Всё будет хорошо

В природе, как не крути, во всём круговорот: воды, событий, гнева и радости, причинённых и полученных обид. Равновесно бытие, хотя и не равновелико.

Противу беззаботности поры детства - взрослая жизнь со сладким бременем многих её преимуществ и обязанностей, и хотя неодинакова она, та мера беспечности, не след томиться временной её утерей, теряя на то время. Всякой поре - своя радость, свои запреты.
В моём детстве, к примеру, особенно крепко было напутствие бабушки «ни Боже мой!» - поднять с земли игрушку, «а то руки оторвёт, чем нос чесать станешь». Современные бабушки грешат тем же самым, не дозволяя подбирать не тобой положенное. Мало ли чем может оказаться находка. Хорошо, коли оставлено растеряхой, а что, если недругом?

Также касаемо прочего. Другое, оно всё одно - похожее. Для нас не было особенной бедой промочить ноги или выпачкаться. Особой, подо всякую погоду, в кладовке была припасена лыжная мазь, дабы не прилипали лыжи к лыжне, скользили получше. Теперь же у детей не то мазь - для каждой лужи своя особая обувь. Счастливее ли они от того? Нам не узнать. Станут постарше - разберутся, было им уютно, в их ушедшем детстве или нет.

В нашем было много удовольствий, недоступных нынешним, пресыщенным и изнеженным. Какое это было счастье, набегавшись, присесть в тень под деревом и позволить ветру позаботится об себе! А после добежать до ближайшей колонки и навалившись на чугунную ручку крана, вымыть ступни, руки, лицо, да напиться из горсти той весёлой чистой воды, до онемевших губ, до холода в животе.
Шагаешь эдак, чувствуешь бульканье прохлады и улыбаешься: солнцу, прохожим, себе. А вечером, когда члены семейства, рассевшись по лавкам, тянутся через стол поочерёдно к широкой чугунной сковороде, в которой вперемешку и картошка, и яичница, и кусочки полосатого сала, жевать и улыбаться вновь, от того, как хорошо им всем вместе. Чтобы уж вовсе хорошо вышел день - затем, как выпил чаю, выхлебал до последнего кусочка сочного чайного листа, съесть лимон, выудив его, слегка коричневатого, пропитанного терпкой сладостью, столовой ложкой.

Это не о еде, не о бедности, а про утерянное умение радоваться тому, что есть.
Вот, как отыщется оно вновь, вот тогда и будет всё хорошо, у всех.