Банковский счёт, куда платёжные компании переводили деньги, закрыт. Данные владельца банк без решения суда не даёт.
— Курьер? — спросил я.
— Нашли номер.
— Отлично.
— Позвонили.
— И?
— Он нас послал.
— Куда?
— Валерий, — сказала Вика, — думаю, географию можно опустить.
Я листал документы.
— Общий ущерб?
— Около восьмисот тысяч шекелей.
Вот тут стало уже не смешно.
Я перестал листать.
— Восемьсот?
— Да.
— Сколько пострадавших?
— Здесь только часть. Всего гораздо больше.
Я снова посмотрел на папку.
— Хорошо. Оставляйте всё. Займёмся.
Люди начали расходиться.
Мария перед уходом поставила возле стола коробку.
— Это вам.
Я посмотрел.
— Зачем?
— В качестве вещественного доказательства.
— Заберите.
— Не хочу.
И ушла.
Через пять минут в комнате остались мы с Викой.
Я взял первый документ.
Платёж.
Сумма.
Сайт.
Реклама.
Цена.
— Вот до чего людей доводит желание сэкономить, — сказал я. — Ну есть нормальный магазин. Есть гарантия. Есть продавец. Но нет. Надо найти телевизор за полцены у фирмы «Вася Электроникс Интернешнл Холдинг».
Ответа не последовало.
Я поднял голову.
Вика стояла у коробки Марии.
Открыла её.
Смотрела внутрь.
Потом начала медленно сползать по стене.
— Что?
Она достала коробку.
Показала мне фотографию на упаковке.
Я держался секунды три.
Потом заржал.
Вика уже сидела на диване и не могла говорить.
— Пашка…
— Что?
— Там ещё каталог.
— Не трогай.
Она достала листок.
— «Модель Премиум…»
— Вика!
— «С анатомическим…»
— ХВАТИТ!
Мы ржали минут пять.
Потом я вспомнил, что у меня есть друг.
Боцман.
Это фамилия.
С университета.
Сейчас полковник полиции.
Я набрал его.
Он ответил сразу.
— Привет, мерзавец.
— Здравствуй, дорогой.
— Хоть раз бы в гости пришёл! Пиво бы попили.
— Некогда. Работа, дети. Моя опять беременна.
— Уже третий?
— Уже третий.
— Поздравляю.
— Спасибо. Слушай, вопрос.
— Давай.
— Ты что-нибудь слышал про продавца страпонов?
Пауза.
Очень длинная.
— Что?
— Продавца страпонов.
— Пашка…
— Я серьёзно.
Снова пауза.
— Через час буду у тебя.

Через полтора часа мы втроём сидели в комната для совещанийой.
На столе появилась пицца.
Пиво.
Коробку Марии я предусмотрительно убрал подальше.
Боцман ел кусок пиццы и листал документы.
— Знаю это дело.
— Уже хорошо.
— Ничего хорошего.
Он отложил бумаги.
— Человек-призрак.
— В смысле?
— Банковский счёт открыт по временному удостоверению. Документы, скорее всего, поддельные. Платёжный шлюз через какую-то фирму-прокладку. Сайт сделан за копейки. Курьер вообще ни при чём.
— А страпоны?
Боцман посмотрел на меня.
— Пашка, я полковник полиции. Я не обязан произносить это слово каждые три минуты.
Вика заржала.
— А как ты называешь дело?
— Мошенничество с интернет-торговлей.
— Скучно.
— Зато на совещании звучит прилично.
Я налил ему ещё пива.
— Курьер что сказал?
— Ему заплатили наличными. Дали склад. Дали коробки. Дали адреса. Он развёз.
— Склад?
— Арендован на подставное лицо.
— Камеры?
— Человек заходил в кепке и маске.
— Почему местные участки дела закрыли?
— Они закрыли отдельные эпизоды. Материалы потом попали к нам. Мы объединили.
— И?
Боцман пожал плечами.
— Пока тупик.
Он посмотрел на нас.
— Но если вы уже взялись…
— Что?
— Я почему-то уверен, что вы найдёте этого идиота.
— Почему идиота?
— Нормальный преступник не рассылает вещественные доказательства сотням людей.
Вика задумалась.
— Логично.
Боцман ушёл.
Я сразу набрал Лёху.
— Бро.
— Да.
— Дуй к нам.
— Что случилось?
— Работа.
— Какая?
Я посмотрел на Вику.
Она уже опять улыбалась.
— Найти продавца членов.
— Чего?
— Приедешь — объясню.

Поиск занял почти две недели.
Я уже начал думать, что Боцман прав и наш герой действительно невидимка.
И тут в четыре часа утра зазвонил телефон.
Я нащупал его на тумбочке.
— Да…
— Бро.
— Что?
— Нашёл.
— Кого?
— Продавца членов.
Я открыл один глаз.
— Лёха, если нас прямо сейчас не захватили инопланетяне, я тебя убью.
— Ты не поверишь.
— Я уже ни во что не верю.
— Он мой сосед.
Я сел.
— Что?
— Через два дома.
— Да ну нахрен.
— Вот тебе и международный розыск.
— Ты уверен?
— Полностью.
— Почему?
— Я его пакет с коробками видел. Потом пробил.
Я закрыл глаза.
— Вечером приводи.
— Сделаю.
— И больше не звони мне в четыре утра.
— А если инопланетяне?
— Тогда можно.

Вечером дверь открылась.
Первым вошёл Лёха.
За ним — наш преступный гений.
Я ожидал кого угодно.
Бандита.
Криптомиллионера.
Мафию.
Перед нами стоял ботаник.
Невысокий.
Полноватый.
Очки.
Рубашка в клеточку.
Причёска человека, которого мама до сих пор спрашивает, надел ли он шапку.
Он сел.
Очень печально.
Лёха положил перед нами планшет.
— Его.
— Открыт?
— Запаролен.
Я посмотрел на ботаника.
— Эй, приятная неожиданность.
Он поднял глаза.
— Что?
— Пароль.
Тяжёлый вздох.
— Семь семь четыре шесть.
— Сложно.
Я ввёл.
Планшет открылся.
И мы попали в пещеру Али-Бабы.
Папки.
Таблицы.
Схемы.
Сайты.
Бухгалтерия.
Криптокошельки.
Поддельные интернет-магазины.
Проекты.
«Инвестиционный фонд».
«Курс финансовой свободы».
«Закрытый клуб инвесторов».
Я листал.
— Господи.
Передал планшет Вике.
Она пролистала пару страниц.
Замерла.
Потом уставилась на меня.
— Пашка.
— Что?
— Тут секта.
— Какая ещё секта?
Она развернула планшет.
На экране было написано:
ПЕРВАЯ ЦИФРОВАЯ ЦЕРКОВЬ СВОБОДНОГО СОЗНАНИЯ.
Я прочитал.
— Не понял.
— Он объявил себя богом.
Ботаник поправил очки.
— Не богом.
Мы повернулись.
— Просветлённым проводником.
Тишина.
Вика закрыла лицо ладонью.
— Пашка, я сейчас умру.
Я продолжил читать.
Основной принцип сообщества заключался в духовном освобождении от ревности, материальных привязанностей и…
Я остановился.
— Ого.
— Что? — спросил Лёха.
— Свободные анонимные встречи адептов.
Вика отняла руку от лица.
— В смысле?
— Они договаривались онлайн, где и когда встречаются для духовного единения.
Лёха задумался.
— Удобная религия.
Ботаник оскорбился.
— Это философия!
— Конечно, — сказала Вика. — Особенно глава «Практика телесного просветления».
В этот момент вошёл Валерий.
Посмотрел на нашего гостя.
— Это он?
— Похоже, — сказал я. — Присаживайтесь.
Лёха занял привычное место у двери.
Вика встала.
Закурила.
Подошла к ботанику.
Тот смотрел на неё настороженно.
— Ну что, мессия.
— Я попрошу без издёвок.
— Хорошо. Просветлённый проводник.
Он ещё сильнее нахмурился.
— Кто придумал схему с интернет-магазином?
— Я.
— Сам?
— Сам.
Я подошёл с другой стороны.
— Не верю.
— Почему?
— Потому что, глядя на тебя, хочется спросить, как ты вообще роутер дома настроил.
— Я программист!
— Тогда всё становится хуже.
Вика затянулась.
— Что, по-другому девушки не общаются?
— При чём тут девушки?
Она ткнула пальцем в планшет.
— Вот это что?
Он покраснел.
— Закрытое сообщество.
— Очень закрытое. Особенно одежда.
— Это добровольные отношения взрослых людей!
Лёха сзади сказал:
— Юридически тут он сейчас правильно формулирует.
— Не помогай ему, — сказала Вика.
Я сел напротив.
— Хорошо. Рассказывай про магазин.
Ботаник молчал.
Я достал телефон.
— Сейчас позвоню другу. Он полковник полиции. Он будет очень рад познакомиться с продавцом членов лично.
Ботаник оживился.
— Если я всё расскажу, вы меня отпустите?
— Зависит от того, что расскажешь.
Он посмотрел на часы.
— У меня вечером встреча.
Мы молчали.
— С адепткой.
Вика закрыла глаза.
— Господи.
— Ей двадцать три.
— Не продолжай.
— Судя по фотографиям…
— НЕ ПРОДОЛЖАЙ.
Лёха отвернулся к стене.
Я уже улыбался.
Вика сказала:
— Кто о чём, а мессия о пастве. Говори.
И он начал.
— Несколько месяцев назад разорился секс-шоп.
В комнате стало тихо.
— Там работал мой брат. На складе остался товар.
— Какой? — спросил я.
Он посмотрел на нас.
— Ну…
— Мы уже догадались.
— Много товара.
— Продолжай.
— Я подумал, что можно продать.
— Через нормальный сайт секс-шопа?
— Нет.
— Почему?
— Никто бы столько не купил.
Я почувствовал приближение безумия.
— И ты решил продавать их как телевизоры?
— Не совсем.
— А как?
— Я создал сайт бытовой техники.
Валерий закрыл глаза.
Ботаник продолжил:
— Поставил очень низкие цены.
— Чтобы набрать заказов.
— Да.
— Получил деньги.
— Да.
— И отправил людям страпоны.
Он кивнул.
Вика начала смеяться.
— Зачем?!
Ботаник пожал плечами.
— Чтобы посылка была.
Мы все замолчали.
Я переспросил:
— Что?
— Ну, если ничего не отправлять, платёжная система быстрее блокирует операции. А так есть трек-номер. Товар доставлен.
Лёха сел.
Потому что стоять уже не мог.
Валерий смотрел на него как на новый биологический вид.
— Так это всё ради трек-номера?
— В основном.
Я уткнулся лбом в ладонь.
— Гений.
— Потом я деньги перевёл в криптовалюту.
— Сколько?
Он назвал сумму.
Она примерно совпадала с ущербом.
Вика резко перестала смеяться.
Села напротив.
Голос стал абсолютно ледяным.
— Значит так. Сейчас ты возвращаешь людям деньги.
— А если нет?
— Тогда я звоню Павловому другу.
Я поднял телефон.
— Полковнику.
— И планшет уезжает к нему.
Лёха добавил:
— Вместе с тобой.
Ботаник посмотрел на планшет.
На нас.
На Валерия.
На дверь.
— Если верну, меня отпустите?
— Мы не полиция, чтобы тебя задерживать, — сказал я. — Но материалы можем передать куда следует.
Он задумался.
— Хорошо.
— И наш гонорар, — сказала Вика.
— Сколько?
Она назвала.
Он поморщился.
— Дороговато.
— Можешь выбрать Боцмана бесплатно.
— Согласен.
— Мудрый человек.
— Дайте планшет.
Я подвинул.
Он вошёл в какой-то сервис.
Нажал несколько кнопок.
Валерий достал телефон.
Писк.
— Мне ссылка пришла.
— Откройте.
— Открыл.
— Введите банковские реквизиты.
— Ввёл.
Через несколько секунд Валерий поднял глаза.
— Деньги пришли.
Я присвистнул.
— Быстро.
Ботаник посмотрел на меня.
— Вам тоже ссылка.
Мой телефон пискнул.
Я ввёл реквизиты фирмы.
Через несколько секунд пришло уведомление.
Сумма была весьма приятной.
Я показал Вике.
Она посмотрела.
— Благотворительность всё-таки иногда окупается.
Ботаник поднялся.
— Теперь что?
Вика указала на дверь.
— Теперь исчезни.
— В смысле?
— В прямом. И если я ещё раз увижу твой интернет-магазин, инвестиционный фонд, цифровую церковь или школу анонимного просветления…
Лёха продолжил:
— …я сам отведу тебя к Боцману.
Ботаник взял планшет.
У двери остановился.
— А на встречу мне можно?
Мы все посмотрели на него.
— С адепткой, — уточнил он.
Вика взяла со стола папку.
— БЕГИ!
Он исчез.

Через несколько дней мне позвонил Боцман.
— Да?
— Пашка.
— Привет.
— Есть новости по твоему делу?
— По какому?
— По интернет-магазину.
— А.
Я посмотрел на Вику.
Она сразу всё поняла и начала улыбаться.
— Нет. А что?
— Мы так и не нашли продавца.
Пауза.
— Совсем?
— Как сквозь землю провалился. Сайт исчез. Кошельки пустые. Следов нет.
— Обидно.
— Не то слово. Но людям начали возвращаться деньги.
Я сделал удивлённый голос.
— Да ну?
— Да. Почти всем.
— Чудеса.
— Вот и я думаю.
Он помолчал.
— Пашка.
— Что?
— Ты случайно ничего не знаешь?
Я посмотрел на Вику.
Вика отрицательно замотала головой и приложила палец к губам.
Я ответил:
— Боцман, я адвокат.
— И?
— Я ничего не знаю даже тогда, когда знаю.
Пауза.
— Мерзавец.
— Ты первый начал.
Он отключился.
Я положил телефон.
Вика спросила:
— Не нашли?
— Не нашли.
— Плохо работают.
— Очень плохо.
Она посмотрела на коробку, которую Мария так и не забрала.
Потом на меня.
— Кстати.
— Нет.
— Я только спросить хотела…
— Нет.
— Может, отдадим Лёхе?
— ВИКА!
Она заржала.
Я тоже.
За панорамным окном сиял вечерний Тель-Авив.
На столе лежали документы по делу.
Где-то в городе свободно гулял бывший продавец бытовой техники, страпонов, инвестиций и духовного просветления.
А полиция продолжала его искать.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».























6. 
В один из наших благотворительных четвергов мы с Викой были не просто уставшие.
Мы были убитые.
Причём не метафорически, а в том особом адвокатском состоянии, когда ты весь день провёл в суде, выслушал пятнадцать свидетелей, три раза объяснил клиенту, что судья — не его личный враг, и уже готов признать вину даже в убийстве Кеннеди, лишь бы отпустили домой.
Было почти восемь вечера.
Я закрыл ноутбук.
Вика сняла туфли и сидела в кресле босиком.
— Всё, любимый. Домой.
— Да.
— Еда.
— Да.
— Душ.
— Да.
— И чтобы никто не звонил.
Зазвонил телефон.
Мы посмотрели на него.
Он продолжал звонить.
— Не бери, — сказала Вика.
— Может, срочное.
— У людей всё срочное после семи вечера.
Я всё-таки ответил.
Через десять минут к нам приехала девушка лет двадцати пяти.
Очаровательное ботаническое создание.
Очки.
Хвостик.
Рюкзак.
Футболка с каким-то университетским логотипом.
Лицо человека, который всю жизнь соблюдал правила и вдруг обнаружил, что правила о нём ничего не знают.
Она села напротив.
— Меня зовут Натали.
— Павел.
Я указал на жену.
— Это Вика. Рассказывайте.
Натали нервно поправила очки.
— Я снимала квартиру с одним парнем.
Вика вздохнула.
— Уже интересно.
— Сначала всё было нормально. Он тихий, аккуратный. Почти не шумел. Правда, иногда приходил очень поздно.
— Молодой человек, — сказал я. — Бывает.
— Потом однажды утром я открыла холодильник и увидела там пакеты с кровью.
Я снова открыл ноутбук.
Вика медленно надела туфли обратно.
— С этого момента подробнее.
— Я спросила его, что это. Он сказал, реквизит для фильма.
— Логично, — сказал я. — У каждого второго человека дома кровь для фильма.
— Через неделю ему привезли огромную коробку.
— С кровью?
— Нет. С гробом.
Пауза.
— С чем? — переспросила Вика.
— С гробом.
— Настоящим?
— Большим. Вишнёвого цвета. С инкрустацией.
Я посмотрел на Вику.
Она посмотрела на меня.
Усталость постепенно отступала.
— Он тоже сказал, что это реквизит? — спросил я.
— Да.
— Последовательный человек.
— Потом я ушла на занятия. Когда вернулась, его уже не было. Гроба тоже.
— Вот это уже обидно, — сказала Вика. — К гробу только привыкли.
Натали не улыбнулась.
— Он не заплатил за квартиру за два месяца.
— Понятно.
— И украл мой планшет.
— Уже хуже.
Она покраснела.
— Там мои личные фотографии.
Вика сразу поняла.
— Очень личные?
Натали кивнула.
— И видео.
— Тогда планшет тоже возвращаем обязательно, — сказал я. — Телефон этого человека есть?
— Есть.
— Фотография?
— Есть.
Она протянула телефон.
На экране был совершенно обычный парень лет тридцати.
Не бледный.
Без клыков.
Без плаща.
Не похож даже на человека, который читает Брэма Стокера.
Я набрал номер.
Телефон оказался выключен.
— Вы сказали, что он говорил про фильм. Он имеет отношение к кино?
— Не знаю. Я утром учусь, вечером работаю. Мы почти не общались.
Она полезла в рюкзак.
— Но я нашла вот это у него в комнате.
И положила на стол чёрный буклет.
Сверху серебряными буквами:
ДОМ ТЁМНОГО ЛОРДА
Ниже:
Закрытая встреча клана.
Избранные узнают истину.
И адрес.
Я перечитал.
Потом ещё раз.
— Вика.
— Я вижу.
— Это секта?
— Или очень плохой театр.
Натали посмотрела на нас с надеждой.
— Вы сможете его найти?
— Натали, — осторожно сказал я, — мы адвокаты.
— Я знаю.
— Вампирами мы обычно не занимаемся.
— Он не вампир.
— Откуда уверенность?
— Я у него медицинскую справку видела.
Вика закрыла лицо ладонью.
— Это железный аргумент.
— Его полное имя Сава Шор.
Я взял буклет.
— Что вы хотите?
— Чтобы он вернул планшет. Вернул деньги за два месяца. И ещё мне через неделю снова платить за квартиру.
Она сжала губы.
— Я за него платила. А он просто исчез.
Я закрыл ноутбук.
— Хорошо. Займёмся.
Натали ушла.
Дверь закрылась.
Вика повернулась ко мне.
— Любимый.
— Да?
— Ван Хельсинга вызываем или семейными силами?
— Никакого Ван Хельсинга.
— Жаль.
— Лёха найдёт.
— Лёха скоро на нас официально работать будет.
— Надо ему кабинет выделить.
— С диваном.
— Зачем диван?
Она посмотрела на меня.
— Чтобы отдыхал.
— А-а.
— А ты о чём подумал?
— Ни о чём.
— Конечно.
________________________________________
В воскресенье около двух дня я сидел в суде.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Лёхи:
«Вампир найден. Вечером приведу. Кол, надеюсь, сами найдёте.»
Я показал экран Вике.
Она ответила:
«Молоток есть.»
Через секунду пришло:
«Люблю семейный бизнес.»

