Три дома до счастья

     Это была самая серьезная любовь в моей жизни. Мне было пять.  Да, уже смешно. Жили в поселке, где все дома были одноэтажными, а новости передавались по цепочке через заборы быстрее интернета.

     Через три дома от нас жила тётя Ксения. У тети Ксении был сын Толик. Ему было почти 18, и он снисходительно играл со мной в песочнице, если проходил мимо и на его пути не встречались ребята постарше. Но для меня он был полубогом. Помню, как мы сидели на поляне и я, желая произвести впечатление, заливисто смеялась и как птичка, кружась вокруг него, размахивала руками. Так себе зрелище конечно. Толик смотрел на меня с той смесью жалости и снисхождения, с которой взрослые смотрят на прыгающих лягушек, и дал мне конфету «Каракум». Я была на седьмом небе.

     Потом случилась трагедия - Толика забрали в армию. Я стояла на крыльце, махала ему вслед маленькой ручкой и искренне верила, что мы скоро увидимся.
 
     Прошло время, я пошла в подготовительную группу, и, если честно, благополучно забыла имя своего кумира.

     Ну, или почти забыла. Только первое время, несколько раз, стаскивала с кровати накидушку для подушек, такую белоснежную с кружевным краем, и накидывала её на голову, как фату, кружась напротив зеркала. Пару раз выходила на улицу босая, сопливая, с этой накидкой на голове, которая волочилась по земле, как шлейф. Шла по улице, как призрак. Соседские собаки провожали меня с недоуменным лаем, а тётя Ксения, глядя в окошко,наверно, крестилась и думала, что нечистая сила завелась. Конечно, взрослые по-хорошему тихо смеялись, громко было бы неуважительно к большой и чистой любви. Ведь я невеста. Я жду Толика.

     И вдруг. В один самый прекрасный день, на лавочке, бдительные бабушки с семечками, щебетали: «Толик-то отслужил и приехал» Внутри меня что-то щелкнуло. Сердце забилось в ритме военного марша. Я вспомнила, что я невеста. Прихорошилась-нацепила заколку-невидимку (которая предательски вылезала из моих жидких хвостиков) и, не чуя ног, понеслась через три дома. Волосы мои развивались на ветру, как знамя победителя.

     Влетела в дом к тете Ксении. На кухне, прямо посередине, стоит стол, ломящийся от солений. За столом сидит Толик. Возмужавший, загорелый. Мой Толик. А рядом с ним... сидит какая-то особа женского пола. С начесом. Что-то жует, наверно мою конфету.

     И тут тетя Ксения говорит громогласно:
— Ой, а это Алёнка прибежала! Смотри, Толик, это ж та девчонка соседская. А это, Алён, невеста Анатолия, из города.

     Мой детский мир рухнул. С грохотом. Я смотрела на Толика, который смущенно тер затылок, не понимая, что здесь делает ребенок. Хорошо, что не в фате забежала. А я не понимала, как он мог предать нас, я ведь так его ждала, чтоб снова кружиться на поляне и смеяться.  Тогда я впервые разочаровалась в мужчинах.

     Минут пять наверно страдала, а потом помчалась по своим детским делам. Тогда было для меня куда интереснее наряжаться во взрослые платья и играть в принцесс. Если уж замуж не взяли и не стала королевой, то неплохо было и остаться принцессой.

     Но, как выяснилось, недолго была одинокой)

     Первый класс. Новая жизнь. Мое одиночество закончилось, едва я увидела Колю Баталова. Коля был чуть пухляш, молчаливый как партизан, мелкий ростом и  важно расхаживал, пряча руки в карманы брюк со стрелками. До сих пор не понимаю, что нашла в этом абсолютно неказистом объекте. Но сердце трепетало.

     Как-то на перемене, удобно уселась на широкий подоконник, достала тетрадку в клетку и, мечтательно начала выводить: «Ко-ля, Ко-ля, Ба-та-лов». Буквы я выводила с каллиграфической тщательностью, ну тогда я так думала, выводя хвостики у «Б» и завитушки у «Я». Вокруг — никого. Идиллия.

     Вдруг из класса шумно выбегают два моих одноклассника, пусть будут Петька и Женька, даже не помню имена, но то, что главные хулиганы класса, это точно. Резко Петька выхватывает у меня тетрадку и подпрыгивая надо мной, передает Женьке. И так, казалось, до бесконечности, Я кричу: - «Отдай! Отдай!!» Сама отчетливо понимаю, своим детским умом, чтоб главное не прочитали и не узнали мою тайну и частую причину моей глупой улыбки.

— Ого! И что же здесь написано?! — заорали они на всю ивановскую.

     Я подпрыгнула, казалось выше, как баскетболист или как мячик, пытаясь отобрать священный артефакт, но Петька оказался выше и держал тетрадку над головой. Я понимала, что, если они сейчас зачитают это вслух, меня будут дразнить до самого выпускного (а до выпускного было целых десять лет — вечность!). Я уже приготовилась провалиться сквозь пол, но полы в то время в школах были крепкие.

     И тут из класса выходит Он. Коля Баталов. Он был ниже Петьки на голову, но в этот момент он казался великаном. Он молча, абсолютно без единого слова, подошел к Петьке, выхватил тетрадку из его рук, сунул её мне в руки, наверно только потому, чтоб я перестала кричать  и посмотрел на хулиганов так, что те мгновенно испарились.

     Ну всё. Финал. В моих глазах он вырос до небес. Мой рыцарь на белом коне (даже если конь был невидим, а сам Коля был просто Коля). Потом мы сидели вместе на подоконнике, я держала тетрадку, а он смотрел в окно, делая вид, что ничего не произошло. Я была готова подарить ему звезду с неба, но прозвенел звонок.

     После второго класса нас расформировали. Вселенная видимо послала мне второе испытание разлукой. Коля ушел в другую школу. Моя любовь угасла, уступив место новой истории, но тот момент на подоконнике остался со мной навсегда.

     А недавно, уже будучи взрослой тетей, я случайно наткнулась в новостях на знакомое лицо. Николай Баталов. Красноярск. Солидный мужчина в строгом костюме. Депутат городского совета. Улыбается с трибуны, вещает о бюджете и благоустройстве. Наверно на подставочке стоит.

     Я сидела с чашкой чая на своей кухне на Урале и смотрела на этого серьезного дядю. Того самого Колю, который выхватил у хулиганов мою тетрадку. Интересно, помнит ли он ту девчонку с подоконника? Вряд ли.

     Но мне почему-то стало тепло на душе. Значит, все-таки не зря я выводила его имя в клетчатой тетрадке. Может быть, именно эти красивые буквы и заложили в нем ту самую депутатскую харизму? Шучу, конечно.

     Воспоминание осталось — теплое, смешное и немного грустное. Накидка, тетрадка, крушение мира и депутат из Красноярска. Жизнь — она вообще забавная штука. Главное знать, как правильно писать имя с завитушками для будущего депутата.


     До сих пор, когда я пишу чье-то имя, я пишу его красиво, стараюсь.          А еще я поняла одну вещь: настоящий мужчина — это не тот, у кого есть форма и нашивки, а тот, кто может одним своим видом спасти тебя. Даже если он немного пухляш и не говорит ни слова.