Возможно

 Что будет с миром

**Прогноз на осень 2026 года**

**Александр Аит**
**28 августа 2026 года**
**Цфат, Израиль**

Мир не движется к одному большому соглашению. Он входит в период одновременного торга на нескольких фронтах.

Трамп торгуется с союзниками. Канада отдаляется от США. Европа пытается изображать самостоятельный центр силы. Иран превратил Ормузский пролив в политический рычаг. Израиль стремится сохранить свободу военных действий. Россия и Украина продолжают войну, потому что условия возможного мира пока несовместимы.

Но это ещё не означает неизбежную мировую войну. Скорее нас ожидает длинная полоса кризисов, когда государства будут подходить к опасной черте, отступать на шаг и снова повышать ставки.

## Трамп и Соединённые Штаты

Трамп продолжит превращать американскую внешнюю политику в торговую сделку.

Он смотрит на мир не как на содружество союзников, а как на систему должников, покупателей и конкурентов. Военная защита, доступ к американскому рынку, санкции, нефть и дипломатическая поддержка становятся предметами одного большого торга.

США не собираются добровольно уходить из мировой политики. Но Вашингтон хочет тратить меньше, а получать больше. Поэтому давление будет направлено не только против противников, но и против Канады и Европы.

Главная опасность этой политики заключается в переоценке американской силы. США действительно обладают огромными возможностями, однако одновременно контролировать Канаду экономически, Европу политически, Россию санкциями, Китай тарифами, Иран военной силой, а Ормузский пролив флотом невозможно без перенапряжения.

Трамп будет повышать ставки, а затем предлагать переговоры, объявляя любую уступку противника своей победой.

## Канада

Американо-канадский конфликт перестал быть обычным спором о тарифах. Вашингтон ввёл новые пошлины, Оттава готовит ответные меры, а Марк Карни сближается с Европой. Его предстоящее выступление в Европарламенте становится политическим сигналом: Канада ищет пространство за пределами американской опеки. [правительство
Полного разрыва не будет: экономики слишком тесно связаны. Но прежнее безусловное доверие уже разрушено.

Канада начнёт активнее развивать отношения с Евросоюзом и азиатскими странами. Однако быстро заменить американский рынок она не сможет. Поэтому Оттаву ждёт тяжёлый выбор между политической самостоятельностью и экономической зависимостью.

## Европа

Европа будет громко говорить о стратегической автономии, но ещё долго останется зависимой от США в сфере обороны, разведки и военных технологий.

Одновременно внутри Евросоюза усилится раскол:

* восточные государства потребуют продолжать давление на Россию;
* часть Западной и Южной Европы начнёт считать экономическую цену;
* правительства столкнутся с бюджетными проблемами, миграцией и усталостью населения;
* европейские элиты продолжат поддерживать Украину, хотя возможности станут ограниченнее.

Евросоюз уже согласовал для Украины кредитную поддержку на **90 миллиардов евро в 2026–2027 годах**, но спор о конфискованных российских активах остаётся юридически и политически сложным. [Совет
Европа не откажется от Украины внезапно. Помощь будет продолжаться, но всё чаще — в кредит, с условиями и под контролем.

## Ормузский пролив

Ормуз сегодня — главный нерв мировой экономики.

Через него проходит критически важная доля мировой торговли нефтью. Несмотря на дипломатические усилия, судоходство остаётся сильно ограниченным: по данным Reuters, 27 августа пролив пересекли только семь товарных судов против десятидневного среднего показателя в пятнадцать. [Reuters: движение

Иран готовит условия нормализации движения, а Катар и Оман выступают посредниками. Но Тегеран требует практических уступок со стороны США, включая ослабление блокады и санкционного давления. [Reuters: переговоры по
Мой прогноз: полного и устойчивого открытия пролива в ближайшее время не произойдёт. Будет создан ограниченный коридор с контролируемым проходом судов. Иран постарается превратить безопасность судоходства в постоянный инструмент переговоров.