Вечером снова собрались в комната для совещанийой.
Пришла Натали.
Села в кресло.
Держала рюкзак на коленях.
Через несколько минут дверь открылась.
Лёха ввёл Саву.
Никакой мистики.
Обычный человек.
Чёрные джинсы.
Чёрная рубашка.
Чёрное пальто.
Конечно.
Он сел.
Лёха привычно занял место у двери.
Я поднялся.
Снял пиджак.
Повесил на спинку кресла.
Закатал рукава.
Надел одноразовый пластиковый фартук.
Сава следил за мной всё внимательнее.
— Павел, — тихо сказала Натали, — а зачем фартук?
— Чтобы рубашку не испачкать.
Сава побледнел.
В это время Вика сидела за столом и точила деревянный кол.
Причём настолько увлечённо, что даже высунула кончик языка.
Шкряб.
Шкряб.
Шкряб.
Я посмотрел на неё.
— Красиво получается?
— Немного асимметрично.
— Главное, чтобы функционально.
Сава выпрямился.
Принял горделивую позу.
И торжественно произнёс:
— Вы не понимаете, с кем связались.
Я остановился.
— Очень надеюсь, что сейчас пойму.
— Я глава вампирского клана «Дом Тёмного Лорда».
Вика перестала точить.
Лёха поднял бровь.
— Нас триста.
— Триста чего? — спросил я.
— Опытных вампиров.
Лёха тяжело вздохнул.
— Твою мать. Где мы вас всех хоронить будем?
Натали закрыла рот ладонью.
Вика закончила точить кол.
Поднялась.
Подошла ко мне.
Торжественно вручила.
Потом взяла молоток.
— Милый.
— Да?
— Я готова.
— К чему?
— Не знаю. Но я готова.
Сава следил за нами огромными глазами.
Я только успел повернуть кол остриём в его сторону.
Он закатил глаза.
И упал в обморок.
Настоящий.
Аристократический.
С лёгким стоном.
Вика посмотрела вниз.
— Хлипкие пошли вампиры.
Лёха сделал шаг.
— Я знаю, как привести в чувство.
— Не надо.
— Я аккуратно.
— Бро, если ты его аккуратно стукнешь, я потом его барельеф со стены шпателем снимать буду.
— Тоже верно.
Сава застонал.
Открыл глаза.
Первое, что увидел, — Вику с молотком.
Второе — меня с колом.
Третье — Лёху у двери.
И сломался.
— Я НЕ ВАМПИР!
Вика положила молоток на стол.
— Уже прогресс.
— Я мошенник!
Я тоже положил кол.
— Вот теперь разговор пошёл юридический.
Он сел.
Поправил рубашку.
— Я всё расскажу.
Вика вернулась на место.
— С этого момента подробнее. С выражением. С расстановкой. Можно даже с художественными паузами.
Сава глубоко вдохнул.
— Я актёр.
Я посмотрел на Вику.
— Это многое объясняет.
— Полтора года назад приехал в Израиль. Иврит почти не знаю. Работы мало.
— И решил стать вампиром?
— Сначала решил знакомиться с обеспеченными женщинами.
— Уже ближе.
— Английский у меня хороший. Я надевал дорогой чёрный костюм. Ходил в хорошие бары. Выбирал одиноких женщин.
Вика скрестила руки.
— Возраст?
— Разный.
— Богатство?
— Желательно высокое.
— Очень профессионально.
— Я рассказывал, что принадлежу к древнему клану.
— Какому древнему? Ты клан полтора года назад придумал.
— Они не знали.
— Логично.
— Потом приглашал домой.
Я поднял руку.
— Интимные подробности пропускаем.
— После близости я говорил, что женщина прошла посвящение.
Вика начала улыбаться.
— И?
— Просил пожертвование клану.
— На что?
— На сохранение древней традиции.
Я сел.
— Господи, какой я скучный человек.
Сава воодушевился.
— Некоторые давали по несколько тысяч долларов.
— За посвящение?
— Ну… да.
Лёха задумался.
— Пашка, мы реально не туда пошли работать.
— Бро, молчи.
Я вернулся к делу.
— Почему два месяца не платил Натали?
— Деньги нужны были.
— На что?
— На новый антураж.
— Какой ещё антураж?
— Гроб.
Натали вскинула руки.
— Я ТАК И ЗНАЛА!
— И новую квартиру.
— Зачем новую?
— Эта уже была засвечена.
Вика посмотрела на него с профессиональным интересом.
— А кровь?
— Для атмосферы.
— Настоящая?
Сава замялся.
— Овечья.
В комнате стало тихо.
— Что? — переспросил я.
— Овечья кровь.
— Где ты её взял?
— На ферме на юге.
Лёха медленно отвернулся к двери.
Плечи начали трястись.
— Бедуины помогли. Пару литров.
Вика посмотрела на меня.
Я на неё.
— И что ты с ней делал?
— Коктейль.
— Какой ещё коктейль?
Сава произнёс с достоинством:
— «Кровавая Мэри».
Пауза.
— Это уже существует, — сказал я.
— У меня своя версия.
— Даже боюсь спрашивать.
— Им больше крови. Мне больше водки.
Вика согнулась пополам.
Натали смотрела на Саву с таким выражением, будто впервые в жизни сожалела, что образование бесплатное не для всех.
Лёха уже откровенно ржал.
— Ты людям овечью кровь пить давал?!
— Добровольно!
— Они знали, что она овечья?
Сава замолчал.
— Ясно, — сказала Вика.
Она сразу стала серьёзной.
— Значит так, граф Дракула районного значения. Пока штатный Ван Хельсинг тобой не занялся…
Лёха выпрямился.
— Это я?
— Ты.
Он довольно кивнул.
— Нормальная должность.
— …ты возвращаешь Натали планшет.
Сава кивнул.
— Деньги за два месяца.
Кивок.
— Плюс три месяца вперёд.
Он вздрогнул.
— За что три?
— За моральный ущерб её нервной системе.
— Но…
— И наш гонорар.
Я набрал сумму на телефоне.
Повернул экран.
Сава посмотрел.
Я ожидал возмущения.
Он просто сказал:
— Хорошо.
Мы все насторожились.
— Даже торговаться не будешь? — спросила Вика.
— Нет.
— Подозрительно.
— Деньги дома.
Я посмотрел на Лёху.
— Штатный Ван Хельсинг.
— Да.
— Сопроводи графа.
Лёха поднялся.
— С удовольствием.
Взял Саву под локоть.
— Пошли, бессмертный.
— Я сам могу идти.
— Я вижу.
И они ушли.

Вернулись примерно через час.
Лёха положил на стол две пачки денег.
Следом планшет Натали.
— Всё.
Натали схватила планшет.
Включила.
Проверила.
Выдохнула.
Мы отсчитали ей деньги.
Причём с такими процентами, что у Натали наконец появилось выражение счастливого человека.
Она внезапно встала.
Поцеловала Вику.
Потом меня.
Потом посмотрела на Лёху.
— А можно ваш телефон?
Лёха завис.
— Мой?
— Да.
— Зачем?
— Позвонить вам.
— Мне?
— Ну да.
Он посмотрел на меня.
Я пожал плечами.
— Бро, я здесь вообще ни при чём.
Натали улыбнулась.
— Ваша жена не будет против?
Лёха вдруг покраснел.
Я впервые за все годы знакомства увидел, как этот двухметровый татуированный бывший полицейский смущается.
— У меня нет жены.
— Тогда отлично.
Она взяла его телефон.
Вбила номер.
Вернула.
— Позвоните.
И вышла.
Дверь закрылась.
Тишина.
Я посмотрел на Лёху.
Вика посмотрела на Лёху.
Он посмотрел на нас.
— Что?
Я не выдержал.
— Бро…
— Что?
— Ты покраснел.
— Иди ты.
Вика уже начала смеяться.
— Братишка, ты такой милый!
— Вика.
— Наш грозный Ван Хельсинг!
— Я сейчас уйду.
— Он засмущался!
Я хлопнул его по плечу.
— Чего ты?
— Пашка, мне сорок два.
— И?
— Ей двадцать пять.
Вика перестала смеяться.
Посмотрела на него.
Потом на меня.
— Братик.
— Что?
— Я младше Пашки на пятнадцать лет.
Лёха задумался.
— И?
— И ничего. Живём.
Я развёл руками.
— Аргумент.
Лёха посмотрел на дверь, за которой исчезла Натали.
Потом на телефон.
— Она симпатичная.
Вика победно ткнула в него пальцем.
— АГА!
— Всё. Я ушёл.
Он направился к двери.
Я крикнул вслед:
— Кол забери!
— Себе оставь!
Мы заржали.
На столе лежал деревянный кол.
Рядом — молоток.
В углу валялся одноразовый фартук.
В холодильнике, к счастью, была только минералка.
А где-то по Израилю в этот вечер ходил бывший глава древнего вампирского клана, актёр без работы, специалист по овечьей крови и финансовому донорству богатых женщин.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».






7.
В очередной благотворительный четверг я решил взять выходной.
Настоящий.
Законный.
Семейный.
Никаких судов.
Никаких клиентов.
Никаких сумасшедших.
Никаких людей, которые сначала делают какую-нибудь чудовищную херню, а потом приходят к нам и спрашивают:
— А что теперь делать?
Телефон молчал.
Срочных дел не было.
Всё, что требовало моего вмешательства, можно было спокойно решить из дома.
Я уже начал верить, что Вселенная наконец поняла намёк.
Зря.
Около полудня позвонил мужчина.
— Павел?
— Да.
— Мне вас рекомендовали. У меня проблема.
— Какая?
— Меня соседи затопили.
Я даже обрадовался.
Нормальное дело.
Простое.
Человеческое.
Потоп.
Никаких вампиров.
Никаких криптовалютчиков.
Никаких продавцов страпонов.
— Оцените ущерб, соберите фотографии, вызовите специалиста и подавайте мелкий иск.
— Я хочу встретиться.
— Тут особо нечего обсуждать.
— Нет, надо.
— Можно по телефону.
— Нет.
— Почему?
— Там всё сложнее.
Эту фразу я уже ненавижу.
Как только клиент говорит «там всё сложнее», где-то в мире автоматически заводится Лёхин автомобиль.
Мужик обладал настойчивостью танка Т-72.
Через пять минут мы договорились встретиться через два часа в офисе.
Я положил телефон.
Вика лежала на диване в коротких джинсовых шортах и футболке с героями советского мультфильма «Следствие ведут Колобки».
— Ну?
— Надо в офис.
— Нет.
— Клиент.
— Нет.
— Его затопили.
Она посмотрела на меня.
— Пускай сохнет.
— Говорит, срочно.
— Они все так говорят.
Я пошёл переодеваться.
На мне была футболка Metallica.
Подумал, что всё-таки адвокатская фирма.
Снял.
Надел обычную.
Джинсы.
Вернулся.
Вика не сдвинулась с места.
— Ты не переодеваешься?
Она посмотрела на свою футболку.
На ней два Колобка вели расследование.
— А что не так?
— Ничего.
— Вот и отлично.
И поехала в офис в коротких джинсовых шортах и футболке «Следствие ведут Колобки».
Я понял, что сегодняшний уровень юридической солидности уже определён.

Секретарша встретила нас взглядом человека, который давно перестал задавать вопросы.
Посмотрела на меня.
Потом на Вику.
Потом на Колобков.
— Вас уже ждут.
— Давно?
— Минут десять.
— Один?
Она странно посмотрела.
— Пока да.
Вот это «пока» мне не понравилось.
Мы вошли в комната для совещанийую.
Там сидел мужчина сильно за пятьдесят.
Влад.
Большой.
Небрежный.
Футболка, пережившая несколько исторических эпох.
Шорты.
Шлёпанцы.
Выглядел он так, будто вышел выбросить мусор и случайно оказался у адвокатов.
Он протянул руку.
— Влад.
— Павел.
— Вика.
Мы сели во главе стола.
Получилось великолепно.
Клиент в шлёпанцах.
Я в джинсах.
Моя жена в коротких шортах и с Колобками на груди.
Юридическая элита Израиля.
— Рассказывайте, — сказал я.
Влад вздохнул.
— У меня соседи странные.
Я автоматически посмотрел на Вику.
Она тоже посмотрела на меня.
Начинается.
— Насколько странные?
— Делают ремонт.
— Пока обычные.
— Там постоянно ходят какие-то люди.
— Рабочие?
— Не похожи.
— На кого похожи?
— Не знаю. Иногда на хиппи. Иногда на сектантов. Иногда просто непонятно.
Вика заинтересовалась.
— Уже лучше.
— А пару дней назад люди этаж перепутали. Постучали ко мне и спросили: «Здесь принимает коуч-шаман Нуриэль?»
Я моргнул.
— Кто?
— Коуч-шаман Нуриэль.
Вика опустила глаза на свою футболку.
Один из нарисованных Колобков как будто тоже задумался.
— Что именно он коучит? — спросила она.
— Не знаю.
— А шаманит?
— Тоже.
— Универсальный специалист.
Влад продолжил:
— Но это ещё полбеды. Они меня затопили.
Наконец-то.
— Ущерб?
— Минимум сто пятьдесят тысяч.
— Есть оценка?
— Есть.
Он положил папку.
— Я пошёл к соседу. Никто не открывает. Дверь была незаперта.
— И вы вошли?
— Немного.
— Как это «немного»? — спросила Вика.
— Сначала только голову просунул.
— А потом?
— Потом всего себя.
— Понятно.
— Там человек двадцать сидело. Он им лекцию читал.
— О чём?
Влад задумался.
— Что печень реагирует на плохую карму.
Я закрыл глаза.
— Хорошо.
— А воспаление суставов связано с неправильным денежным мышлением.
Вика закашлялась.
— Продолжайте.
— Я прокашлялся. Он подошёл. Я объяснил про воду. Он сказал: «Ноль проблем, брат, Вселенная всё компенсирует».
— Какая щедрая Вселенная, — сказала Вика.
— Он обещал оплатить ремонт. Но сказал, что сам сейчас в сложной ситуации. Его шантажируют.
Я откинулся в кресле.
Вот оно.
Потоп закончился.
Пошла настоящая работа.
— И он сейчас приедет?
— Да.
— Вы его пригласили сюда?
— Да.
— Не спросив нас?
— Я подумал, так быстрее.
Я посмотрел на часы.
— Уже всё равно.

Минут через десять дверь открылась.
Вошёл Нуриэль.
Стоит остановиться и описать это явление природы.
Лет шестьдесят.
Высокий.
Подтянутый.
Седые волосы собраны в хвост.
Браслеты.
Льняная рубашка.
Штаны человека, который регулярно употребляет слово «энергия».
На шее какой-то камень.
В руке телефон.
Под мышкой папка.
Он пожал мне руку двумя руками.
— Света вам.
— Спасибо. Мне пока документов хватит.
Он сел.
— Меня называют Нуриэлем.
— А по паспорту?
Пауза.
— Николай.
Вика отвернулась.
Я услышал подозрительный звук.
— Хорошо, Николай-Нуриэль. Что произошло?
Он положил на стол толстую пачку распечаток из мессенджера.
— Меня шантажируют.
— Чем?
— Очень личной информацией.
— Насколько личной?
— Очень.
— Кто?
Он достал листок.
— Здесь три человека.
Указал пальцем.
— Женщина, с которой у меня были близкие отношения.
Второй номер.
— Оператор.
Я поднял глаза.
— Оператор чего?
Нуриэль тяжело вздохнул.
— Видео.
Третий номер.
— А это мой друг Борис. Он всё организовывал.
— Что организовывал?
Нуриэль некоторое время молчал.
Потом достал телефон.
— Лучше покажу.
Он включил видео.
Протянул.
Мы с Викой посмотрели.
Три секунды.
Пять.
Десять.
Я отвёл телефон подальше.
Вика смотрела, не моргая.
Потом медленно взяла у меня аппарат.
Посмотрела ещё несколько секунд.
— Господи…
Я впервые увидел, как моя жена слегка заикается.
— Вы… в полиции были?
Нуриэль забрал телефон.
— Конечно.
— И?
— Заявление приняли.
— Отлично.
— А на следующий день дело закрыли.
— Как быстро работают.
— Сказали, недостаточно данных.
Вика выпила воды.
Целый стакан.
Потом второй.
— Хорошо. Последний вопрос. Сколько требуют?
— Двести тысяч шекелей.
— За что именно?
— Чтобы видео не получила моя жена.
Я посмотрел на него.
Потом на Влада.
Потом на папку с ущербом от потопа.
Никогда ещё затопленный потолок не выглядел настолько незначительной проблемой.
— Берём дело, — сказал я.
Нуриэль кивнул.
— Благодарю.
— А Владу ремонт вы оплачиваете?
— Конечно.
— Не Вселенная?
Он замялся.
— Я.
— Уже лучше.
Они ушли.
Дверь закрылась.
Вика молча встала.
Закурила.
Закинула босые ноги на край стола.
Посмотрела в потолок.
— Пашка.
— Что?
— Я в шоке.
— Я заметил.
— Я такого даже в порнушке не видела.
— Не начинай.
— Нет, серьёзно. Там одна поза…
— Вика.
— Я просто с анатомической точки зрения.
— ВИКА.
Она задумалась.
— Надо запомнить.
— Зачем?
Она посмотрела на меня.
— В образовательных целях.
— Я звоню Лёхе.
— Звони. И едем домой.
Она затушила сигарету.
— У меня появилась идея на вечер.
Я сделал вид, что не услышал.

