Дяденька

Это было-случилось давно, на заре туманной юности. Я тогда учился в московском институте, любил бродить по городу, часто посещал парки-скверы. Особенно мне нравилось бывать в заповедниках весной и осенью, когда природа расцветает и когда - увядает. Сидел на скамеечке, думал о бренности бытия, о скоротечности Времени, вспоминал Ницше и Шопенгауэра. А заодно - и Канта. Короче: вместо того, чтобы пить водку и бегать по бабам, предавался размышлениям-мечтаниям, так свойственным молодости.
Однажды, когда я в парке Сокольнике полулежал на лавочке, меня окликнул мужчина средних лет в импортной зеленой куртке и в широкой кепке:
 - Эй, пацан, подойди сюда!
Я вздрогнул от неожиданности и страха. Грубый голос прервал мои размышления о семантике Блока.
 - Вы меня, дяденька? - Испуганно пролепетал я. Вид у гражданина был весьма устрашающий, суровый. С такими лицами загорают на зонах в солнечном Магадане.
 - А того кого же еще. Иди сюда, не ссы, малолеток.
Я робко на подкашивающихся ватных ногах медленно поплелся к нему. Остановился в нескольких шагах от позвавшего меня человека.
 - Чем могу быть полезен, дяденька? - Заплетающимся языком выдавил я из себя.
 - Подойди ближе, щенок.
 - Я боюсь, вы можете меня, мальчишечку, обидеть. И, пожалуйста, не ругайтесь.
 - Не дрейф, салага. Живым останешься, если будешь правильно себя вести.
 - Мне пора идти домой, товарищ. - Я поправил белые гольфы на ногах, поддернул синие шорты.
Глаза таинственного незнакомца маслено заблестели, тонкие губы искривились в дьявольской улыбке.
Мужчина шагнул ко мне. Я в страхе отскочил в сторону, истерично запищал:
 - Не бейте меня, я видел Ленина!
 - Ну и что? - Пожал широкими плечами бандюган.
 - А тех, кто видел Ленина, бить нельзя. Я маме скажу, она вас накажет по всей строгости советского Закона. Будете потом извиняться, каяться.
 - Все может быть, милый юноша. Но ты сначала посмотри, где Закон, а где я.
И он, схватив меня за шиворот, потащил в зеленые насаждения.
Горло мое перехватил спазм, из него вырывалось только нечленораздельное блеяние и хриплое дыхание обреченного. Ноги бессильно тащились по земле, руки несогласованно болтались где-то в районе колен. Отчаянье и страх парализовали силу воли. Мысленно я уже попрощался с жизнью и честью. И это в семнадцать лет! Ужас!
Но тут неожиданно рецидивист меня отпустил, освободив ворот пиджака. И способность к сопротивления и мышлению неожиданно вернулась ко мне. И очень даже вовремя.
Пальцы левой раскрытой ладони вошли точно в подреберное пространство, прямо в печень.
Лицо бандюгана исказилось, побледнело. На нем выступили крупные капли пота и поползли по небритым мужским щекам. Рот хулигана распахнулся, тело согнулось пополам.
Не теряя времени, я ребром правой ладони нанес ему удар по шее, перехватив голову в полете. Глаза страдальца закатились, биомасса обмякла и опустилась на траву лесопарка. Дело было сделано. Пора было трубить отбой.
Проявляя присущий мне гуманизм и сострадание к падшим, я расстегнул у бедолаги ворот рубашки на груди, побрызгал на лицо влагой. При этом успел заметить смешные татуировки: на одной ягодице был изображен черт с кочергой, а на другой - черт с углем на лопате. На груди была наколота русалка, которую держал на руках моряк. Вероятно, мой приятель раньше служил на флоте, ходил по морям и океанам.
 - Ну что, приплыли? - Доброжелательно улыбнулся я бывшему морскому волку. - Пора знакомиться, дорогой.
 - Тебе не жить. - Четко артикулируя и почти не разжимая губ произнес мореплаватель.
 - Ну вот, искусил меня, мальчишечку, а теперь в кусты? Нехорошо это, некрасиво. Так джентльмены не поступают.