Юридические российские скрепы от закона в закон 3

Юридические российские скрепы от «закона» в закон и во власть 3


Рабочий день в кабинете Путина проходил не по расписанию из-за некоторой суматохи по внесению поправок в Конституцию. Что втягивало в «процесс»  главной темой сезона по «усовершенствования власти» весь ближайший круг Президента - на весь распорядок рабочего дня с внеурочными делами и даже с ночной корректировкой некоторых проблемных вопросов.

Медведев, продолжая уже несколько дней длившийся разговор о «процессе» при своем взгляде с разных точек зрения, бойко выговаривал:

 - Это называется «конституционное творчество». Главное, чтобы народ проголосовал. За поправки в целом. За социальные гарантии. А то, что там «обнуление»... - разводит руками - ...это уже техническая деталь.


Путин встает из-за стола медлительно как от накопившегося за эти дни напряжения. При отсутствии окон смотрит в стену задумчиво как будто в бывшее здесь когда-то окно, и через него - на все открывшееся перед ним как будто небесное пространство.   
Все великие в минуты раздумий подходили и смотрели в окно. А он лишил себя этого, и поэтому ему не хватало вида небес для поддержания духа на величие.

- Ты думаешь, они ничего не поймут, зачем срочно и вдруг понадобились какие-то поправки в Конституцию? О которых даже говорить смешно, - проговаривает он с видом каких-то личных колебаний по совести. Но чекиста понять, особенно по части совести, бывает сомнительно до невозможного.

Однако, в самом деле «они» - это может быть российский народ, но скорее всего имелись ввиду недоброжелатели, коих наберется с пол мира.

Медведев:
Они поймут одно: ты не уходишь. Остальное — текст для историков. Для истории ты останешься президентом, который не нарушил Конституцию, а усовершенствовал её в интересах всех граждан.

Путин медлит как в ожидании более весомых доводов, окончательно дающих ему моральное право вершить свою историю по законному, а не по уверениям Медведева в законности «процесса», что слишком гладко и красиво звучит, чтобы поверить в это как в нечто истинно законное.

Но мало ли бывало таких моментов раньше, когда даже нелепое и явно волюнтаристски диктаторское приходилось утверждать по «закону» в закон и себе во власть как самое верное и справедливое.
 
После колебаний под речи Медведева с адвокатскими натяжками на правомерность, он нажимает кнопку внутренней связи и выходит на администрацию, которая была уже в курсе начатого процесса по усовершенствованию Конституции. 
Главе администрации он приказывает готовить законопроект о поправках в Думу. И рекомендует Медведева как своего доверенного по всем вводимым поправкам. И особенно следует поработать с пунктом об «обнулении» сроков, чтобы это не выпячивалось как главное, ради чего решено вносить массу «важных» по определению поправок, маскирующих главную поправку об «обнулении». Но и смешить людей не надо совсем уж детскими поправками.

И, глядя на Медведева с затаенным удовольствием, а возможно и бессовестно, от пока что успешно продвигаемой совместной задачи без всяких «а вдруг» только на невероятный успех, приказывает Главе администрации выбрать наиболее верного авторитетного человека из предоставленного им заранее списка депутатов. Человека, прежде хорошо известного народу, который бы выступил в Государственной Думе с поддержкой всех вносимых поправок и… что-то сказал бы об «обнулении», но, чтобы так, как от своего, но во всю народного глубоко взвешенного мнения и с откровенной преданностью в поддержку Президенту.
Тут не обойтись без заранее хорошо написанного текста. И пусть это согласуют с психологами и иными консультантами.         

И я просил вызвать на прием директора ФСБ. Он придет, или…
Он уже на подходе и вот-вот… - был ответ.

Закончив переговоры с Главой администрации, Путин обратился к Медведеву:
Есть мнение поручить выступление в Думе в поддержку всех поправок и, особенно поправки по «обнулению» сроков президентства, Жириновскому.

- Это не плохая идея, но есть сомнение… ответил Медведев, и прервался на полуслове. В кабинет входит Директор ФСБ Б-ов.

После приветствий усаживается за стол слева напротив Медведева, выражая готовность к участию в сверх важном разговоре, и подкрепляя это всем своим уже хорошо наработанным, надо полагать, чекистским видом.