В пятницу вечером детей мы благополучно сбагрили моим родителям.
В доме стало тихо.
Редкое явление.
Телефоны я положил экраном вниз.
Дверь закрыл.
Вика появилась из спальни.
— Ну?
— Телефон выключила?
— Почти.
— Что значит почти?
Зазвонил мой.
На экране:
ЛЁХА
Я смотрел на телефон.
Телефон смотрел на меня.
— Не бери, — сказала Вика.
— Он просто так вечером не звонит.
— Пусть напишет.
Телефон продолжал.
Я ответил.
— Да, Лёха.
— Бро, нашёл шантажистов.
Я закрыл глаза.
— Поздравляю.
— Через час привезу.
— Завтра нельзя?
— Нет.
— Послезавтра?
— Нет.
— Через неделю?
— Пашка.
— Что?
— Я их сейчас застал вместе.
— И?
— Если отпущу, разбегутся.
Я посмотрел на Вику.
— Любимая…
Она уже поняла.
— Нет.
— Лёха нашёл пациентов.
— Я его убью.
— Говорит, срочно.
Она резко развернулась.
Ушла в спальню.
Через минуту вернулась.
Короткие джинсовые шорты.
Футболка.
На футболке волк из мультфильма «Жил-был пёс».
Я прочитал надпись:
«Ты заходи, если что».
— Очень тематично, — сказал я.
— Молчи.
Я даже футболку переодевать не стал.
Только натянул джинсы.
Юридический дресс-код окончательно умер.
В офис мы приехали первыми.
Я не успел даже налить кофе.
Дверь комната для совещанийой распахнулась.
Сначала внутрь практически влетела женщина лет сорока.
Следом мужчина за пятьдесят.
Потом появился Лёха.
— Ваши шантажисты.
И привычно занял позицию возле двери.
Я посмотрел на гостей.
Потом ещё раз.
Женщина была вполне симпатичная.
Не модель.
Не роковая красавица.
Обычная привлекательная женщина.
Но одета она была в шёлковый пеньюар и лёгкий халат.
Мужчина…
Тут было сложнее.
Маленький.
Круглый.
Пузатенький.
В женском махровом халате.
Причём сиреневом.
На груди вышита корона.
Я посмотрел на Лёху.
— Бро.
— Что?
— Объясни.
— Женщина — Элеонора.
Она поправила халат.
— Мужик — Борис.
Борис нахмурился.
— Друг Нуриэля.
Я продолжал смотреть на халат.
— Почему он так одет?
Лёха пожал плечами.
— Я их во время прелюдии взял.
Тишина.
Вика медленно повернула голову к Борису.
Потом ко мне.
Я отвернулся, потому что начинал ржать.
Лёха положил телефон на стол.
— Я у этого Колобка попросил телефон.
Борис возмутился:
— Я не Колобок!
Лёха посмотрел на него.
Потом на его живот.
— Ладно.
— И там второй аккаунт мессенджера. Переписка. Видео. Требования. Всё.
Я посмотрел на Элеонору.
Узнал.
— Это вы на записи.
Она отвела глаза.
— Возможно.
— Нет, точно вы.
— Хорошо.
Вика закинула ноги на стол.
На её футболке волк из «Жил-был пёс» смотрел на происходящее с философским спокойствием.
Она закурила.
Я набил трубку.
Лёха стоял у двери.
Перед нами сидели женщина в пеньюаре и маленький толстый мужчина в женском сиреневом халате.
Если бы сейчас вошёл нормальный адвокат, он бы вызвал санитаров.
Вика выпустила дым.
— Значит так, любовнички.
Они оба напряглись.
— Чья была идея подёргать шамана за финансовое вымя?
Я подавился дымом.
— Вика…
— А что?
— Ничего. Продолжай.
Борис и Элеонора переглянулись.
— Его, — сказала женщина.
— Предательница! — возмутился Борис.
— А что я должна говорить?!
— Мы договаривались!
— О чём договаривались? — спросила Вика.
— Ни о чём!
— Уже интересно.
Элеонора махнула рукой.
— Боря предложил. Я согласилась.
— Зачем?
— Потому что Нуриэль заработал кучу денег.
— И?
— А с нами не поделился.
Я посмотрел на неё.
— Простите, а должен был?
— Мы его вывели в люди!
— Каким образом?
Борис оживился:
— Это я придумал ему весь образ!
— Какой?
— Коуч-шаман.
Я положил трубку.
— Это вы?
Он гордо расправил плечи.
— Я.
— «Печень реагирует на плохую карму»?
— Это уже он сам.
— А суставы и денежное мышление?
— Тоже.
— Понятно. Творческий рост.
Элеонора продолжила:
— Я привела первых клиентов.
— А оператор?
— Снимал рекламу.
— И то видео?
Пауза.
— Тоже.
Я покачал головой.
— Какой дружный коллектив.
Вика сделала затяжку.
— Суду всё ясно.
Борис вскочил.
— Какому суду?!
— Нашему внутреннему.
— Вы вообще кто такие?!
Я развёл руками.
— Сегодня?
Посмотрел на футболку Вики.
Потом на халат Бориса.
— Сложно сказать.
— Я не собираюсь здесь сидеть!
Он сделал шаг к двери.
Лёха даже не пошевелился.
Просто посмотрел.
Борис сел обратно.
— Мудро, — сказал я.
Вика продолжила:
— Значит так. Во-первых, вы прекращаете шантаж.
— Да с какого…
— Во-вторых, удаляете все копии.
— Вы не можете…
— В-третьих, компенсируете Владу ремонт, если выяснится, что средства Нуриэля из-за вашей истории действительно зависли и он не сможет выполнить обязательство.
Я поднял палец.
— Это уже отдельно оформим нормально. Без народного суда.
— И, — продолжила Вика, — если собираетесь договариваться о компенсации Нуриэлю, делаете это через адвокатов и письменно.
Борис снова начал заводиться.
— Да вы вообще…
Он вскочил.
И сделал крайне неудачное движение в сторону Вики.
Она мгновенно поднялась.
Никакой красивой драки не произошло.
Лёха просто оказался рядом раньше.
Взял Бориса за ворот халата.
Приподнял.
И вернул в кресло.
Халат при этом слегка задрался.
Я моментально отвернулся.
— Бро.
— Что?
— Зафиксируй клиента в вертикальной плоскости.
— Понял.
Элеонора закрыла лицо руками.
— Боря, сядь уже! У тебя нервы!
— Меня унижают!
Вика посмотрела на сиреневый халат с короной.
— Мы?
Даже Элеонора засмеялась.
Борис оскорбился окончательно.
Элеонора вздохнула.
— Хорошо. Мы всё прекратим.
Стало тихо.
— Видео удалим.
— Везде? — спросил я.
— Везде.
— Облака?
— Да.
— Телефоны?
— Да.
— Диски?
Она посмотрела на Бориса.
— Боря?
Он пробурчал:
— Да.
— Деньги Нуриэлю требовать не будете?
— Не будем.
— Тогда зачем всё это было? — спросил я.
Элеонора пожала плечами.
— Обидно стало.
— Восхитительный мотив для уголовного дела.
Она кивнула на Лёху.
— Можно мы поедем домой, переоденемся и привезём документы и деньги? Просто, как вы видите…
Она показала на пеньюар.
— Мы немного не планировали сегодня встречу с адвокатами.
Я кивнул.
— Это взаимно.
— Если ваш коллега нас отвезёт, всё сделаем.
Она посмотрела на Бориса.
— А Борю извините. У него проблемы с нервами.
Лёха взял Бориса за плечо.
— Я заметил.
— Не трогай меня!
— Я тебя пока даже не начал трогать.
— Лёха, — сказал я.
— Молчу.
Он повёл Бориса к двери.
Элеонора пошла следом.
Уже на выходе она остановилась.
Посмотрела на футболку Вики.
— Это «Жил-был пёс»?
— Да.
— У меня такая же есть.
— Хороший вкус.
Элеонора улыбнулась.
— Спасибо.
И вышла.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Тишина.
Я посмотрел на Вику.
Она на меня.
На стене серьёзными золотыми буквами было написано:
КОВАЛЕВСКИЙ И КОВАЛЕВСКАЯ
Под ними:
АДВОКАТЫ И НОТАРИУС
А под столом валялся пояс от сиреневого женского халата.
Я поднял его двумя пальцами.
— Оставил.
Вика начала смеяться.
— Не трогай! Вещественное доказательство!
Я бросил пояс обратно.
— Какой прекрасный выходной.
Она затушила сигарету.
Подошла ко мне.
Села на край моего кресла.
Потом посмотрела на дверь.
— Лёха вернётся не раньше чем через час?
— Думаю.
Она обняла меня за шею.
— Любимый.
— Что?
— Я всё ещё помню ту позу из видео.
Я закрыл глаза.
— Вика…
— Что?
— Мы в офисе.
Она оглянулась.
— И?
— Здесь камеры.
Она задумалась секунды две.
Потом улыбнулась.
— А ты точно адвокат?
— Иногда.
Телефон зазвонил.
Мы оба посмотрели на экран.
ЛЁХА
Вика медленно взяла мой телефон.
Нажала «отклонить».
— Пусть сам разбирается.
Телефон зазвонил снова.
Она выключила его совсем.
— Вот теперь у нас выходной.
Я посмотрел на неё.
На Волка из «Жил-был пёс».
На валяющийся под столом пояс от сиреневого халата.
На папку с делом коуч-шамана Нуриэля.
И понял одну простую вещь:
никогда.
Никогда не надо соглашаться на встречу с человеком, который говорит:
«Меня просто соседи затопили».
Потому что через три часа у тебя в офисе обязательно окажутся коуч-шаман, порношантажисты, женщина в пеньюаре, толстый мужик в женском халате и двухметровый бывший полицейский.
В общем, обычный выходной в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».







8.
По мотивам реальных событий.
В один прекрасный день, причём даже не в четверг, мне позвонил старинный университетский друг Мишаня.
Мишаня — человек известный.
Музыкант.
Можно сказать, легенда израильского блюза.
Гитарист прекрасный.
Певец тоже.
А вот с женщинами у него всю жизнь была какая-то отдельная музыкальная тональность.
Три раза женат.
Три раза разведён.
После последнего развода все нормальные люди на его месте купили бы собаку, хотя собака у него есть, удочку и абонемент в бассейн.
Мишаня нашёл женщину сильно младше себя.
Разумеется.
И разумеется, через некоторое время начался цирк.
Вечером он приехал к нам в офис.
Причём не с пустыми руками.
Пиво.
Суши.
Сыр.
Колбаса.
Какие-то пирожные.
Орешки.
Даже бутылку хорошего виски притащил.
Я посмотрел на стол.
Потом на него.
— Миша.
— Что?
— Ты либо хочешь попросить очень большую услугу, либо кого-то убил.
— Пока никого.
— Тогда услуга.
Он тяжело вздохнул.
Вика открыла пиво.
— Рассказывай.
Мишаня отпил.
— Пашка, эта коза опять на меня подала.
— Какая именно?
— Вера.
— А-а.
Я сразу понял.
Вика ещё нет.
— Что за Вера? — спросила она.
— Последний Мишин великий роман, — объяснил я.
— Не последний, — возмутился Мишаня.
Мы оба посмотрели на него.
— Что?
— Ничего, — сказала Вика. — Продолжай, Казанова.
Он поставил бутылку.
— Она три раза подавала против меня заявление на запрет приближения.
— Три?
— Три.
— Почему?
— Потому что она ненормальная.
— Это пока не юридический термин.
— Но очень точный.
— Первые два раза я на заседания не попал.
— Почему?
— Один раз концерт был.
— Хорошая причина.
— Второй раз заболел.
— Уже хуже.
— На третий пришёл.
— А она?
— Не пришла.
Я рассмеялся.
— Прекрасная судебная стратегия.
— Суд всё закрыл. Потом она подала на меня ещё по другому поводу.
— По какому?
— Я хотел снять её в серии клипов.
Вика медленно положила суши.
— Зачем?
— Вика!
— Я просто спрашиваю.
— Подписал с ней контракт. Потом направил уведомление. Она принимать отказалась. Хорошо, со мной был дружбан, он подтвердил передачу.
— И?
— Перед судом она пошла на мировую и забрала иск.
— Наконец разум.
— А теперь опять подала на запрет приближения.
Я посмотрел на него.
— Мишаня.
— Что?
— Может, тебе просто женщин запретить?
— Пашка, спасай.
Вика откинулась в кресле.
— Когда заседание?
— Через неделю.
— Хорошо. Поможем.
Я протянул руку.
— Телефон Веры.
Мишаня дал свой телефон.
Я набрал.
Несколько гудков.
— Да?
— Вера, добрый вечер. Павел Ковалевский, адвокат.
Пауза.
— И?
— Представляю интересы Михаила. Хотел бы предложить вам завтра подойти к нам в офис и попробовать урегулировать ситуацию без очередного судебного спектакля.
— Я очень занята.
— Понимаю.
— У меня нет времени бегать по адвокатам.
— Вера, это в ваших интересах.
— Почему?
— Потому что иначе я буду вынужден отвечать на ваши заявления уже юридически.
Пауза.
— В семь.
— Прекрасно.
Она отключилась.
Мишаня посмотрел на меня.
— Придёт?
— Придёт.
Вика взяла ещё один ролл.
— А можно мне завтра попкорн?

На следующий день ровно в семь Вера появилась в офисе.
Пунктуальность была, пожалуй, её лучшим качеством.
Обычная симпатичная блондинка.
Не модель.
Не роковая женщина.
Но вошла она так, будто сейчас собиралась разоблачить международный заговор.
Сделала два шага в комната для совещанийую.
Увидела Мишаню.
Он мирно сидел в углу.
Пил кофе.
Даже руками не двигал.
Вера замерла.
Потом закричала:
— ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ!
Я посмотрел на Вику.
Она на меня.
— Уже? — спросила Вика.
— Я боюсь этого человека!
Мишаня поднял чашку.
— Я сижу.
— НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ КО МНЕ!
— Я вообще в другом конце комнаты.
Вера уже набирала полицию.
— Да! Мне угрожают! Я нахожусь в адвокатском офисе! Здесь опасный человек!
Я тихо сказал:
— Какой стремительный переход от медиации к уголовной хронике.

Полиция приехала быстро.
Парень лет тридцати.
Крепкий.
Спокойный.
И девушка лет двадцати пяти.
Маленькая.
Хрупкая.
В очках.
Но с выражением лица человека, который за смену уже видел троих идиотов и очень надеется, что мы не четвёртые.
Они вошли.
Картина была великолепная.
Во главе стола сидим мы с Викой.
Мишаня — в углу.
Спокойный.
С кофе.
Вера бегает по комнате.
Полицейский осмотрелся.
— Что произошло?
Вера ткнула пальцем.
— Он мне угрожает!
Парень посмотрел на Мишаню.
— Сейчас?
— Да!
— Каким образом?
— Он показывает мне неприличные жесты!
Мишаня медленно поставил чашку.
— Я вообще руки на коленях держу.
В разговор вступила Вика.
— Мы адвокаты господина Михаила. Он попросил нас попытаться урегулировать конфликт. Госпожа Вера пришла сюда добровольно после телефонного разговора с нами.
— Она врёт! — выкрикнула Вера. — Он меня пугает жестами!
Я указал на потолок.
— Здесь камеры.
Полицейский поднял голову.
— Запись есть?
— Конечно.
— Покажите, пожалуйста.
Я развернул ноутбук.
Включил.
На записи:
Вера входит.
Видит Мишаню.
Мишаня сидит.
Вера начинает кричать.
Мишаня продолжает сидеть.
Даже кофе пьёт с некоторой опаской.
Полицейский посмотрел видео.
Потом на Веру.
Потом снова на видео.
Полицейская поправила очки.
— Госпожа.
— Что?
— Где жест?
— Он был!
— Когда?
— До этого!
— До вашего прихода сюда?
— Нет!
— Тогда на записи должен быть.
Вера начала нервничать.
Полицейский выдохнул.
— Если вы будете вызывать полицию без оснований, это может закончиться уже неприятно для вас.
— Вы все на его стороне!
— Я его вообще впервые вижу.
— Потому что он музыкант!
Полицейский задумался.
— Это отягчающее обстоятельство?
Мишаня хрюкнул.
Я овернулся.

