Байт-аль-мал Государственная казна

       Байт аль-мал, Государственная казна,   была одним  из важнейших инструментов укрепления власти  имама Шамиля.
      Сбор средств, управление казенным имуществом и распределение финансов имели жесткую военную специфику. Байт аль-мал  являлся  реальным экономическим механизмом, работавшим по строгим законам имамата.
      Казна в каждом наибстве  формировалась из  главных потоков: обязательный налог (зпкят), пятая часть добычи (хумус), штрафы и пени, конфискованные земли и имущество.
       Закат (обязательный налог) - ежегодный сбор в размере 2,5% с имущества, скота и зерна. В горном Чантийском округе, где не рос виноград и было мало пашен, закат собирали преимущественно крупным и мелким рогатым скотом, а также шерстью и топленым маслом.
      Хумус (пятая часть добычи). Пограничное положение Алдама позволяло совершать наступательные вылазки в Тушетию и Хевсуретию. По закону, ровно 20% (1/5 часть) всех захваченных в походах трофеев (коней, оружия, скота) наиб был обязан безвозмездно передать в местный филиал Байт аль-мал.
      Штрафы и пени. За нарушение законов, пропуск дежурства на башнях-постах или уклонение от явки в ополчение судья назначал денежные или натуральные штрафы, шедшие в пользу казны.
     Конфискованные земли,  имущество изменников, перебежчиков на царскую сторону или горцев, умерших без прямых наследников, автоматически переходило в собственность Байт аль-мала. Эти участки и пастбища казна затем сдавала в аренду бедным общинникам за фиксированную плату.
          Имам Шамиль жестко пресекал коррупцию наибов. Алдам Чантийский, как военный правитель округа, отвечал за физический сбор налогов и снаряжение войска, но не имел права единолично тратить средства казны.
          За сохранностью амбаров и казначейских книг  следил независимый чиновник — мухтасиб или местный кади (судья). Любые крупные расходы фиксировались, а излишки собранных налогов и стратегических запасов под конвоем отправлялись в центральную государственную казну Имамата — в Ведено или Дарго.
Средства, собранные в наибстве Алдама, расходовались строго по целевому назначению.
        Из средств Байт аль-мала оплачивался труд мастеров, восстанавливавших каменные боевые башни, закупался порох и свинец для гарнизонов, охранявших Аргунское ущелье.
       Часть зерна и скота из Байт аль-мала резервировалась для помощи семьям погибших мюридов (сиротам и вдовам), а также для малоимущих горцев, которые по закону освобождались от уплаты налогов.
       Из казны шло обеспечение ядра регулярной конницы наибства, которая должна была быть готова к бою в любую минуту.
       Функционировал Байт аль-мал под руководством Алдама, который превратил разрозненные бедные горные чеченские общества Чантичоь в самодостаточный, финансово стабильный и вооруженный оборонительный узел.
        Шамиль относился к растрате, казнокрадству или присвоению денег из общественной казны,  как к тягчайшему государственному и религиозному греху. По законам созданного им теократического государства, имущество казны принадлежало всей общине мусульман, а не правителям.
      Система наказания наибов за финансовые махинации и растраты была детально проработана и включала в себя последовательные, суровые меры. В исламском праве растрата и мошенничество с государственными фондами регулируются нормами тазир (наказаниями по усмотрению правителя/суда). Шамиль требовал полного возврата украденного. Если у наиба не оказывалось нужной суммы денег, казначейство Имамата безжалостно конфисковалось его личное имущество, скот, дома и пастбища, продавая их для покрытия дефицита казны.
        Имам Шамиль создал систему надзора, исключавшую возможность долго скрывать растрату. Время от времени в наибства приезжали специальные доверенные ревизоры — мухтасибы или верховные кадии. Они сличали казначейские книги с реальным наличием зерна, оружия и скота в амбарах. Если обнаруживалась недостача, наиба немедленно отстраняли от управления на время следствия.
       Для  наиба потеря чести была страшнее физического наказания. Уличенного в воровстве или растрате наместника Шамиль лишал звания наиба и всех административных привилегий, превращал в рядового мюрида, заставляя его служить под началом более честного преемника, подвергал публичному порицанию: по законам Низама, провинившегося могли возить по аулам на осле спиной вперед или пришивать к его папахе лоскуты грязного войлока, чтобы каждый горец знал, что перед ним вор, посягнувший на деньги сирот и воинов.
        Если наиб упорствовал, пытался скрыть следы преступления или сумма растраты была колоссальной, его отправляли в главную государственную тюрьму в столице Имамата. Нахождение в темном, сыром подземном зиндане на минимальном пайке из хлеба и воды продолжалось до тех пор, пока родственники или тейп растратчика не выплачивали весь долг перед Байт аль-малом.
       Сама по себе растрата редко каралась отсечением руки или казнью. Однако наибы, уличенные в казнокрадстве, часто понимали, что их ждет позор и зиндан, и пытались тайно договориться с царскими генералами или бежать на русскую линию вместе с остатками денег. Такой шаг Шамиль расценивал уже как измену и предательство веры, что безоговорочно влекло за собой смертную казнь.
Такой бескомпромиссный подход позволял имаму удерживать доверие простых горцев, которые видели, что закон карает высших чиновников Имамата с той же суровостью, что и обычных людей.