Путин начинает говорить без особых экивоков, что надо знать самому Директору службы безопасности, как будто тому уже все известно о предстоящем мероприятии по поправкам в Конституцию, если Администрация сразу правильно вела его в курс дела.
Но о необходимости поправок он все-таки сделал особое внушение подчиненному, чтобы оценить его ответную реакцию по малейшему движению «за или против» в лице и в речи.
 
- То есть, -  пояснял Путин как бы «новую программу» на свое задуманное несменяемое президентство, -  мы должны понять, как важно мне оставаться президентом еще на два срока, чтобы завершить начатое и окончательно вывести Россию на намеченные рубежи, я бы назвал это «рубежи все полярности» как могущества… 

-  Чтобы всем врагам на страх и содрогание, что называется, - ловко вставил свою реплику Медведев.

- И здесь без продления сроков никак… - продолжал Путин вводить в курс дела человека боле важного и нужного для управления государством, чем все… (сто лет страна держится на суровом как железяка чекизме, и еще столько же будет...)- А освободить это место и оставить Россию на полпути к становлению из-за ограничений по действующему закону я никак не могу. Я должен поднять народ с колен окончательно, вывести мать Россию на верный путь к все полному процветанию и становлению Государства на должную высоту с прочной основой на все дальнейшие...
   
- Иного я и не ожидал от вас услышать. – отзывается Б-ов с готовым пониманием. - И именно этим целям, которые я всецело поддерживаю, я готов был служить сразу и теперь готов с еще большим пониманием, давно пора…
Да, я согласен, поправки нужны и они, как совершенно верно сказано, давно назрели. И чем же мы, и я лично можем помочь в таком «давно назревшем» деле государственной важности, особенно по сохранению Конституции как она есть? А поправки – это поправки.

- Вот тут есть список, ознакомьтесь, - Путин протягивает лист бумаги через весь стол, легко приподнявшись с кресла. - Кто по-вашему может выступить в Государственной Думе лучше и уверенно так, как от полного осознания необходимости и как по приказу быть до конца верным… И ведь в главном здесь речь идет о поправке на «обнулеление» прежних сроков президентства, а это может вызвать вопросы у многих и особенно у народа.
   
Медведев едва заметно кивал после каждой фразы Путина. И глаза его кажется увлажнялись от таких слов как «я должен довести до конца начатое…».

Б-ов стал смотреть в список как специалист по кадрам, хотя далеко не спикер над депутатами, а все-таки как никак, бери заведомо того выше, компетентнее и знатнее.

Путин: 
- В Думе должен выступить наш человек в поддержку всех поправок, хорошо известный, вызывающий доверие у народа.
Кое кто рекомендует Жириновского, поэтому он первый в списке. Можно ли ему доверить выступление от и до за назревшую необходимость внесения поправок в Конституцию? Не испортит ли он все дело своей несдержанностью, если его понесет?

- А его понесет, - молвил Медведев, утвердительно кивнув.

Б-ов:
- Я думаю, это будет самая верная кандидатура для выступления, по существу. Он сможет выступить убедительнее всех, что называется на ура и под аплодисменты.

Путин настойчиво:
- А его собственное мнение? Оно всегда у него бурлит по непредсказуемому. Вдруг оно возьмет верх в его понимании задачи и это испортит весь «процесс» ненужной отсебятиной с излишней пристрастностью к деталям.
И у нас готовится правильный текст по всем этим параметрам на четкое восприятие задачи, выдвигаемой для одобрения. Сможет ли он зачитать его как надо?

- Сможет, еще как сможет… Полковник С-ков наставит его, внушит ему все как надо. Он будет ласковый и покорный. Это уже не раз бывало… И я в этом нисколько не сомневаюсь, полковник С-ков убедит его выступить так, и даже, если понадобиться, спеть вдобавок народную частушку, и сплясать перед депутатами для полной убедительности. В лояльности.

Путин сделал паузу как бы для оценки всего жизненного пути политика, «сына юриста» и незаурядного крикливого болтуна всезнайки, вписавшегося в хорошо укорененную систему авторитарного режима разно лоскутной ширмой.
 
- Полковник С-ков хорошо справляется с наставничеством. По-моему, он сделал из Жириновского настоящего народного артиста и в чем-то даже перестарался, что уже стало сильно заметно. Особенно на выборах в президенты, - сказал сам Президент почти презрительно к этому кандидату, которого сам же поддерживал на первую роль в списке кандидатов шесть раз за почти двадцать лет, когда происходили выборы.
 