И именно в этот момент дверь комната для совещанийой распахнулась.
Влетел Боцман.
Без стука.
Как всегда.
— Пашка!
Вера развернулась.
Увидела его.
И заорала:
— ВОТ! ЕЩЁ ОДИН!
Все замолчали.
Боцман остановился.
— Чего?
Полицейские моментально повернулись к нему.
Девушка шагнула вперёд.
— Представьтесь.
Боцман посмотрел на неё.
Достал удостоверение.
Раскрыл.
Полицейская взглянула.
И выражение её лица изменилось настолько быстро, что я чуть не рассмеялся.
Она выпрямилась.
— Полковник…
Парень тоже посмотрел удостоверение.
Потом на Боцмана.
Потом на меня.
Потом на Мишаню.
Видимо, начал понимать, что попал не на обычный семейный конфликт, а на встречу выпускников какого-то очень странного факультета Хогварда
— Всё нормально? — спросил Боцман.
Полицейская быстро ответила:
— Да.
Взяла напарника.
— Мы закончили.
И они ушли.
Очень быстро.
Я посмотрел им вслед.
— Даже кофе не предложили.
— Работают люди, — сказал Боцман.
Он подошёл к Мишане.
Обнялись.
— Жив, старый развратник?
— Пока.
Потом подошёл ко мне.
Обнял.
Повернулся к Вике.
Галантно поцеловал ей руку.
— Викуля.
— Сережа
Только после этого он посмотрел на Веру.
Как на неожиданно обнаруженный предмет мебели.
— А это кто?
— Вера, — сказал я.
— А-а.
Похоже, имя ему ничего не сказало.
Он подошёл ближе.
— Послушай меня, девочка.
Вера открыла рот.
— Я полковник полиции Сергей Боцман.
Она сразу закрыла.
— И я сейчас дам тебе абсолютно бесплатный совет.
В комнате стало тихо.
— Перестань делать нервы моему другу.
Мишаня довольно кивнул.
— Спасибо, брат.
— И свали в свою нору.
— Сергей! — сказал я.
— Что?
— Мы всё-таки адвокатская фирма.
— Тогда «покиньте помещение и прекратите эскалацию конфликта».
— Вот. Уже юридически.
Вера опять схватила телефон.
Начала лихорадочно листать контакты.
Позвонила.
— Николай! Это Вера. Вы не могли бы срочно приехать? Тут…
Пауза.
Мы все слушали.
— Что значит «пошла»?!
Ещё пауза.
— Куда пошла?!
Пауза.
— САМ ТУДА ПОШЁЛ!
Она отключилась.
Немая сцена.
Мишаня тихо спросил:
— А Николай не приедет?
Я прыснул.
Боцман сел.
— Хороший человек Николай.

И тут поднялась Вика.
До этого она была спокойная.
Даже слишком.
Я сразу понял: сейчас будет плохо.
Она подошла к Вере.
— Сядь.
— Что?
— СЯДЬ!
Вера села.
Даже Боцман слегка поднял брови.
Вика положила перед ней папку.
— Слушай меня внимательно. Один раз.
Она ткнула пальцем в документы.
— Ещё одно заведомо беспочвенное заявление, ещё одна попытка использовать суд или полицию как средство давления — и дальше разговаривать будем уже официально, через адвокатов, с требованиями о расходах, ущербе и всем, что мы сможем обосновать документами.
Вера молчала.
— Услышала?
— Да.
— Громче.
— Да.
— Отлично.
Она подвинула ей соглашение.
— Здесь написано: стороны прекращают взаимные контакты, кроме необходимых юридических вопросов через представителей. Не звонят друг другу. Не пишут. Не приходят. Не устраивают спектакли.
Мишаня поднял руку.
— А песни можно про неё писать?
Вика медленно повернулась.
— Миша.
— Молчу.
— Подписывай, — сказала она Вере.
Та взяла ручку.
Прочитала.
Подписала.
Вика забрала документ.
Проверила подпись.
Отдала копию.
— Свободна.
Вера встала.
Посмотрела на Мишаню.
Потом на Боцмана.
На меня.
На Вику.
Решила ничего не говорить.
Умная мысль пришла поздно, но всё-таки пришла.
Через несколько секунд её уже не было.

Я закрыл дверь.
Вернулся.
Боцман открыл пиво.
Мишаня достал гитару.
Вика принесла остатки суши.
Я посмотрел на часы.
— Отлично поработали.
— Особенно полиция, — сказал Боцман.
— Особенно Николай, — добавил Мишаня.
Мы заржали.
Мишаня настроил гитару.
Сыграл блюз.
Потом ещё один.
Весь офис наполнился музыкой.
Когда он закончил, Боцман отпил пива.
Посмотрел на него.
— Мишаня.
— Что?
— Мы сколько знакомы?
— С универа.
— Вот именно.
Он загнул палец.
— Первая жена.
Второй.
— Вторая.
Третий.
— Третья.
— Серёга…
— Подожди.
Четвёртый палец.
— Та, которая пыталась ребёнка на тебя повесить.
Мишаня простонал.
— Это было давно.
— Пятый.
— Не надо.
— Эта нынешняя с судами.
— Боцман!
— Я просто статистику собираю.
Я уже смеялся.
Вика тоже.
Боцман продолжил:
— Пашка за всё время столько уголовных дел не видел, сколько ты женщин.
— Я артист!
— Это диагноз?
— Образ жизни!
Вика вдруг вскочила.
— СТОП!
Все замолчали.
Она смотрела на Мишаню с сияющими глазами.
Я сразу понял — ничего хорошего.
— Мишаня.
— Что?
— У меня для тебя есть женщина.
Мишаня насторожился.
— Какая?
— Идеальная.
Я почувствовал приближение катастрофы.
— Вика…
Она уже не слушала.
— Одинокая.
— Хорошо.
— Умная.
— Отлично.
— Женщина с характером.
— Мне нравится.
— Юридически грамотная.
Мишаня задумался.
— Это уже опасно.
— Наша секретарша Фельцман.
Тишина.
Я медленно поставил бокал.
Боцман закрыл рот ладонью.
Мишаня посмотрел на Вику.
— Та самая Фельцман?
— Та самая.
— Которая раньше адвокатом была?
— Она.
— Которая однажды судье сказала, что он неправильно понимает закон?
— Она.
— А потом принесла ему распечатку закона?
— Да.
Мишаня молчал секунд десять.
— Она симпатичная?
Я ударил ладонью по столу.
Боцман рухнул на спинку кресла.
Вика уже задыхалась от смеха.
— Миша! — простонал я. — Вот поэтому у тебя всё это и происходит!
— Я просто спросил!
— Тебе только что описали юридическое оружие массового поражения!
Он пожал плечами.
— Ну и что? Вдруг человек хороший.
Боцман вытер слёзы.
— Нет. Его уже ничто не исправит.
И тут дверь открылась.
В комната для совещанийую заглянула Фельцман.
— Вы ещё здесь?
Мы все замолчали.
Она посмотрела на стол.
На пиво.
На гитару.
На Мишаню.
Мишаня посмотрел на неё.
Вика посмотрела на меня.
Я на Боцмана.
Боцман на потолок.
Фельцман спросила:
— Что?
Мишаня медленно встал.
Поправил рубашку.
Улыбнулся.
— Добрый вечер.
Я закрыл лицо руками.
Вика шепнула:
— Началось.
Боцман налил себе ещё пива.
— Ставлю двести шекелей, через месяц будем опять здесь сидеть.
Я поднял голову.
— Не принимаю. Слишком маленький коэффициент.
Мишаня уже рассказывал Фельцман, что играет блюз.
Она внимательно слушала.
За панорамными окнами горели огни Тель-Авива.
На столе лежало подписанное соглашение.
Гитара стояла у кресла.
Пиво заканчивалось.
А в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская» прямо на наших глазах начиналось новое дело.
Мы просто пока ещё не знали, какое именно.
P.S Через три месяца, Фельцман и Мишаня поженились.


9.
Я люблю наши благотворительные четверги.
Честно.
Потому что с такими персонажами приходится встречаться, что иногда мне кажется: адвокатская практика — это просто очень дорогой способ собирать материал для книги.
Перед Новым годом, когда нормальные люди покупают ёлки, подарки, шампанское и изображают семейное счастье, нам позвонила женщина.
— Меня зовут Алёна. Мне очень нужна помощь.
Фраза «очень нужна помощь» в нашей фирме давно означала одно:
сейчас будет какая-нибудь херня.

Вечером Алёна пришла в офис.
Женщина за пятьдесят.
Аккуратно одета.
С большой сумкой.
И с выражением лица человека, который недавно понял, что бесплатный сыр существует не только в мышеловке, но и в рекламном кабинете Facebook.
Мы с Викой сели во главе стола.
— Рассказывайте, — сказал я.
Алёна глубоко вдохнула.
— Месяц назад я увидела рекламу.
Вика сразу посмотрела на меня.
— Уже тревожно.
— Очень красивую рекламу. Фирма предлагала за пять тысяч шекелей в год купить гостиничный номер.
Я нахмурился.
— Целиком?
— Ну… право на номер.
— Уже легче.
— А если в нём живут другие постояльцы, семьдесят процентов дохода идёт мне.
Я медленно положил ручку.
— Прекрасно.
— Что прекрасно? — спросила Алёна.
— Ничего. Продолжайте.
— Я поговорила с мужем. Он согласился. Мы поехали на встречу.
— Где офис?
— Высотное здание возле биржи. Очень солидное. Высокий этаж.
Вика кивнула.
— Это обязательное условие мошенничества. Чем выше этаж, тем надёжнее инвестиция.
Алёна не поняла, шутит она или нет.
— На стенах фотографии гостиниц. Париж. Лондон. Кипр. Дубай. Везде счастливые люди.
— Несчастных обычно в рекламные буклеты не берут, — сказал я.
— Нас встретил молодой человек. Очень приятный.
— Имя?
— Аркадий.
Я записал.
— Он долго рассказывал, как нам повезло, что мы пришли именно сейчас. Сказал, что мы ему понравились.
Вика закурила.
— Вот на этом месте надо было бежать.
— Почему?
— Если незнакомый финансовый консультант говорит, что вы ему понравились, значит, сейчас понравится и ваш банковский счёт.
Алёна продолжила:
— Он предложил нам самый выгодный объект на Кипре. Новый пятизвёздочный отель. Бассейн. СПА. Ресторан со звездой Мишлен.
— Сколько звёзд у самого отеля?
— Пять.
— А у ресторана одна?
— Да.
— Значит, всего шесть, — заключила Вика. — Надёжно.
Я сделал вид, что не слышал.
— Потом Аркадий сказал, что нам даже бронировать заранее не надо. Если наш номер занят — дадут такой же.
— Магия.
— Мы подписали договор.
— На сколько страниц?
— Пятнадцать.
Вика подняла брови.
— Мошенник серьёзный. Обычно у них три.
— Нам дали договор, папку, буклеты…
— И вы заплатили?
— Да.
— Сколько?
Алёна назвала сумму.
Я присвистнул.
— И что было дальше?
— Мы решили на выходные поехать на Кипр.
Я медленно поднял глаза.
— Вы реально поехали?
— Конечно.
Вика закрыла рот ладонью.
— Вот где система дала сбой.
— Купили билеты. Прилетели. Приехали в отель.
— И?
— Нас там никто не ждал.
— Как неожиданно.
— Я показала договор. Они посмотрели и сказали, что никакой фирмы «Умный отдых» не знают.
Я посмотрел на Вику.
— «Умный отдых».
— Название хорошее.
— Особенно теперь.
— Потом пришёл менеджер отеля, — продолжила Алёна. — Очень милый мужчина. Сказал, что мы, скорее всего, жертвы мошенничества.
— Единственный профессионал в этой истории.
— Но ему стало нас жалко. Он дал нам бесплатный номер.
— Ну хоть что-то.
Алёна вздохнула.
— На этаже персонала.
Пауза.
— Во сколько начинается рабочий день персонала? — спросил я.
— В пять утра.
Я уже улыбался.
— Двери хлопают. Кто-то кричит на греческом. Кто-то на английском. Кто-то на арабском. В шесть утра пылесос. В половине седьмого тележки. В семь кто-то начал сверлить.
Вика согнулась от смеха.
— Пятизвёздочный сервис.
— Мы вернулись домой. Позвонили Аркадию. Он сказал: «Произошло недоразумение, я лично займусь».
— Хорошая фраза.
— Через три дня мы снова позвонили.
— И?
— Аркадий исчез.
— Естественно.

— Документы с собой? — спросила Вика.
— Все.
Алёна открыла сумку.
И начала выкладывать.
Договор.
Приложение.
Дополнительное приложение.
Брошюру.
Каталог.
Папку.
Ещё папку.
Буклет.
Ещё буклет.
Я смотрел на растущую гору бумаги.
— Вы что, весь офис Аркадия с собой принесли?
— Мне сказали всё сохранять.
— Правильно сказали.
Я взял один буклет.
На обложке сияло море.
Белый отель.
Бассейн.
Пара в белых халатах пила шампанское.
Большими буквами:
SMART HOLIDAY — ИНВЕСТИРУЙ В ОТДЫХ
— Красиво, — сказала Вика.
— Особенно мужик в халате. Видно, уже заработал.
На последней странице был номер Аркадия.
Я набрал.
Гудок.
Второй.
— Алло, — ответил приятный мужской голос.
Я включил громкую связь.
— Здравствуйте, Аркадий?
— Да.
— Я видел вашу рекламу. Хочу купить гостиничный номер.
Пауза.
— Вы ошиблись.
— В каком смысле?
Гудки.
Он отключился.
Я набрал снова.
Телефон уже был вне зоны доступа.
Я посмотрел на Вику.
— Быстро учится.
Она кивнула.
— Секунды три понадобилось понять, что это ты.
Я повернулся к Алёне.
— Хорошо. Займёмся.
Она ушла.
Я взял телефон.
— Лёха.
— Да, бро.
— Сейчас скину тебе Аркадия.
— Кто такой?
— Продавец гостиниц, которых у него нет.
— Отлично. Наконец нормальный человек.
— Не обольщайся.

Лёха искал Аркадия пять дней.
На шестой позвонил.
— Нашёл.
— Где?
— Дома.
— И всё?
— И всё.
— То есть человек хотел обмануть триста человек и скрывался у себя дома?
— Именно.
— Гений.
— Вечером привезу.

Дверь комната для совещанийой распахнулась.
Влетел Аркадий.
Причём именно влетел.
С таким ускорением, что я рефлекторно посмотрел на панорамное окно.
Ещё метр — и инвестиции в гостиничный бизнес вышли бы на открытый воздух.
Следом вошёл Лёха.
Взял Аркадия за воротник.
Посадил в кресло.
— Сидеть.
И занял своё традиционное место у двери.
Я посмотрел на нашего нового финансового гения.
Невысокий.
Щуплый.
Кудрявый.
Голубые глаза.
Рубашка.
Дорогие кроссовки.
Выглядел он не как международный аферист, а как человек, который продаёт курсы по личностному росту студентам первого курса.
Вошла Алёна.
Увидела его.
Замерла.
— АРКАДИЙ!
Тот побледнел.
Она подлетела к нему.
Вцепилась в кудри.
— СВОЛОЧЬ! ВЕРНИ ДЕНЬГИ!
— Ай!
— МОИ ДЕНЬГИ!
Лёха оторвал Алёну от Аркадия почти как хозяйку от чужого кота.
— Спокойно.
— Я спокойна!
— По вам видно.
Он усадил её в другое кресло.
Я посмотрел на Аркадия.
— Имя настоящее?
— Да.
— Полностью?
— Аркадий Одесский.
Я задумался.
— Родители заранее знали, чем будешь заниматься?
— Что?
— Ничего.
Я повернулся к жене.
— Любимая.
— Да?
— Он твой.
Вика встала.
Закурила.
Медленно подошла к Аркадию.
Остановилась.
— Слушай сюда, кучерявый.
Аркадий оскорбился.
— У меня имя есть.
— Пока оно мне не нравится.
Она выпустила дым.
— Ты осознаёшь всю трагедию своего положения?
— Я честный бизнесмен.
Я тихо произнёс:
— Мой дядя самых честных правил…
Аркадий посмотрел на меня.
— Что?
— Классика.
Вика продолжила:
— Значит так. Номер компании левый.
Положила лист.
— Офис был снят на три месяца.
Второй лист.
— Ни один отель ни на Кипре, ни в Греции, ни в Италии, ни в Испании о тебе не слышал.
Третий.
— Фотографии на сайте — либо стоки, либо искусственный интеллект.
Четвёртый.
— И ни одного договора с гостиницами.
Она наклонилась.
— Будем говорить?
— Мне нечего вам рассказывать.
— Хорошо.
Вика выпрямилась.
— Тогда едем в полицию.
Аркадий усмехнулся.
— Я не обязан с вами никуда ехать.
— Конечно.
Она повернулась к Алёне.
— Алёна, собирайтесь. Сейчас вместе едем в участок. Он в двух улицах.
Аркадий перестал улыбаться.
— Зачем?
— Подавать заявление. Договор есть. Оплата есть. Свидетель есть. Триста пострадавших, думаю, тоже скоро найдутся.
— Какие триста?
Мы все замолчали.
Я улыбнулся.
— Аркаша.
Он понял, что сказал лишнее.
— Я предположил.
— Точно триста предположил?
— Примерно.
Лёха у двери хмыкнул.
— Математический талант.
Вика продолжила:
— Следующие пару Ханук, Новых годов и праздников будешь отмечать в очень небольшом помещении с весьма постоянным составом гостей.
Аркадий задумался.
Прямо было видно, как внутри головы вращаются шестерёнки.
Одна.
Вторая.
Третья выпала.
— Если я расскажу, что будет?
— Смотря что расскажешь.
Он вздохнул.
— Я хотел заработать денег и уехать.
— Неожиданно.
— Создал фирму.
— Левую.
— Ну…
— Левую.
— Да.
— Дальше.
— Снял офис.
— На три месяца.
— Да.
— Сделал сайт.
— Сам?
— Нет. Заказал.
— Фотографии?
— ИИ.
Я посмотрел на Вику.
— Хоть честно.
Аркадий продолжил:
— Сначала думал сделать просто инвестиционный проект. Потом придумал историю с гостиницами.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Красиво.
— Железная бизнес-модель.
— Людям нравится отдых.
— Людям также нравится не терять деньги.
— Это уже потом.
Алёна задышала тяжелее.
Лёха внимательно посмотрел на неё.
— Спокойно.
Аркадий продолжил:
— Я запустил рекламу. Пришли первые клиенты. Потом ещё. Потом знакомые клиентов.
— Сколько?
Он опустил глаза.
— Около трёхсот.
Алёна снова попыталась встать.
Лёха просто положил ладонь ей на плечо.
Она села.
— И на этой дуре всё сломалось.
В комнате стало тихо.
Алёна медленно подняла голову.
— На ком?
Аркадий понял вторую ошибку.
— Я имел в виду…
— Лёха, — сказал я.
— Понял.
Аркадий мгновенно исправился.
— На уважаемой клиентке!
— Лучше.
— Она реально поехала на Кипр. Кто вообще сразу едет?!
Алёна взорвалась:
— А ЗАЧЕМ Я ПОКУПАЛА?!
Я уже смеялся.
— Справедливый вопрос.
— Я думал, люди будут ждать! Максимум через год попробуют!
Вика вытерла слезу.
— Аркадий, ты построил мошенническую схему на том, что клиенты никогда не воспользуются тем, что купили?
— Ну…
— Это даже не мошенничество.
Я добавил:
— Это вера в человеческую лень.
— И что потом?
— После её звонка с Кипра понял, что всё. Офис закрыл. Телефоны выключил.
— А дома зачем сидел?
— Не знал, куда ехать.
— Деньги где?
Аркадий замолчал.
— Где? — повторила Вика.
— На зарубежном счёте.
— Сколько?
Назвал сумму.
Даже Лёха присвистнул.
Я снял очки.
— Очень умный отдых.
— Там не всё клиентское!
— А что ещё?
— Моё.
— Как определить?
— Ну…
— Вот именно.
Вика вернулась на место.
— Значит так. Переводишь сумму на доверительный счёт. Мы составляем список пострадавших и возвращаем деньги.
Аркадий побледнел.
— Там больше, чем они вложили.
— Отлично.
— Почему отлично?!
— Потому что нам тоже надо жить.
Я повернулся к Вике.
— Очень благотворительно прозвучало.
— Мы не монастырь.
Аркадий посмотрел на Лёху.
Тот стоял у двери.
— А если я не хочу?
Лёха пожал плечами.
— Я тут вообще молчу.
Это прозвучало страшнее всего.
Аркадий достал телефон.
— Дайте номер счёта.
Я продиктовал.
Он зашёл в банковское приложение.
Что-то ввёл.
Потом ещё.
— Нужно подтверждение.
Вика протянула руку.
— Дай сюда.
— Зачем?
— Потому что у тебя пальцы дрожат, сейчас отправишь деньги в Зимбабве.
Она взяла телефон.
Проверила реквизиты.
— Вот.
Вернула.
Аркадий нажал подтверждение.
— Всё.
— Когда придут?
— Три-четыре банковских дня.
— Хорошо.
Он осторожно спросил:
— Теперь я могу идти?
Вика закурила новую сигарету.
— Можешь.
Аркадий поднялся.
— Только послушай меня внимательно, кучерявый.
Он замер.
— Если я ещё раз услышу про гостиничные номера, инвестиционные апартаменты, яхты, каюты, крипту, виллы на Мальдивах или коллективную покупку домика на Луне…
Она показала сигаретой на Лёху.
— …он тебе поставит братский крестик.
Лёха впервые за вечер улыбнулся.
Очень нехорошо.
Аркадий исчез.
Не вышел.
Именно исчез.
Через секунду хлопнула входная дверь.
Я посмотрел на Лёху.
— Быстро.
— У него талант.
— Фамилия всё-таки Одесский, — сказала Вика.

