Бомбический корабль

     Этот рассказ посвящается нашему собрату по перу и клавиатуре  Константину Кучеру (http://proza.ru/avtor/gulbene), преинтереснейшему автору и бывалому человеку, которому есть чем поделиться. Именно он благословил меня на написание опуса
     *****

     Однажды я, сам того не желая, здорово подвёл своего одноклассника и друга, Сашку Бевата.

     Сашка с самого детства, как пишут в официальных характеристиках, «обладал выдающимися художественными и декоративно-творческими способностями». Он замечательно рисовал, прекрасно лепил и очень неплохо мастерил, умело управляясь как с карандашом и кистью, так и с ножовкой и с напильником.

     Поэтому никого не удивило, что, когда мы, будучи школьниками, стали обзаводиться хобби – собирать значки, марки, этикетки, пачки из-под сигарет и т.п., – Саня увлёкся моделированием. Лучшим для него подарком в то время были ГДРовские наборы Plasticart для склейки сборных моделей. По-моему, Бевтя мог собрать любой Ил-18, или Ил-62, или Ту-154 из того набора с закрытыми глазами. Накладывать на модель переводные картинки надо было уже, конечно, глядя в оба глаза. Это была очень кропотливая и очень тонкая работа. Впрочем, именно этим она Сашке и нравилась – тонкостью и сложностью. Это всегда был вызов. А вызовы Саня любил и никогда не игнорировал.

     К какому-то очередному межрайонному смотру, посвящённому творчеству юных и проводившемуся в нашей школе, Саня из тончайшей фанеры, картона, папиросной бумаги, спичек, ниток и прозрачного лака сделал небольшую, но изумительно подробную копию британского двухмачтового бомбардирского кеча Salamander («Саламандра»).

     Ну и принёс на урок труда. Показать нашему учителю, Николаю Иванычу, который по совместительству был одним из кураторов смотра.

     Я этот день и этот урок очень хорошо запомнил. До мельчайших подробностей. Даже запахи помню.

     И, закрывая глаза, отчётливо вижу: Николай Иваныч ставит кеч перед собой на стол, тщательно его осматривает, говорит Сашке какие-то одобрительные слова… и вдруг замечает, что в доверенном ему классе нарушаются безобразия. Вот лично мной и нарушаются. Вместо того, чтобы чинно работать над своим заданием, я, вооружившись деревянной киянкой, изображаю викинга и нападаю на Герку Кинаркина по прозвищу «Борман». Верный друг Борман старательно мне подыгрывает, подставляется под удар викингского «боевого молота» и картинно «погибает», поэтапно – в четыре приёма (один артистичнее другого) – сползая со столярного верстака на сыру землю. То есть на стружки возле верстака.
 
     Как по мне, мы с Борманом очень красиво это всё изображаем. Хоть кино снимай. Учитывая то, что Герка афрорусский, можно уверенно полагать – такие съемки оценили бы даже в Netflix.
    
     И одноклассникам наше представление явно по душе. Вон, все до одного побросали инструменты и смотрят на нас с Герычем. С самым, прошу заметить, довольным и одобрительным видом. Только что не аплодируют и не кричат: «Бис! Бис! Браво! Хотим ещё!»

     Но Николай Иваныч почему-то общего восторга не разделяет. И даже немножечко сердится.

     – Гусев! – строго кричит он. И – ба-бах! – кулаком по столу.

     Ну то есть хотел по столу, а получилось – в аккурат по Сашкиному кораблику. Прямо между грот-мачтой и бизанью прилетело.

     Что тут скажешь… Смешались в кучу кони, люди… То есть мачты, паруса, ниточный такелаж… Фанера в разные стороны разошлась…

     Просто представьте себе, что ударили кулаком по красивому фигурному торту. Вот приблизительно такая вышла картина.

     – Эк ты…! – досадливо сказал тут же забывший обо мне Николай Иваныч. – Но ничего. Ты, Саша, поправь – здесь, здесь и здесь – и будет как новенький. А «пятёрку» я тебе прямо сейчас поставлю.

     Аккуратно и очень бережно взял двумя руками «торт» и подал его окаменевшему Сашке.

     Тот только свои руки смог подставить. А потом пару минут просто стоял, не двигался и смотрел на их с Николаем Иванычем совместную инсталляцию.

     Потом так же аккуратно, как Николай Иваныч подавал, отнёс её к мусорному ведру, опустил в него и решительно отряхнул руки.

     – Саня, – виновато обратился к нему Николай Иваныч. – Ты того… Зря.  Ещё починить можно… Я бы помог.

     – Спасибо, Николай Иваныч, – сказал Сашка. – Я лучше новый сделаю. Есть у меня пара идеек…

      Сразу после урока мы с Борманом попытались перед Саней извиниться. Но он наших извинений не принял. Точнее, даже не понял.

     – Ребзя, – сказал он нам, – вы чего? Никто ни в чём не виноват. Я сделал боевой корабль, и он погиб. Нужно делать новый.

      И сделал. Ещё лучше прежнего. Правда, к смотру не успел. Но Николай Иваныч ему всё равно «пятёрку» поставил. Даже три. За задание, в четверти и в году.

      *****


      Примечания:

      На найденной в интернете фотографии – модель того самого бомбардирского (или, как его ещё называли, бомбического) кеча Salamander. Только почему-то без парусов. Оба Сашкиных судна имели полное парусное вооружение. Первое – из папиросной бумаги, второе – из настоящего белого батиста.

     Для тех, кому интересно: оригинальный парусник был построен в 1687 году на Чатемской верфи (Chatham Dockyard) – бывшей королевской судостроительной базе Великобритании на реке Медуэй в графстве Кент, которая функционировала с середины XVI века и аж до 1984 года.

     Бомбардирский кеч в то время являлся совершенно новым для британского флота типом деревянного парусного судна, основным вооружением которого стали не пушки, а две потрясающей разрушительной силы мортиры большого калибра, установленные впереди корабля и способные вести огонь тяжелыми разрывными бомбами по навесной траектории.

     Бомбардирские/бомбические корабли прежде всего предназначались для разрушения береговых укреплений и приморских крепостей и, в меньшей степени,  для обстрела вражеских судов до сближения с эскадрой противника на дистанцию огня линейных кораблей. То есть они, как правило, завязывали бой, после чего уходили за линию линкоров и вели огонь по кораблям противника уже оттуда.

     Кеч Salamander полностью оправдал возложенные на него надежды, доказал эффективность нового для Англии класса судов и прослужил в составе Королевского флота 26 лет, что для экспериментального деревянного корабля той эпохи является отличным результатом.