И наконец:
- И здесь что еще важно. Должен вас поставить в известность о назревающих переменах. Времена частушек и плясок, то есть излишне либеральных выкрутасов и ерничаний проходят. Начинается новая пора, не скажу, что эпоха. Ожидаются значительные перемены, в связи с международной обстановкой. И нас вынуждают…
Здесь ставится закрытый от посторонних любителей свободы слова курс на самый серьезный лад. А это значит все у нас должно происходить слаженно как по предписанному, и ни одна шавка, чтоб не тявкнула по ходу в разлад…

А ваш подопечный взял манеру слишком много все знать… Забегает вперед с предсказаниями, обесценивает серьезную политику диктовкой действий, то есть лезет прямо под руку уже во вред…  И так и жди от него дискредитации серьезных планов и действий, на данный момент совершенно судьбоносных для страны. Где необходима концентрация всех внутренних патриотических сил, сосредоточение народной воли к пониманию главных задач и… полная тишина! В смысле полного запрета на реплики и анти мнения в оценку наших действий, даже шутливые.

Медведев вдруг подключился к президентской критике данного политика как от всего своего наболевшего:
 - Какой-то недоделанный юрист со своим «я» и «я» всюду, и по всем проблемам истории и политики с законами, знаток! И вот я какой умный, и я все знаю и рассказываю, а некоторые молчат, как будто скрывают что-то от народа!.. Американцы трусы! Они нас боятся. И «я все про это и то говорил давно» и, главное, что будет…я все знаю. А будет вот что… Так он может в любом деле навредить просто по своей невменяемости…
И любая жесткая государственная установка из-за такого балабольства может поплыть как размазня…

- И нашим СМИ ведь не запретишь и не прикажешь… - продолжал говорить Путин, не обращая внимания на сопутствующие реплики. - Популярность этого артиста вопреки здравому смыслу становится болезнетворной и совершенно бессмысленной. Чушь и ересь как будто прописана для него в законе, так оно сверкает как будто умом и страстью без всяких зазрений… хотя бы совести, не говоря уж о здравости ума.

- Но это ведь и требовалось от него всегда. Другой программы на его поведение куратору полковнику никто не давал. Так все изначально и запустили на пошлости и маразме без позитивных трезвых мыслей для серьезного…

- А вот этого и подавно не надо требовать от оппозиции. Ее удел только смешить и городить глупости…-  вставил верное слово Медведев из «классики»   по мотивам давно всем понятной программы от одного заинтересованного в этом Лица.
В оном Лице промелькнула укоризна, хорошо, что здесь нет настолько посторонних, чтобы ошалеть от таких слов, бросающих тень на главное историческое Лицо, провозглашавшего, и свободу слова и свободные выборы для всех желающих, как достойных кандидатов для выбора народа.  А не для принуждаемых несчастных бестолочей на выдвижение только для пущей имитации свободных выборов.
 
Путин перешел к главному вопросу, для чего, могло так показаться, и был вызван Директор ФСБ. 
- Но как бы ни было, все это надо прекращать. Такой разнузданный популизм уже становится излишней помехой в серьезных государственных делах. И это даже чревато, верно сказано, обесцениванием всего, что нами достигнуто, а то и предательством. Все внимание народа должно заряжаться патриотизмом на преодоление предстоящих переломных моментов, а не распыляться на другие подрывные смыслы в понимании задач.

 - Как это было при Сталине – неуклюже вставил свое не прошенное слово Медведев, образовав паузу в разговоре, и явно без поддержки от Президента, посмотревшего на своего любимчика не так любезно. Но сохраняя рабочий тон общения. Еще не то надо ожидать от остальных «друзей», не говоря уж об этом герое, за которого ратует сам Директор ФСБ.

- Поэтому, как уже решено, придется полковнику С-ову передавать свое кураторство над главным уже сполна отыгравшим свое «артистом» нашей эпохи другому полковнику. Который будет курировать никак не хуже, а даже лучше на результат…

И он назвал фамилию чекиста от которой Б-ов слегка поежился и замер будто в не понятии и ожидании дальнейших пояснений. Хотя здесь следует взять в понятие только приказ и - меньше слов, а больше дела.

Чекист с названной фамилией числился в ФСБ как кадр, состоящий на доверии и особых заданиях Президента. С отдельной даже сметой на расходы, с секретной лабораторией и сотрудниками, к которым никогда не было вопросов у самого Директора ФСБ.