Алёна сидела и смотрела на дверь.
— А деньги?
— Как только поступят на доверительный счёт, свяжемся со всеми. Вашу часть получите первой.
— Через сколько?
— Примерно три-четыре дня.
Она выдохнула.
— А гостиница?
Мы с Викой посмотрели на неё.
— Что гостиница?
— Ну… теперь у нас нет номера?
Вика закрыла лицо ладонью.
Я медленно ответил:
— Алёна. У вас его никогда не было.
— Жалко.
— Почему?
— Отель хороший был.
Вика начала смеяться.
Алёна пожала плечами.
— Ну а что? Нам понравилось.
Она собрала документы.
Попрощалась.
Ушла.
Мы остались вдвоём.
Лёха тоже куда-то исчез — видимо, решил не участвовать в финальной стадии коллективного безумия.
Вика села в кресло.
Закинула голову.
Закурила.
— Любимый.
— Да?
— А давай реально возьмём отпуск.
— Давай.
— Кипр?
Я посмотрел на неё.
Она улыбнулась.
— Что?
— Только номер давай купим в обычном отеле.
— Скучный ты человек.
— Я старею.
Она задумалась.
— А если нам дадут этаж персонала?
— В пять утра встанем.
— Зачем?
— Посмотрим, как живут люди, которые не покупают гостиничные номера у Аркадия Одесского.
Вика засмеялась.
За окном мигали предновогодние огни Тель-Авива.
На столе лежали буклеты с пятизвёздочными отелями, которых наши клиенты никогда не покупали.
Где-то дома Аркадий, вероятно, впервые в жизни гуглил обычные авиабилеты и думал, куда уехать без инвестиционной программы.
А мы снова поняли:
никогда не верьте человеку, который говорит:
«Это предложение только для вас, потому что вы мне понравились».
Он либо хочет вам что-то продать.
Либо уже продал.
И вы просто ещё не поняли что.
В общем, обычный предпраздничный день в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».
10.
В очередной благотворительный четверг к нам не пришёл, а буквально ворвался мой двоюродный брат Лёня.
Лёня занимается звуком.
У него дома небольшая студия, где он записывает вокал, рекламу, аудиокниги и иногда людей, которых по-хорошему следовало бы записывать не на микрофон, а к психиатру.
В тот день вид у него был именно такой, будто последний клиент входил во вторую категорию.
— Пашка! Вика! Я всё понимаю! Поэт! Творческая личность! Душа тонкая! Но зачем на деньги кидать?!
— Здравствуй, Лёня, — сказала Вика.
— Здрасьте.
— Суши будешь?
— Буду.
— Вот и прекрасно. Сначала еда, потом уголовный кодекс.
Мы заказали суши.
Лёня ел быстро и зло.
Особенно агрессивно он уничтожал роллы с лососем.
Когда последний кусок исчез, Вика вытерла руки.
— Теперь рассказывай.
Лёня откинулся на спинку кресла.
— Пришёл ко мне поэт.
Я сразу насторожился.
— Уже плохо.
— Заказал запись своих стихов. Тридцать штук.
— Тридцать стихотворений?
— Тридцать аудиотреков.
Я присвистнул.
— Серьёзный человек.
— Конченый графоман.
— Это субъективное мнение.
— Пашка, я два месяца слушал вот это:
Лёня театрально поднял палец.
— «Я смотрел в окно туманно,
а луна сияла странно,
сердце билось как трамвай,
ты меня не забывай».
Вика перестала жевать.
Я посмотрел на Лёню.
— Это настоящее?
— Это ещё хорошее.
— Господи.
— Было хуже.
— Не надо, — сказала Вика. — У меня психика рабочая.
Лёня продолжил:
— Я записал всё. Почистил. Музыку подложил. Обработал голос. В некоторых местах сделал так, что он даже звучит как живой человек.
— Титанический труд, — сказал я.
— Сумма по договору — сорок пять тысяч.
— И?
— Не заплатил.
— Вообще?
— Вообще.
— Причина?
Лёня развёл руками.
— Сказал: «Я сначала хочу услышать результат».
— Логично.
— Я отправил ему демонстрационные фрагменты с защитой.
— И?
— Он сказал, что качество ужасное.
— Почему?
— Потому что на демо специально был шум и водяной знак!
Я закрыл глаза.
— Великолепно.
— Я ему говорю: «Марк, это демонстрация. После оплаты получишь чистые файлы». А он мне: «Настоящий художник не должен ставить деньги выше искусства».
Вика перестала есть.
— О-о-о.
— Вот именно! После этого пропал.
— Чем занимается человек? — спросил я.
Лёня посмотрел на меня.
— Гинеколог.
Я подумал, что ослышался.
— Кто?
— Гинеколог.
— Поэт-гинеколог?
— Да.
— У него кабинет?
— Своя частная практика. И ещё в больнице работает.
Вика медленно поставила палочки.
— Подождите.
Она посмотрела сначала на Лёню.
Потом на меня.
— То есть человек целый день занимается гинекологией, а вечером пишет стихи?
— Именно.
— Очень широкий творческий диапазон.
Я задумался.
— Возможно, вдохновение приходит на работе.
— Паша!
— Молчу.
Лёня хлопнул ладонью по столу.
— Вот объясните мне: денег у человека полно. Зачем кидать меня на сорок пять тысяч?
— Потому что жадный, — сказала Вика.
— Потому что поэт, — сказал я.
— Потому что козёл, — сказал Лёня.
Все три версии выглядели рабочими.
— Дай телефон, — сказала Вика. — Позвоним.
Лёня протянул номер.
Вика набрала.
Громкая связь.
После третьего гудка раздался хорошо поставленный баритон.
— Алло.
Вика моментально включила адвоката.
— Добрый вечер. Марк?
— Да.
— Виктория Ковалевская, адвокатская фирма «Ковалевский и Ковалевская».
Небольшая пауза.
— Слушаю.
— Мы представляем интересы Леонида, у которого вы заказывали запись ваших литературных произведений.
Пауза стала длиннее.
— И?
— Остался нерешённый вопрос оплаты.
— Какой оплаты? Он не выполнил работу.
Лёня дёрнулся.
Я положил руку ему на плечо.
— Тихо.
Вика улыбнулась.
Это была очень плохая улыбка.
— Прекрасно. Поэтому предлагаю вам приехать к нам и спокойно обсудить договор, объём выполненной работы и ваши замечания.
— У меня нет времени.
— Найдите.
— Я занятой человек.
— Мы тоже.
— В воскресенье после девяти вечера.
— Отлично. Ждём в девять.
— Хорошо.
Он отключился.
Лёня посмотрел на неё.
— И всё?
— Пока всё.
— А если не придёт?
Вика взяла ролл.
— Тогда включится семейный сервис.

В воскресенье в девять вечера Марк не пришёл.
В девять пятнадцать тоже.
В девять тридцать Вика набрала его номер.
Заблокировано.
Она посмотрела на экран.
— Он меня заблокировал.
Я достал свой телефон.
— Значит, пора повышать тарифный план.
Набрал Лёху.
— Бро.
— Да.
— Есть пациент.
— Диагноз?
— Поэт и гинеколог.
Пауза.
— Пашка, ты когда-нибудь можешь позвонить и сказать: «Надо найти бухгалтера»?
— Нет.
— Ясно. Что сделал?
— Должен денег. На встречу не пришёл. Телефон заблокировал.
— Контакты скидывай.
— Объясни человеку, что нехорошо так вести себя в культурном обществе.
— Понял.
— Завтра после шести.
— Будет.
Он отключился.
Лёня спросил:
— Что значит «будет»?
— Лучше не уточнять.

На следующий вечер дверь комната для совещанийой открылась.
Вошёл наш герой.
Сам.
Но с таким выражением лица, что было ясно: решение прийти он принял не совсем самостоятельно.
Следом вошёл Лёха.
— Проходите, профессор.
— Я не профессор!
— Тогда доктор.
— Я заслуженный врач!
— Тем более проходите.
Марк оказался тщедушным мужчиной хорошо за семьдесят.
Невысокий.
Седой.
Аккуратные очки.
Шарф.
Пиджак.
Вид человека, который привык, что при его появлении младший медперсонал мгновенно вспоминает субординацию.
Он сел.
Лёня уже ждал напротив.
Лёха занял своё любимое место возле двери.
Марк посмотрел на него.
Потом на нас.
— Меня сюда практически привезли силой!
Лёха пожал плечами.
— Я предложил подвезти.
— Вы стояли у моей машины!
— Чтобы вы не заблудились.
— Я уважаемый врач!
— Никто не спорит, — сказал я. — Сегодня речь не о медицине.
Марк указал на Лёню.
— Я этому человеку ничего не должен!
— Сорок пять тысяч, — сказал Лёня.
— Ничего!
— Договор есть?
— Есть!
— Работа выполнена?
— Плохо!
— То есть выполнена?
Марк замолчал.
Я посмотрел на Вику.
Она уже вставала.
Закурила.
Подошла.
— Слушай сюда, доктор.
Марк возмутился:
— Я попрошу обращаться ко мне уважительно.
— Хорошо. Глубокоуважаемый доктор.
Он немного расслабился.
— Вы оплатите работу.
Снова напрягся.
— Нет.
— Леонид выполнит передачу финальных файлов.
— Они ужасного качества!
— Вы финальные слышали?
— Нет.
— Почему?
— Он мне их не прислал.
Лёня вскочил.
— ПОТОМУ ЧТО ТЫ НЕ ЗАПЛАТИЛ!
— Сядь, — сказал я.
Он сел.
Вика продолжила:
— Вы получили демо.
— С шумом!
— Именно.
— И с каким-то голосом поверх стихов!
— Защитный водяной знак.
— Это портит поэзию!
— Не больше, чем некоторые рифмы.
Я кашлянул.
— Вика.
— Что?
— Ничего.
Марк покраснел.
— Он не оценил мои стихи!
Наступила тишина.
Я не сразу понял.
— Что?
— Он. Не. Оценил. Мои. Стихи.
Лёня посмотрел на него.
— Я звукарь!
— Вы творческий человек!
— Я ручки компрессора кручу!
— Вы обязаны чувствовать искусство!
Лёня встал.
— Пашка, можно я уйду?
— Сиди.
— Я сейчас ему скажу, что думаю про его искусство.
— Именно поэтому сиди.
Вика смотрела на Марка как на редкое насекомое.
— То есть вы отказываетесь платить человеку сорок пять тысяч шекелей потому, что он не сказал вам, что вы великий поэт?
— Не упрощайте.
— Я пытаюсь.
— Он прислал холодное сообщение: «Демо готовы».
— А что должен был написать?
Марк расправил плечи.
— Например: «Марк, я потрясён глубиной вашего слова».
Лёня схватился за голову.
— Пашка…
Я поднял руку.
— Спокойно.
— Или: «Это необходимо услышать людям».
Вика прикусила губу.
— Понятно.
— Вместо этого он написал: «Оплата согласно договору».
— Какой бездушный человек.
— Вот!
Марк решил, что нашёл союзника.
— Именно!
Вика повернулась к Лёне.
— Леонид, как вам не стыдно?
Лёня посмотрел на неё круглыми глазами.
— Что?
— Человек написал «сердце билось как трамвай», а ты ему счёт выставил.
Я отвернулся.
Лёха у двери начал кашлять.
Очень подозрительно.

Я понял: перед нами не мошенник высокого полёта.
Не аферист.
Не преступный гений.
Обычный жадный человек с художественной травмой.
Я встал.
— Марк.
— Да?
— Давайте без литературы.
— Нельзя без литературы.
— Сегодня можно.
Я положил перед ним договор.
— Ваша подпись?
— Моя.
— Стоимость?
— Сорок пять тысяч.
— Объём?
— Тридцать произведений.
— Записано тридцать?
Лёня ответил:
— Все.
— Исходники есть?
— Все.
— Демо переданы?
— Да.
— Тогда проблема какая?
Марк посмотрел на меня.
— Качество.
— Финальных файлов вы не слышали.
— Но демо…
— Демо специально испорчено защитой до оплаты.
Он задумался.
Я продолжил:
— В суде всё это будет выглядеть очень просто.
Положил одну бумагу.
— Основной долг.
Вторую.
— Адвокатские расходы.
Третью.
— Судебные издержки.
Четвёртую.
— Возможно, проценты.
Марк следил за листами.
— И в результате сорок пять тысяч могут начать размножаться.
— Каким образом?
— Юридическим.
Лёня довольно закивал.
— Самый опасный вид размножения.
Марк поднял голос:
— НО ОН НЕ ОЦЕНИЛ МОИ СТИХИ!
Я закрыл глаза.
Вика сказала:
— Леонид, я правильно понимаю, что литературным критиком вы никогда не работали?
— Никогда.
— Союз писателей?
— Нет.
— Филологическое образование?
— Нет.
— Премия «Поэт года»?
— Даже «звукарь месяца» не получал.
— Тогда, доктор, объясните: почему его эстетическая оценка вообще входит в договор?
Марк открыл рот.
Закрыл.
Система зависла.
Глаза смотрели в одну точку.
Я тихо сказал:
— Windows 95.
Вика кивнула.
— Сейчас перезагрузится.
Через несколько секунд Марк действительно ожил.
— Я максимум дам тысячу шекелей.
Лёня подпрыгнул.
— За тридцать треков?!
— Это достойная сумма!
— Достойная?!
Вика подняла ладонь.
— Леня.
Тот сел.
Она подошла к Марку ближе.
— Слушай, Айболит.
Он возмутился.
— Причём тут Айболит?!
— Мне так проще.
— Я гинеколог!
— Не вижу принципиальной разницы в нашей текущей беседе.
Я снова отвернулся.
Лёха уже смотрел в потолок.
— Ты подписал договор на сорок пять тысяч. Павел — большой специалист по договорам. Я — ещё хуже.
Марк посмотрел на меня.
— В каком смысле хуже?
— В профессиональном.
— И если мы пойдём в суд, — продолжила Вика, — твои сорок пять тысяч могут выйти тебе значительно дороже.
— Это угроза?
— Это арифметика.
Я кивнул.
— И она беспощадна.
— Можно добавить моральный ущерб, — задумчиво произнесла Вика.
Я посмотрел на Лёню.
— Леон.
— Что?
— В результате этой истории вы испытывали душевные страдания?
Он мгновенно понял.
— Чудовищные.
— Сон?
— Не сплю.
— Аппетит?
Лёня посмотрел на пустую коробку суши.
— Иногда пропадает.
— Личная жизнь?
Он трагически выдохнул.
— Вообще развалилась.
Я едва удержался.
— Насколько?
— С женщинами гулять не могу.
— Почему?
— Думаю о деньгах.
Вика сочувственно посмотрела на Марка.
— Видите, до чего вы человека довели?
Лёня вошёл в роль.
— Паша, я вчера девушку пригласил.
— И?
— Она говорит: «Поехали ко мне».
— А вы?
— Я вспомнил сорок пять тысяч и поехал домой.
Лёха согнулся у двери.
Марк смотрел на нас с ужасом.
— Вы все ненормальные.
— Возможно, — сказал я. — Но договор нормальный.