Нефть поэтому останется дорогой и нервной: одна атака, провокация или сорванная договорённость способна вызвать новый скачок цены.

## Израиль

Для Израиля опасность заключается в том, что военный успех не превратился в устойчивый политический порядок.

Иран не исчез. «Хезболла» не исчезла. Газа не получила окончательного решения. Сирийское и ливанское направления остаются нестабильными. А Ормуз связывает безопасность Израиля с мировым нефтяным рынком и американским флотом.

Нетаньяху будет убеждать общество, что только он способен провести страну через эту бурю. Поэтому любое внешнее обострение неизбежно станет частью внутренней борьбы за власть.

Израиль постарается:

* сохранить свободу ударов по иранской инфраструктуре;
* не допустить полного восстановления военного потенциала противников;
* удержать США в регионе;
* избежать затяжной войны одновременно на нескольких фронтах.

Но именно здесь скрыто противоречие: каждый дополнительный удар может временно ослабить противника, одновременно отдаляя политическое урегулирование.

Наиболее вероятен не большой окончательный мир, а продолжение «серой войны»: разведывательные операции, удары по отдельным объектам, кибератаки, действия через посредников и короткие периоды прямого обострения.

## Украина и Россия

Осенью 2026 года быстрого мира я не ожидаю.

Москва считает, что время и военная динамика работают на неё. Киев надеется, что дальние удары, западное оружие и финансовая помощь изменят российские расчёты. Европа требует прекращения огня, но одновременно продолжает финансировать Украину.

Противоречие остаётся фундаментальным:

* Россия требует признания новой военно-политической реальности;
* Украина не готова добровольно принять территориальные потери;
* Европа не хочет признавать победу России;
* Трамп хочет получить соглашение, которое можно представить американскому обществу как личный успех.

Одновременно растёт риск прямого столкновения России с Великобританией и другими европейскими государствами. Москва уже предупредила о возможном ответе по британским военным объектам в случае применения британских ракет против российской территории.

Это пока предупреждение, а не объявление войны. Но пространство между участием в конфликте и непосредственным столкновением становится всё уже.

Мой прогноз: боевые действия продолжатся, а параллельно возникнет закрытый переговорный канал между Москвой и Вашингтоном. Сначала будут обсуждать не окончательный мир, а ограничение дальних ударов, безопасность энергетических объектов, обмены и возможную линию прекращения огня.

## Что соединяет все эти кризисы

Канада, Европа, Украина, Израиль и Ормуз кажутся разными сюжетами. Но у них один общий центр — изменение роли США.

Америка пытается сохранить положение мирового хозяина, одновременно заставляя остальных оплачивать американское лидерство. Союзники начинают сопротивляться. Противники испытывают границы дозволенного. Средние державы ищут возможность торговаться сразу с несколькими центрами силы.

Перед нами возникает не новый единый мировой порядок, а **рынок силы**.

На нём продаются безопасность, проход судов, оружие, санкционные исключения, разведывательные сведения и политическая лояльность.

## Мой итог

До конца 2026 года наиболее вероятны пять процессов:

1. Трамп продолжит экономическое давление на Канаду и Европу, но не допустит полного разрушения союзов.
2. Канада станет политически ближе к Европе, оставаясь экономически привязанной к США.
3. Ормуз откроют лишь частично и на условиях сложного торга с Ираном.
4. Израиль сохранит силовую активность, но не получит окончательного решения ни иранской, ни палестинской проблемы.
5. Война России и Украины продолжится одновременно с закрытыми переговорами о частичном прекращении огня.

Большая мировая война пока не является неизбежной. Все основные игроки понимают цену прямого столкновения. Но мир стал опаснее потому, что каждый уверен: ещё одно повышение ставки заставит противника отступить.

Именно так государства иногда подходят к войне, которой первоначально не хотел никто.

Сегодня человечество стоит не перед одним обрывом. Оно идёт по узкому хребту между несколькими пропастями. И главным политическим искусством становится уже не победа — а способность вовремя остановиться.