Марк думал долго.
Очень долго.
Наконец поднял глаза.
— Семьдесят.
— Что семьдесят?
— Семьдесят тысяч. Всё вместе.
Лёня перестал изображать страдания.
— Меня устраивает.
— И ваши услуги.
Я посмотрел на Вику.
Она кивнула.
— Два платежа, — сказал я.
— Почему два?
— Один Леониду. Второй фирме.
Марк тяжело вздохнул.
Достал чековую книжку.
Настоящую.
Я даже удивился.
— Вы ещё чеками пользуетесь?
Он оскорблённо поднял голову.
— Это надёжный финансовый инструмент.
— Конечно.
Он выписал первый чек.
Рука дрожала.
Второй.
Потом гордо бросил их на стол.
Так император мог подписать капитуляцию, но морально считать себя победителем.
Я взял чеки.
Проверил дату.
Сумму.
Подпись.
— Прекрасно.
Лёня потянулся к своему.
Я не дал.
— После проверки.
— Пашка!
— Я адвокат.
— Он гинеколог!
— Именно поэтому проверим дважды.
Марк поднялся.
Поправил шарф.
— Я надеюсь, что когда-нибудь вы всё-таки поймёте моё творчество.
Лёня открыл рот.
Я тут же ткнул в него пальцем.
— Молчи.
Марк направился к двери.
Остановился.
Повернулся.
И трагическим голосом произнёс:
— Поэт всегда одинок.
Лёха открыл дверь.
— Особенно когда не платит звукорежиссёру.
Марк вышел.
Очень гордо.
Очень прямо.
Практически непобеждённый.
Дверь закрылась.
Мы молчали секунды две.
Потом Вика первая фыркнула.
Лёня достал телефон.
— Хотите послушать?
— Нет! — сказали мы одновременно.
Он уже нажал Play.
Из динамика раздался хорошо поставленный баритон Марка под трагическое фортепиано:
— «Я встретил женщину у моря,
она была моей Авророй…»
Я закрыл глаза.
Вика медленно начала сползать под стол.
Лёха сел.
Лёня продолжал.
— Это ещё ничего. Сейчас будет про осень.
— Выключи.
— Подожди!
Из телефона:
— «Осенний лист упал на грудь,
и мне сказал: меня забудь…»
Я уткнулся лбом в стол.
— Лёня.
— Что?
— Сорок пять тысяч мало.
— Я знаю!
— Надо было брать сто.
Вика уже рыдала от смеха.
Лёха спросил:
— А есть про любовь?
Лёня улыбнулся.
— Тринадцать штук.
— Ставь.
— Бро! — возмутился я.
— Я хочу понять, за что доктор семьдесят тысяч заплатил.
Через минуту весь офис слушал сборник поэзии гинеколога Марка Одесского.
Где-то на пятом произведении Лёха сказал:
— Я понял.
— Что?
— После такого ему надо не деньги возвращать.
— А что?
— Людям.
— Какие людям?
— Всем, кто это слушал.
Мы снова заржали.
На столе лежали два чека.
Рядом — договор.
Из телефона звучала очередная трагическая рифма на слово «любовь».
А я сидел и думал:
адвокатская практика всё-таки удивительная профессия.
Никогда не знаешь, кто войдёт в дверь.
Мошенник.
Вампир.
Криптовалютчик.
Коуч-шаман.
Или семидесятилетний гинеколог, который отказывается платить сорок пять тысяч, потому что звукорежиссёр недостаточно высоко оценил его поэтический дар.
В общем, обычный вечер в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».




11.
Люблю я наши благотворительные четверги.
Иногда такие персонажи приходят, что начинаешь подозревать: Вселенная специально пишет для нас сценарии, а потом смотрит, справимся мы или нет.
В тот четверг к нам пришёл Кирилл.
Обычный парень.
Лет тридцать с небольшим.
Повар.
Жена.
Маленький ребёнок.
Работает практически без выходных и выглядит как человек, который за последние пять лет видел больше котлет, чем солнечного света.
Он сел напротив нас.
Вика открыла блокнот.
— Что вас к нам привело?
Кирилл потёр лицо.
— Я работал поваром в ресторане «Водопад».
— Работали? — переспросил я.
— Уже нет.
— Почему?
— Потому что меня сначала заперли на складе, потом уволили, а теперь ещё двести тысяч требуют.
Я медленно положил ручку.
— Давайте всё-таки с момента, где вас заперли.
— В прошлую пятницу закончил смену около двух ночи. Пошёл на склад переодеться и забрать вещи. Сел буквально на минутку.
— И уснули? — спросила Вика.
— Вырубился.
— Понимаю, — сказала она. — У меня муж после суда иногда так же выглядит.
— Спасибо.
— Не за что.
Кирилл продолжил:
— Просыпаюсь — темно. Дверь закрыта. Ресторан тоже закрыт.
— Телефон был?
— Да. Звоню хозяину Роме.
— Не отвечает?
— Не отвечает.
— Остальным?
— Никто.
— Охрана?
— Нет.
— Полиция?
— Позвонил. Они сказали: «Вы не в опасности?»
— Что ответили?
— Пока нет.
Я хмыкнул.
— Разумно.
— Потом сказали звонить пожарным.
— Пожарные приехали?
— Минут через десять.
— И открыли?
— Да.
— А хозяин?
— Приехал почти сразу после них.
Вика подняла глаза.
— Интересно.
— На следующий день меня уволил.
— За то, что вас заперли?
— Получается, да.
— Очень современный менеджмент.
— А потом написал, что после моего ухода якобы пропали вещи.
— Какие?
Кирилл достал бумаги.
— Звуковая аппаратура. Дорогой виски. И наличные.
— Сколько наличных?
— Не написал.
— Очень удобно.
— Общий ущерб заявил двести тысяч шекелей.
— Двести? — переспросил я.
— Да.
— Из ресторана?
— Да.
— Где склад?
— Внутри.
— Камеры?
— Есть.
— Записи дал?
— Нет.
Вика посмотрела на меня.
Я на неё.
Это становилось интереснее.
— А как, по его версии, вы вынесли аппаратуру, виски и наличные из закрытого помещения, если вас пожарные оттуда выпускали? — спросила она.
Кирилл пожал плечами.
— Вот и я не понимаю.
— Возможно, телепортацией, — сказал я.
— Или через дымоход, — добавила Вика.
Кирилл впервые улыбнулся.
— У меня есть его сообщения и записи звонков.
Он положил на стол пакет и флешку.
Я начал читать.
Через пару минут понял, что Роман считает себя героем фильма про девяностые.
Сообщения были великолепны.
«Ты попал.»
«Верни бабки по-хорошему.»
«Я такие вопросы решаю быстро.»
«Не заставляй меня включать связи.»
Я показал Вике.
Она прочитала.
— Какой слог.
— Практически Чехов.
— Скорее районный Тарантино.
На одном листе был номер телефона.
Я набрал.
Включил громкую связь.
Несколько гудков.
— Да.
Голос был хриплый, раздражённый.
— Добрый вечер. Роман?
— Ну.
— Павел Ковалевский, адвокатская фирма «Ковалевский и Ковалевская».
Пауза.
— И чё?
— Представляем интересы вашего бывшего сотрудника Кирилла. Хотели бы предложить вам приехать в воскресенье в девятнадцать часов и обсудить ситуацию.
— Какую ещё ситуацию?
— С задолженностью, увольнением и вашими претензиями на двести тысяч.
Он сразу завёлся.
— Слушай, ботан, я никуда не поеду. Этот урод мне двести косарей торчит. Пусть отдаст — и я забуду.
Я вдохнул.
Но Вика оказалась быстрее.
Она наклонилась к телефону.
— Слушай сюда, терминатор из общепита.
Пауза.
— Чего?!
— В воскресенье в семь ты будешь здесь.
— Ты кто такая вообще?!
— Человек, который очень не любит, когда бывшему работнику пытаются приписать кражу половины ресторана без доказательств.
— Я вас по судам затаскаю!
— Приезжай. Там и обсудим, кто кого куда затаскает.
Он бросил трубку.
Тишина.
Кирилл смотрел на Вику.
— Он придёт?
— Нет, — сказала она.
— Тогда зачем…
Я уже набирал Лёху.
— Потому что у нас есть служба доставки.

— Бро, — ответил Лёха.
— Кого надо доставить или найти?
Я задумался.
— Мне нравится, что ты уже даже не спрашиваешь, как дела.
— У вас дела всегда одинаковые.
— Есть один ушлёпок. Контакт сейчас скину. В воскресенье к семи.
— Живого?
— Желательно.
— Понял.
Я отключился.
Кирилл осторожно спросил:
— А кто это?
Вика ответила:
— Логистика.

В воскресенье Кирилл пришёл в 18:50.
Сел в ближайшее к нам кресло.
В 18:59 дверь комната для совещанийой распахнулась.
В неё вошёл Роман.
Вернее, сначала вошёл живот.
Потом кожаная куртка.
Потом сам Роман.
Следом — Лёха.
Роман оказался крупным мужиком около шестидесяти.
Рост за метр восемьдесят.
Лысеющий.
Борода.
Кожаная куртка.
Тёмный свитер.
Взгляд человека, который всю жизнь разговаривает так, будто перед ним либо должник, либо официант.
Лёха закрыл дверь.
— Прошу.
— Ты меня сюда силой привёз!
— Я тебя подвёз.
— Ты меня в машину посадил!
— Потому что ты пешком идти не хотел.
— Я вообще не хотел сюда идти!
— Вот видишь. Сервис.
Лёха сел возле двери.
Роман посмотрел на нас.
— Вы ещё не знаете, с кем связались.
Я мысленно поставил галочку.
Фраза номер один из учебника районного авторитета.
— Правда? — спросила Вика.
— Я вас по судам затаскаю. Эту богадельню вашу прикроют. У меня двоюродный брат в ментуре работает.
Вика встала.
— Захлопни фонтан.
Роман опешил.
— Чего?
— Ты сюда пришёл не сериал «Бригада» переснимать. Садись и разговаривай нормально.
— Да я…
— Сядь.
Он почему-то сел.
Я достал трубку.
Набил.
Закурил.
Вика посмотрела на меня.
— Тебе можно, мне нельзя.
— Я знаю.
— Пользуйся беременностью, гад.
Роман перевёл взгляд с неё на меня.
— Что за цирк?
— Семейный бизнес, — сказал я.
Я подошёл к нему.
— Значит так. Начнём с простого. Кирилл работал у тебя?
— Работал.
— В ту ночь находился в ресторане?
— Да.
— Был заперт?
— Сам уснул!
— Но закрыли помещение твои люди?
— Ну.
— Пожарные его выпустили?
— Да.
— Ты приехал почти сразу?
Он промолчал.
— Камеры есть?
— Есть.
— Записи?
— Это моя собственность.
— Очень хорошо. Значит, в суде запросим.
Роман сразу нахмурился.
— Нечего там смотреть.
— Тогда почему не показываешь?
— Не обязан.
— Пока не обязан.
Вика положила перед ним распечатки.
— А вот это ты писал?
Он глянул.
— Может быть.
— «Верни двести косарей, иначе пожалеешь».
— Ну.
— «Я такие вопросы решаю быстро».
— Ну.
— «Связи включу».
— Ну.
Она посмотрела на меня.
— Очень разговорчивый человек.
Роман вдруг вскочил.
— Я вообще разговаривать не собираюсь!
Сделал шаг в сторону Вики.
Лёха уже поднялся.
Но я оказался ближе.
Я просто встал между ними и жёстко оттолкнул Романа назад к креслу.
Он пошатнулся.
Лёха тут же оказался рядом, взял его за плечи и посадил.
— Сиди.
— Руки убрал!
— Сиди спокойно, и никто тебя трогать не будет.
Роман тяжело дышал.
— Я авторитет!
Вика подняла бровь.
— Где?
— Что где?
— Где ты авторитет?
— Я на российской зоне был в авторитете!
Я затянулся трубкой.
— За что сидел?
— Не твоё дело.
— Просто интересно.
— Я там уважение имел.
Вика задумчиво спросила:
— Чай правильно заваривал?
Я прыснул.
Лёха отвернулся.
Роман покраснел.
— Вы все тут охренели?!
— Возможно, — сказал я. — Но вопрос прежний: где доказательства, что Кирилл украл двести тысяч?
— Он был последний!
— Пожарные тоже были.
— И?
— Может, с пожарных начнём?
— Не умничай!
— Поздно.

Роман достал телефон.
— Сейчас я одному человеку позвоню.
Вика села обратно.
— Звони.
Он набрал.
Поставил на громкую.
— Шотик!
— Да?
— Брат, выручай. Я тут к адвокатам попал. Беспредельщики какие-то.
Пауза.
— К каким адвокатам?
— Ковалевский и Ковалевская.
На том конце стало тихо.
— Алло?
— Рома.
— Что?
— Сам туда попал — сам и выпутывайся.
— Ты чего?!
— Я сказал: сам.
— Шотик!
— И больше мне по этой теме не звони.
Гудки.
Роман смотрел на телефон.
Мы тоже.
Лёха тихо произнёс:
— Хороший человек Шотик.
Кирилл впервые за вечер засмеялся.
Роман медленно убрал телефон.
Вид у него был такой, будто только что рухнула вся преступная вертикаль страны.
— Значит так, — сказала Вика. — Теперь без Шотика.
Она положила на стол договор, расчёт и распечатки.
— Кириллу ты должен зарплату и всё, что причитается по увольнению.
— Я ему пятьсот шекелей должен!
— Уже прогресс. Пять минут назад он тебе двести тысяч был должен.
— Это другое!
— Разумеется.
Я посмотрел на Кирилла.
— Сколько реально задолжали?
Кирилл назвал сумму.
Роман замахал руками.
— Да никогда!
— Тогда суд.
— Судитесь!
— Отлично.
Я начал записывать.
— Невыплаченная зарплата. Компенсации. Возможное незаконное увольнение. Давление. Ложные обвинения в краже…
— Подожди.
Я не остановился.
— Плюс судебные расходы…
— Я сказал, подожди!
— Плюс наша работа…
— Сколько?!
Я назвал примерную сумму.
Роман присвистнул.
— Вы грабители.
Вика улыбнулась.
— Нет. У нас договор.

Роман долго смотрел на стол.
Потом на Кирилла.
Потом на Лёху.
Потом снова на дверь.
Вздохнул.
Полез во внутренний карман кожаной куртки.
Достал здоровенный пресс наличных.
Бросил на стол.
— Вот.
Я посмотрел.
— Что это?
— Деньги.
— Я вижу. Сколько?
— Пятнадцать.
— Ты же сказал, у тебя ничего нет.
— Я такого не говорил.
Кирилл посмотрел на меня.
Я на него.
Вика сказала:
— Удивительное свойство наличных. Возникают в нужный момент.
Я пересчитал.
Отделил сумму Кириллу.
— Вот.
Кирилл смотрел на деньги.
— Это мне?
— Нет, мне на мороженое. Конечно, вам.
Он взял.
Роман встал.
— Всё?
— Почти.
— Что ещё?
— Подписываешь бумагу, что финансовых претензий по якобы украденному имуществу к Кириллу не имеешь, если у тебя нет доказательств. Если появятся реальные доказательства — действуешь только законным путём.
— Я…
Вика подвинула ручку.
— Подписывай.
Он подписал.
Встал.
Поправил куртку.
Попытался вернуть себе образ авторитета.
— Мы ещё увидимся.
Лёха открыл дверь.
— Необязательно.
Роман ушёл.
Очень быстро.

Кирилл сидел с деньгами в руках.
— Я даже не знаю, что сказать.
— Ничего, — сказал я. — Лучше скажите, работу нашли?
— Пока нет.
— По пятницам сможете?
— Смогу.
— У друга бар. Иногда нужен повар. Я позвоню.
Кирилл смотрел на меня уже как на Деда Мороза.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он пожал мне руку.
Потом Вике.
Потом зачем-то Лёхе.
Лёха спросил:
— Мне-то за что?
— За моральную поддержку.
— Ладно.
Кирилл ушёл.
Дверь закрылась.
Несколько секунд мы молчали.
Потом Вика посмотрела на меня.
— «Я авторитет».
Я фыркнул.
Лёха сразу подхватил:
— «Шотик, выручай!»
Я изобразил голос:
— «Сам пошёл туда!»
И всё.
Нас прорвало.
Мы ржали так, что секретарша заглянула в комната для совещанийую.
— Всё нормально?
Вика вытерла слёзы.
— Да.
— Точно?
— Просто авторитет закончился.
Она закрыла дверь.
Лёха посмотрел на меня.
— Бро.
— Что?
— Ты чего так быстро его от Вики оттащил?
— Рефлекс.
— Где научился?
— В армии.
Он кивнул.
— А я думал, на юрфаке.
— На юрфаке учили другим приёмам.
— Каким?
Я поднял договор.
— Вот этим.
Вика засмеялась.
На столе лежали распечатки с угрозами.
Рядом — подписанная бумага.
В воздухе пахло моей трубкой.
А где-то в ночном Израиле ехал домой грозный ресторанный авторитет Роман, которого за один вечер бросил Шотик, подвела наличка и окончательно добил договор.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».












12.
Несколько месяцев Вика практически не работала.
Беременность, роды, бессонные ночи, памперсы и все остальные радости жизни, которые в рекламных буклетах почему-то показывают исключительно на фоне улыбающейся матери в идеально белом халате.
У нас родился третий ребёнок.
Сын.
Назвали Гарри.
После этого Вика некоторое время появлялась в офисе исключительно как стихийное бедствие: внезапно, ненадолго и с требованием немедленно дать ей кофе.
Но постепенно жизнь возвращалась в привычное русло.
И в очередной благотворительный четверг мы снова сидели вдвоём во главе стола.
Я.
Вика.
Кофе.
Ноутбук.
И твёрдая вера, что сегодня придёт какой-нибудь нормальный человек с нормальной юридической проблемой.
Наивные.
Первым пришёл мужчина лет сорока пяти.
Рабочая одежда.
Натруженные руки.
Телефон с разбитым стеклом.
Выглядел он как человек, который прекрасно умеет класть плитку, шпаклевать стены и менять электропроводку, но совершенно не понимает, почему человечество изобрело мошенников.
Он сел.
— Что у вас произошло? — спросил я.
Мужчина вздохнул.
— Я денег не печатаю. Воровать не умею. Я ремонты делаю.
— Уже хорошее начало, — сказала Вика.
— Взял один заказ. Мужик представился Анатолием. Сказал, что хочет ремонт «мощно».
Я поднял голову.
— Что значит «мощно»?
— Это его слово.
— Понятно. Дизайнерская терминология.
— Я пришёл. Посмотрел квартиру. Дал нормальную цену. Составили договор. Он сказал, что платить будет жена.
— Жена где?
— За границей.
— Вы её видели?
— По видеосвязи говорил.
— Уже достижение.
— Она сказала, что ей удобнее одним платежом после ремонта. Анатолий дал чек с отсрочкой на два месяца. Объяснил, что у неё как раз деньги заходят на счёт и всё рассчитано по датам.
Вика посмотрела на меня.
— Как красиво.
— Очень убедительно было, — сказал ремонтник.
— Они всегда убедительные, — ответил я. — Неубедительные мошенники работают бесплатно.
— Я сделал ремонт за неделю. Материалы частично свои вложил. Работу закончил. Через два месяца отнёс чек в банк.
— И?
— Позвонили из банка.
Он помолчал.
— Чек ворованный.
Вика поставила чашку.
— Вот теперь приехали.
— Я в полицию.
— Заявление приняли?
— Да.
— Дальше?
— На следующий день закрыли.
— Ещё быстрее приехали.
— Я написал пост в соцсетях. И там ещё пять человек объявились. Кого-то этот тип кинул на материалы, кого-то на работу, кому-то тоже чеки дал.
— Телефон?
— Выключен.
— Документы есть?
— Есть.
Я взял договор.
Пробежался глазами.
— Как выглядел ваш Анатолий?
— Невысокий. Лысый. Спортивный. Одет дорого. Всё брендовое. И сигареты постоянно. Пачка в руке.
Я замер.
Вика заметила.
— Что?
— Подожди.
Я взял планшет.
Открыл старую папку.
Нашёл фотографию.
Развернул экран к посетителю.
— Он?
Мужчина подался вперёд.
— Да!
Даже подпрыгнул.
— Он! Точно он! А кто это?
Вика посмотрела на фотографию.
Потом на меня.
— Господи.
— Есть тут один проходимец, — сказала она.
Я вздохнул.
— Очень старый знакомый.
— Вы его знаете?
— К сожалению.
— Найдёте?
— Теперь точно найдём.
Мужчина вцепился в край стола.
— Я вообще не знаю, что делать. У меня ребёнок. Рабочим заплатить надо. Материалы я из своих брал.
— Займёмся, — сказал я. — Будьте на связи.
Он пожал нам руки.
Встал.
Ещё раз пожал.
Потом Вике.
Потом снова мне.
И ушёл с лицом человека, которому впервые за два месяца сказали что-то кроме «обращайтесь в соответствующие органы».
Дверь закрылась.
Вика посмотрела на меня.
— Гришка?
— Он самый.
— Этот ещё жив?
— Как видишь.
— Сколько ты его знаешь?
— Больше двадцати лет.
— И всё это время он кого-то кидает?
— Иногда отдыхает.
— Как порядочный человек?
— Как перелётная птица.
Мы не успели даже нормально обсудить возвращение Гриши, как секретарша снова открыла дверь.
— Ещё одна женщина.
— Пусть заходит.
Вошла Лариса.
Женщина за пятьдесят.
Аккуратная.
Сумочка.
Папка.
Лицо человека, у которого дома отсутствует унитаз, а вера в человечество закончилась вчера.
Она села.
— Вы адвокаты?
— Пока да, — ответил я.
— Что значит «пока»?
— Ничего. Рассказывайте.
Она положила перед нами рекламу.
ПОДРЯДЧИК ВЛАДИМИР
ВСЕ ВИДЫ РЕМОНТНЫХ РАБОТ
БЫСТРО • КАЧЕСТВЕННО • ГАРАНТИЯ
Я увидел фотографию.
Мужчина на фото был снят в каске.
Каска принадлежала явно не ему.
— Я хотела сделать ремонт, — начала Лариса. — Увидела рекламу. Позвонила.
— Владимир ответил?
— Женщина.
— Уже прекрасно.
— Спросила, когда удобно, чтобы Владимир приехал на оценку. Я работаю до пяти. Договорились на семь вечера.
— Пришёл?
— Пришёл. Всё посмотрел. Посчитал. Цена очень хорошая.
Вика устало сказала:
— Почему у всех мошенников цена всегда очень хорошая?
— Потому что за эту цену они ничего не собираются делать, — ответил я.
Лариса продолжила:
— Попросил половину авансом.
— Дали?
— Да.
— Наличными?
— Переводом.
— Потом?
— В среду пришёл с инструментами.
— Значит, начал работу?
— Да.
— О, — сказала Вика. — Уже необычно.
— Разнёс мне ванную.
Я понял.
— Насколько разнёс?
— Полностью.
— Полностью — это как?
— Душ снял. Унитаз снял. Раковину снял. Плитку сбил. Трубы наружу.
Я медленно кивнул.
— Мощно.
— Сказал: «Завтра приду с напарником, всё подключим».
— И?
Лариса посмотрела на нас.
— До сих пор идёт.
Я повернул планшет.
— Ваш Владимир выглядел так?
Показал ту же фотографию.
Лариса подпрыгнула в кресле так резко, что чуть не уронила сумку.
— ЭТО ОН!
— Владимир?
— Да!
— А у нас сегодня утром был Анатолий.
— Какой ещё Анатолий?!
Вика вздохнула.
— Тот же лысый, другая легенда.
Лариса смотрела на фотографию.
— Вы его нашли?
— Пока нет, — сказала Вика. — Но процесс уже идёт.
— Я его убью.
— В очередь, — сказал я.
Она посмотрела на меня.
— Простите?
— Ничего. Юридический юмор.
Лариса собрала бумаги.
— Мне ванну теперь кто доделает?
— Сначала найдём Владимира-Анатолия-Григория. Потом разберёмся.
Она ушла.
Я закурил.
Вика посмотрела на меня.
— Любимый.
— Да?
— Гришка опять активировался.
— Похоже.
— Только я не понимаю, зачем ему самому ремонтами заниматься?
Я открыл рекламный скрин.
— Он не занимается ремонтами.
— А кто?
— Никто.
— В смысле?
Я увеличил объявление.
— Гриша работает маклером. Точнее, изображает маклера. Находит квартиру, которую хотят продать. Обещает хозяину за счёт своей «фирмы» сделать косметический ремонт и потом продать дороже.
— Допустим.
— Берёт объект.
— Так.
— Потом параллельно даёт рекламу от имени подрядчика и собирает авансы.
— Так.
— Одному настоящему мастеру может заказать работу и дать ворованный чек.
Вика медленно улыбнулась.
— Красиво.
— Ничего красивого.
— Я не в моральном смысле.
— Потом продаёт то, что успевает продать, исчезает и появляется в другом городе с другим именем.
— Лицензию?
— Подделывает.
— Имя?
— Меняет.
— Телефон?
— Новый.
— Лысина?
— Стабильна.
Она задумалась.
— А на что он живёт, пока квартиру продаёт?
Я показал объявление «Подрядчик Владимир».
Вика поняла.
— А-а-а.
— Вот тебе и ремонты.
Она покачала головой.
— Многостаночник.
Я взял телефон.
— Звоню Лёхе.
— Бро.
— Да.
— Угадай.
— Кого найти?
— Правильно.
— Что за пациент?
— Лысый. Мультиличность. Иногда Анатолий, иногда Владимир. На самом деле Гриша.
— Фото есть?
— Сейчас скину.
— Чем занимается?
Я задумался.
— Всем.
— Очень полезная ориентировка.
— Маклер. Подрядчик. Раздаёт ворованные чеки. Берёт авансы. Меняет имена.
— Понял.
— Найди.
— Буду искать.
Прошла неделя.
Вторая.
Месяц.
Потом второй.
Гриша растворился.
Лариса уже дважды звонила.
Ремонтник звонил раз в неделю.
Появились ещё люди.
У одного Гриша был «Игорь».
У второго — «Вадим».
У третьей — «Сергей».
Я завёл отдельную папку.
Назвал:
ГРИША И ЕГО ДРУЗЬЯ
Вика увидела.
— Ты идиот.
— Зато понятно.
Рано утром зазвонил телефон.
Лёха.
— Бро.
— Да.
— Нашёл вашу мультиличность.
Я проснулся сразу.
— Где?
— Всплыл.
— Под каким именем?
— Станислав.
Я сел в кровати.
— Чем занимается?
— Дизайнером интерьеров.
Я закрыл глаза.
— Конечно.
— Вечером привезу.
— Давай.
Рядом Вика спросила:
— Кто?
— Станислав.
— Кто такой Станислав?
— Гриша.
Она даже не удивилась.
— А-а.
И снова легла спать.
Вечером мы собрались в комната для совещанийой.
Я.
Вика.
Лёха.
Лариса.
Первый ремонтник написал, что до позднего вечера на объекте и подъедет позже, если получится.
Дверь открылась.
Лёха ввёл Гришу.
Гриша сделал два шага.
Увидел меня.
И остановился.
Я никогда не видел, чтобы человек менял цвет настолько быстро.
Сначала обычный.
Потом белый.
Потом красный.
Потом какой-то фиолетовый в крапинку.
Будто система не могла подобрать подходящий оттенок паники.
Он смотрел на меня.
На Вику.
На Лёху.
На дверь.
На окно.
Снова на дверь.
Окно отпало сразу.
Этаж высокий.
Дверь закрывал Лёха.
Лариса его вообще не интересовала.
У человека была одна задача:
покинуть помещение любым способом, кроме прыжка с двадцатого этажа.
— Гриша, — сказал я.
Он сглотнул.
— Павел?
Я встал.
Набил трубку.
Закурил.
Подошёл.
— Здравствуй, Гриня.
Пауза.
— Сколько лет, сколько зим.
— Это правда ты?
Я оглядел себя.
— Нет. Тень отца Гамлета.
Лёха фыркнул.
Гриша медленно сел в кресло.
Вернее, вжался.
— Я ничего не сделал.
— Конечно.
— Я честный маклер.
— Гриша.
— Что?
— Ты и честность — два понятия, которые даже в одном предложении плохо смотрятся.
— У меня лицензия есть!
— На какое имя?
Он замолчал.
Я улыбнулся.
— Вот.
Вика встала.
Подошла.
— Так это тот самый?
— Тот самый.
— Который тебя двадцать лет назад кинуть пытался?
— Он.
Она посмотрела на Гришу.
— Любимый.
— Да?
— Пусти меня.
— Зачем?
— Я его тресну.
Гриша перестал дышать.
Я сразу понял, что жена включила спектакль.
И решил поддержать.
— Вика, спокойно.
— Нет!
Она театрально попыталась пройти вперёд.
Я поймал её за талию.
— Любимая, нельзя.
— Пусти!
— Ты мать троих детей!
— Именно поэтому и хочу!
Гриша начал двигаться назад вместе с креслом.
— Не надо!
Вика указала на него.
— ЛЫСЫЙ! Я ДВА МЕСЯЦА ЛЮДЕЙ УСПОКАИВАЮ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
— Я ничего…
— ПАША, ПУСТИ!
— Нет!
Лёха стоял возле двери и смотрел на представление с лицом человека, который уже видел этот спектакль и ждёт второго акта.
Лариса смотрела с открытым ртом.
Гриша окончательно сломался.
— Я ВСЁ СКАЖУ!
Мы остановились.
— Что? — спросил я.
— Всё!
— Тогда говори.
— Я женился!
Мы молчали.
— Поздравляю, — сказал я.
— Нам деньги нужны были.
Вика опять рванулась.
— Паша!
— Любимая!
— Я ЕМУ НЕ ВЕРЮ!
Гриша поднял руки.
— Я решил вспомнить молодость!
— Как романтично, — сказал я.
— Я раньше так делал…
— Я знаю.
— Потом перестал.
— Плохо перестал.
— Деньги закончились.
— И ты решил снова стать несколькими людьми?
Он пожал плечами.
— Получалось.
Вика перестала изображать ярость и просто смотрела на него.
Это оказалось ещё страшнее.
— Сколько имён?
— Не знаю.
— Примерно.
— За последнее время?
— Да.
Он задумался.
— Семь.
Лёха присвистнул.
— Бро, у него население.
— Кем ты был?
Гриша начал загибать пальцы.
— Анатолий.
— Знаем.
— Владимир.
— Знаем.
— Сергей.
— Знаем.
— Игорь.
— Есть.
— Вадим.
— Есть.
— Станислав.
— Текущий.
— И…
Он замолчал.
— Кто ещё?
— Роберт.
Вика посмотрела на него.
— Роберт?!
— Да.
— Ты на Роберта вообще не похож.
— Поэтому никто и не подозревал.
Я закрыл лицо ладонью.
Лариса не выдержала.
— А МОЯ ВАННА?!
Гриша вздрогнул.
Только сейчас наконец заметил её.
— Кто вы?
— ВЛАДИМИР!
Он побледнел второй раз.
— А-а.
— ЧТО «А-А»?!
— Я хотел вернуться.
— КОГДА?!
— Скоро.
— У МЕНЯ ДВА МЕСЯЦА УНИТАЗА НЕТ!
Лёха посмотрел на меня.
— Бро.
— Что?
— Вот это реально серьёзно.
— Согласен.
Гриша пробормотал:
— Можно биотуалет поставить…
Лариса вскочила.
— Я ТЕБЕ СЕЙЧАС БИОТУАЛЕТ ПОКАЖУ!
Лёха мягко усадил её.
— Спокойно.
— Я спокойна!
— Все сегодня спокойные.
Вика подошла к Грише.
Очень медленно.
Он начал снова растворяться в кресле.
— Значит так.
— Да.
— Деньги людям вернёшь.
— Да.
— Все.
— Да.
— Без чеков.
— Да.
— Без «жена за границей».
— Да.
— Без крипты.
— Я криптой не…
— Молчи.
— Хорошо.
— Где деньги?
— Есть.
— Где?
— Со мной.
Мы все замолчали.
Я посмотрел на его небольшую сумку через плечо.
— В этой?
— Да.
— Сколько?
— Хватит.
— Это не цифра.
— Много.
Вика подняла бровь.
— Гриша.
— Что?
— Я сейчас опять начну злиться.
Он моментально расстегнул сумку.
И начал выкладывать деньги.
Пачка.
Вторая.
Третья.
Пятая.
Десятая.
Перетянутые резинками.
Шекели.
Доллары.
Ещё шекели.
Лариса смотрела.
Лёха смотрел.
Я смотрел.
Вика смотрела.
Наконец Лёха спросил:
— Ты банкомат ограбил?
— Нет.
— Тогда зачем ходишь с этим по городу?
Гриша пожал плечами.
— Надёжнее.
Я ткнул трубкой в деньги.
— А ворованные чеки были ещё надёжнее?
Он промолчал.
— Правильно.
Гриша закрыл пустую сумку.
— Теперь можно уйти?
Я посмотрел на него.
— Можно.
Он не поверил.
— Всё?
— Пока всё.
— Вы меня не…
— Исчезни.
Гриша встал.
Потом посмотрел на Вику.
Она чуть двинулась.
Он вылетел из комнаты.
Дверь хлопнула.
Через несколько секунд хлопнула уже входная.
Лёха выглянул в коридор.
Вернулся.
— Быстро бегает.
— Двадцать лет тренируется, — сказал я.
Мы отсчитали Ларисе аванс плюс сумму, которой должно было хватить на восстановление ванной.
Она смотрела на деньги.
— А кто мне доделает ремонт?
Я вздохнул.
— Найдём настоящего мастера.
— А вы проверите, что он настоящий?
— Уже будем проверять даже группу крови.
Она улыбнулась.
Поблагодарила.
Ушла.
На столе всё ещё лежала внушительная куча денег.
Лёха посмотрел.
— Сестра.
Вика повернулась.
— Что?
— Давай я пост сделаю.
— Какой?
— «Кого кинул лысый человек, представлявшийся Анатолием, Владимиром, Сергеем, Игорем, Вадимом, Станиславом или Робертом, обращайтесь в адвокатскую фирму».
Я задумался.
— Добавь фотографию.
— Обязательно.
— И напиши: «Новые имена также принимаются».
Вика засмеялась.
Лёха взял телефон.
Потом посмотрел на меня.
— Бро.
— Да?
— А ты реально его двадцать лет знаешь?
— Больше.
— Откуда?
Я сел.
— Старая история. Лет двадцать назад он попытался провернуть похожую схему. Я подал против него иск.
— И?
— Выиграл.
— А деньги?
— Получил.
— И после этого он опять попался именно тебе?
Я посмотрел на дверь.
— Мир тесен.
Вика села рядом.
— Любимый.
— Что?
— А он тебя сразу узнал.
— Конечно.
— Поэтому чуть не умер?
— Наверное.
Она улыбнулась.
— Я была хороша?
— Ты была великолепна.
— Я сама поверила, что сейчас его ударю.
Лёха поднял голову от телефона.
— Я тоже.
— Вот!
— Особенно когда ты второй раз рванулась.
Я показал на неё трубкой.
— Очень убедительно.
Вика гордо поправила волосы.
— Театральный институт зря не прошёл.
— Вообще-то он у Пашки был, — сказал Лёха.
—  У меня был драмкружок.
Она задумалась.
— Значит, заразно.
Мы заржали.
Лёха опять уткнулся в телефон.
— Пост готов.
— Читай.
Он прочитал:
— «Внимание. Если вас обманул невысокий лысый мужчина, который представился строителем, маклером, дизайнером, подрядчиком, Анатолием, Владимиром, Игорем, Сергеем, Вадимом, Станиславом или, прости господи, Робертом…»
Я уже смеялся.
— «…обращайтесь. Лысый найден. Деньги тоже».
Вика сползла в кресле.
— Публикуй.
— Уже.
Через минуту телефон Лёхи пикнул.
Потом ещё раз.
Потом снова.
Он посмотрел на экран.
— О.
— Что?
— Уже трое.
Я перестал смеяться.
— Быстро.
Ещё сигнал.
— Четверо.
Ещё.
— Пять.
Вика посмотрела на оставшиеся деньги.
Потом на меня.
— Любимый.
— Да?
— Мне кажется, нам не хватит стола.
Я вздохнул.
— Закажем второй.
Она положила голову мне на плечо.
— Я несколько месяцев не работала.
— С возвращением.
На столе лежала гора наличных.
Телефон Лёхи продолжал пищать.
В соседнем кабинете секретарша уже принимала первый звонок:
— Да, здравствуйте… Как представился?.. Геннадий?.. Одну минуту…
Мы втроём медленно повернули головы.
Лёха добавил в пост ещё одно имя.
Геннадий.
А я понял, что благотворительный четверг плавно превращается в благотворительный месяц.
В общем, обычное возвращение Вики на работу в адвокатскую фирму «Ковалевский и Ковалевская».




























13.
Наши благотворительные четверги — это уже святое.
Лёха даже начал обижаться, если несколько недель подряд никого не надо было искать.
Однажды он так и сказал:
— Бро, вы там работать вообще собираетесь? Я уже десять дней никого вам не привозил.
— Радуйся.
— Чему? Я форму теряю.
Но в тот четверг Вселенная решила не оставлять Лёху безработным.
К нам пришла женщина лет тридцати пяти — сорока.
Спокойная.
Ухоженная.
Симпатичная.
Представилась:
— Иоланта.
Я даже переспросил.
— Простите?
— Иоланта.
— Красивое имя.
— Спасибо.
Она села.
Вика открыла блокнот.
Я включил ноутбук.
— Что привело вас к нам? — спросил я.
Иоланта вздохнула.
— Я познакомилась с мужчиной.
Мы с Викой одновременно посмотрели друг на друга.
Почему-то именно с этой фразы в нашей фирме обычно начинались самые идиотские истории.
— Продолжайте.
— Представительный. Интеллигентный. Представился Всеволодом. Сказал, что кинопродюсер и режиссёр.
У меня внутри что-то неприятно шевельнулось.
— Всеволод?
— Да.
— Как выглядит?
— Сейчас покажу.
— Потом. Сначала история.
— Мы начали общаться. Кофе иногда пили. Он всё расспрашивал: одна ли я живу, сколько комнат, большая ли квартира…
Вика подняла палец.
— Вот здесь уже звучит не как романтика.
— Тогда мне казалось, что он просто интересуется моей жизнью.
— Конечно.
— Потом однажды позвонил. Сказал, что ушёл от жены. Попросился пожить у меня несколько дней.
— И вы согласились?
— Да.
— Где спал?
— Сначала на диване.
Я записал:
СНАЧАЛА.
Вика заметила.
Толкнула меня локтем.
— Потом?
Иоланта слегка покраснела.
— Потом уже со мной.
— Понятно.
— Он нормально себя вёл. Платил за продукты. Давал часть денег за квартиру. Помогал по дому.
— Сколько прожил?
— Несколько месяцев.
— А потом?
— Исчез.
— Телефон?
— Отключен.
— Вещи?
— Забрал.
— Ваши вещи пропали?
Иоланта помолчала.
— Да.
Вика взяла ручку.
— Что именно?
— Старинный перстень.
— Стоимость?
— По предварительной оценке около пятидесяти тысяч долларов.
Я поднял глаза.
— Пятьдесят тысяч?
— Да.
— Что ещё?
Иоланта задумалась.
— Чайник.
Я замер.
Вика медленно отложила ручку.
— Простите?
— Электрический чайник.
— После кольца за пятьдесят тысяч долларов он украл чайник?
— Да.
— Какой?
— Bosch.
Я посмотрел на Вику.
— Практичный человек.
— Ещё что-то? — спросила она.
— Полотенца. Какие-то продукты. Кажется, бутылку виски. Ну и по мелочи.
Вика протянула ей лист.
— Напишите телефон вашего Всеволода.
— Хорошо.
— И пришлите фотографию.
Иоланта записала номер.
Потом полезла в телефон.
Нашла фото.
Прислала.
Я открыл.
Посмотрел.
И несколько секунд молчал.
Потом ещё раз посмотрел.
— Да твою ж мать…
— Ты его знаешь? — спросила Вика.
— Знаю.
На фотографии красовался Сеня.
Арсений Плоткин.
Когда-то действительно режиссёр.
Причём неплохой.
Потом творческий путь сделал неожиданный поворот, и вместо кино Сеня начал снимать жильё.
Точнее, не снимать.
Он находил одинокую женщину.
Переезжал.
Жил.
Рассказывал про кино.
Про фестивали.
Про великий фильм, который вот-вот запустится.
Про зарубежных инвесторов.
Про «одного очень серьёзного человека из Франции».
А потом исчезал.
Иногда вместе с чайником.
— Кто это? — спросила Иоланта.
Я вздохнул.
— Всеволод, говорите?
— Да.
— На самом деле Арсений.
Она моргнула.
— Какой Арсений?
— Плоткин.
— Вы его знаете?
— По прошлой жизни.
— Какой?
— Когда я ещё продюсированием занимался.
Я снова посмотрел на фотографию.
— Режиссёр он действительно неплохой.
Вика спросила:
— А сейчас?
— Сейчас специализируется на женской недвижимости.
Иоланта побледнела.
— В смысле?
— В смысле живёт у женщин.
— А фильмы?
— Как я понимаю, уже лет десять находится на стадии подготовки.
Вика закрыла блокнот.
— Возьмёмся.
Иоланта встала.
У двери остановилась.
— Только когда найдёте…
Мы посмотрели на неё.
— Не убивайте его сильно.
Я нахмурился.
— Иоланта, мы адвокаты.
— Я знаю.
— А не киллеры.
— Хорошо.
Она ушла.
Дверь закрылась.
Вика повернулась ко мне.
— Ты реально его знаешь?
— Очень давно.
— Он всегда был таким?
— Нет. Когда-то снимал.
— А потом?
— Понял, что жить у женщин дешевле, чем снимать кино.
— Эволюция искусства.

Я попробовал позвонить Сене.
Телефон мёртв.
Разумеется.
Позвонил Лёхе.
Он ответил мгновенно.
— Бро.
— Работа.
— Наконец-то.
— Надо найти одного персонажа.
— Опять?
— Ты же жаловался.
— Кто?
— Режиссёр.
Пауза.
— Настоящий?
— Когда-то был.
— Что сделал?
— Прожил у женщины несколько месяцев, потом исчез вместе с кольцом и чайником.
Пауза.
— С чем?
— С чайником.
— Кольцо понятно. Чайник зачем?
— Лёха, ты его найди, потом спросишь.
— Фото кидай.
— Быстро надо.
— Быстро не обещаю.
— Но найдёшь?
— Конечно.

Прошло ровно три дня.
Лёха позвонил.
— Бро.
— Да?
— Пациент найден.
— Где?
— Сейчас у меня в офисе.
— Бузит?
— Вообще нет. Тихий.
— Странно.
— Сидит, Аленке лапшу вешает.
— Какую?
— Что он известный кинопродюсер и режиссёр.
Я закрыл глаза.
— Конечно.
— Уже обещал ей главную роль.
— В чём?
— В авторском фильме.
— Название сказал?
— Пока нет.
— Лёха, убери от него Аленку.
— Уже.
— Ещё что?
— Одет странно.
— Как?
— В белый костюм.
Я замолчал.
— Полностью?
— Полностью.
— А обувь?
— Белая.
— Господи.
— И шляпа.
— Какая?
— Белая.
Я положил трубку на стол.
— Вечером привози.
— С удовольствием.

Иоланта пришла на час раньше.
Села в кресло.
Тихо.
Скромно.
И стала смотреть в телефон.
Ни волнения.
Ни истерики.
Подозрительно спокойная женщина, у которой украли кольцо за пятьдесят тысяч долларов.
Ровно через час дверь открылась.
Вошёл Лёха.
А перед ним…
Я не выдержал.
Начал смеяться сразу.
Сеня был великолепен.
Белый костюм.
Белая рубашка.
Белые туфли.
Белая широкополая шляпа.
Не хватало только трости и голубя на плече.
Вика посмотрела.
Потом отвернулась.
Плечи затряслись.
Сеня оскорбился.
— Я не понимаю, что смешного.
Я продолжал смеяться.
— Сеня…
— Что?
— Ты себя в зеркало видел?
— Конечно.
— Ты похож на владельца казино в Одессе 1987 года.
— Это дизайнерский костюм!
Вика уже не выдержала.
— Какой дизайнер? Министерство культуры Кубы?
Сеня нахмурился.
— Я похож на клоуна?
Мы с Викой одновременно сказали:
— Да.
Он замер.
Я вытер глаза.
— Ты меня узнаёшь?
Сеня присмотрелся.
— Павел?
— Наконец.
Его лицо расплылось в улыбке.
— Паша!
Он рванул ко мне с протянутой рукой.
Но тут увидел Лёху.
Лёха уже сидел возле двери.
Просто смотрел.
Очень спокойно.
Сеня медленно убрал руку.
— Я лучше здесь сяду.
— Разумно.
Он сел.
И только тогда заметил Иоланту.
Вот тут белый костюм словно стал серым.
— Ой.
Иоланта подняла глаза.
— Здравствуй, Всеволод.
— Иоланта…
— Или Арсений?
Он замолчал.
— Как тебя сегодня зовут?
— Сеня, — подсказал я.
— Спасибо, — сказала она.

Я по традиции набил трубку.
Закурил.
Подошёл.
Сеня следил за мной.
— Итак.
Пауза.
— Арсений Плоткин.
— Да.
— Режиссёр.
— Да.
— Продюсер.
— Иногда.
— Всеволод.
— Это творческий псевдоним.
— Конечно.
— Я могу объяснить.
— Отлично. Начни с кольца.
— Какого?
Иоланта подняла бровь.
— Старинного.
— А.
— Уже вспомнил?
— Кажется.
— И чайника.
Сеня посмотрел на неё.
— Чайник тоже?
— Тоже.
— Я думал, он общий.
Я закрыл глаза.
— Сеня, не усложняй.
— Я не воровал.
— Ты просто вынес?
— Временно.
— На три месяца?
— У меня сейчас сложный период.
Вика поднялась.
Подошла.
— У тебя, насколько я понимаю, последние пятнадцать лет сложный период.
— Я снимаю авторское кино.
— Сколько лет?
— Проект развивается.
— Сколько?
— Кино — процесс сложный.
— Сеня.
— Десять.
— Десять лет ты снимаешь фильм?
— Подготовительный этап!
Она повернулась ко мне.
— Пашка, он быстрее семью создаст, чем фильм закончит.
Сеня гордо сказал:
— Я художник.
— Ты Леонардо недовинченный.
— Я попрошу!
— Не перебивай искусствоведа.
Она встала прямо перед ним.
— Значит так. Есть два варианта.
— Какие?
— Первый: возвращаешь Иоланте всё, что взял.
— А второй?
Вика задумалась.
Потом лицо её осветилось.
И я сразу понял:
сейчас будет беда.
— Второй гораздо интереснее.
— Что?
— Ты поступаешь в распоряжение Иоланты.
Сеня моргнул.
— Куда?
— В распоряжение.
— В каком смысле?
— В прямом.
Она указала на Иоланту.
— Будешь жить у неё и отрабатывать стоимость кольца.
Сеня открыл рот.
Я понял задумку.
И решил поддержать.
— Плюс наш гонорар.
— Какой ещё гонорар?!
— Адвокатский.
— Но я вас не нанимал!
— Поэтому платишь Иоланте.
— Это безумие!
— Нет, — сказала Вика. — Безумие — десять лет снимать фильм и всё ещё находиться на подготовительном этапе.
Сеня повернулся ко мне.
— Паша, скажи ей!
Я кивнул.
— Она права.
— В чём?!
— Во всём.
— Вы вообще адвокаты?!
— Иногда.

Сеня встал.
Лёха тоже встал.
И вот тут стало особенно красиво.
Сеня — невысокий, худой, в белом костюме и шляпе.
Лёха — огромный.
Чёрная футболка.
Руки размером с Сенины ноги.
Один шаг.
И Голиаф встал напротив Давида.
Только Давид в этот раз забыл пращу.
Сеня посмотрел вверх.
— Я просто хотел выйти.
— Выход там, — сказал Лёха.
— Я вижу.
— Тогда почему не идёшь?
Сеня подумал.
И сел обратно.
— Сначала договорим.
— Мудро.
И тут впервые подала голос Иоланта.
Очень тихо.
— А я вообще-то пока не соглашалась.
Все повернулись к ней.
Вика удивилась.
— На что?
— Чтобы он у меня жил.
Я торжественно сказал:
— Мадам, выбора у вас нет.
Она моргнула.
— Почему?
Я начал копировать жену:
— Вы хотите вернуть стоимость кольца?
— Да.
— Прекрасно. Тогда мы вам его передаём.
— Кого?
— Сеню.
— Меня?! — возмутился Сеня.
— Тебя.
— Я не собственность!
— Пока нет.
Вика уже поняла, куда я веду.
— А чтобы всё было юридически красиво, мы вас поженим.
В комнате наступила тишина.
Сеня перестал дышать.
Иоланта посмотрела на нас.
Лёха медленно повернул голову.
— Что?
Я продолжил абсолютно серьёзно:
— Брачный договор.
— Паша…
— В договор включаем долг.
— ПАША!
— Порядок проживания.
— ВЫ СОШЛИ С УМА?!
— Погашение обязательств.
Вика включилась:
— Через десять лет, после полного расчёта, если стороны пожелают, оформим развод.
— Я НЕ СОГЛАСЕН!
— Возражение отклонено, — сказала Вика.
— Я подам апелляцию!
— Отклонена.
— Кассацию!
— Тоже.
— В Верховный суд!
— Не примут.
— Почему?!
— Потому что я сказала.
— Что это за право?!
— Семейное.
Я отвернулся, чтобы не заржать.

Иоланта подошла к Сене.
Посмотрела на него.
Он на неё.
— Пошли домой, муженёк.
Сеня побледнел.
— Иоланта…
— Что?
— Может, сначала поговорим?
— Дома поговорим.
— Я могу вернуть чайник.
— Вернёшь.
— И кольцо.
— Вернёшь.
— Тогда свадьба не нужна?
Иоланта задумалась.
— Нужна.
Я посмотрел на Вику.
Она на меня.
Лёха на потолок.
Вот тут у меня впервые возникло подозрение.
Очень серьёзное.
Но решил пока молчать.
Иоланта взяла Сеню под руку.
— Пошли.
Он обречённо поднялся.
Вика крикнула им вслед:
— Иоланта!
Она обернулась.
— Завтра секретарша вам позвонит.
— Зачем?
— Дату церемонии согласовать.
Сеня дёрнулся.
— Какой церемонии?!
— Свадебной!
— Вы серьёзно?!
— Абсолютно.
— Я ничего не подписывал!
— Поэтому и брачный договор подготовим.
При словах «брачный договор» Сеня пошатнулся.
Лёха машинально протянул руку.
— Держать?
— Не надо! — быстро сказал Сеня. — Я сам.
Они ушли.
Дверь закрылась.
Три секунды тишины.
Потом мы заржали.
Лёха сел.
— Вы реально их поженить решили?
Вика вытирала слёзы.
— Конечно нет!
Я уже не смеялся.
Смотрел на дверь.
— А вот я не уверен.
— В чём?
— Что Иоланта пришла за кольцом.
Вика перестала смеяться.
— Почему?
— Потому что кольцо — фальшивка.
— Что?
Я взял планшет.
Открыл фотографию.
Увеличил.
— Такие массово делали в СССР. В лучшем случае несколько тысяч шекелей.
— Она сказала пятьдесят тысяч долларов.
— Сказала.
Лёха задумался.
— Зачем?
Я посмотрел на дверь.
— Чтобы мы нашли Сеню.
Пауза.
Вика медленно улыбнулась.
— Ах ты ж…
— Именно.
— Она хотела его вернуть.
— Похоже.
— То есть нас использовали как службу семейного розыска?
— Да.
Лёха возмутился:
— А меня?!
— Особенно тебя.
— Я три дня его искал!
— Зато новая ячейка общества.
Вика снова начала смеяться.
— Пашка, получается, она придумала кольцо за пятьдесят тысяч, чтобы вернуть этого великовозрастного балбеса?
— Похоже.
Лёха покачал головой.
— Бабы страшнее полиции.
— Запомни, — сказала Вика.
— Уже.

Прошло несколько месяцев.
Я совершенно случайно встретил Иоланту возле торгового центра.
Она выглядела прекрасно.
Я поздоровался.
— Как дела?
Она расплылась в улыбке.
— Отлично.
— А Сеня?
— Сенечка тоже хорошо.
— Работает?
— Да.
Вот тут я удивился.
— Где?
— В аэропорту.
— Режиссёром?
Она засмеялась.
— На кухне.
Я молчал.
— Поваром?
— Помощником.
— А кино?
— Молчит про кино.
— Совсем?
— Иногда ночью говорит про фестивали, но я делаю вид, что сплю.
Я рассмеялся.
— Значит, всё получилось?
Иоланта погладила живот.
Только сейчас я заметил.
— У нас ребёнок будет.
Я замер.
Потом начал смеяться.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Она пошла дальше.
Я окликнул:
— Иоланта!
Она обернулась.
— Кольцо-то сколько реально стоило?
Она секунду смотрела на меня.
Потом улыбнулась.
— Павел, вы же адвокат.
— И?
— Не задавайте вопросы, ответы на которые уже знаете.
И ушла.
Я стоял и смотрел ей вслед.
Потом достал телефон.
Набрал Вику.
— Любимая.
— Что?
— Я был прав.
— В чём?
— Иоланта хотела вернуть Сеню.
— Да ладно!
— Они вместе.
— Женаты?
— Не спросил.
— Зря.
— И ещё.
— Что?
— Она беременна.
Пауза.
А потом в трубке раздался дикий хохот.
— ПАШКА! МЫ СЕНЮ ЖЕНИЛИ!
— Похоже.
— Брачный договор делали?
— Нет.
— Непрофессионально.
— Исправимся на разводе.
— Не каркай!
Я отключился.
И подумал, что за все годы практики мы помогали людям вернуть деньги.
Квартиры.
Украшения.
Зарплаты.
Долги.
Даже чайники.
Но впервые женщина пришла к нам с заявлением об украденном кольце, которого фактически не было, чтобы вернуть мужчину, которого фактически никто не крал.
А мы нашли.
Доставили.
Напугали брачным договором.
И совершенно случайно восстановили семью.
В общем, обычный благотворительный четверг в адвокатской фирме «Ковалевский и Ковалевская».
Конец первой книги.