Мысли вслух

               
Родился я на старый Новый год
В городе Гурьеве, теперь он Атырау.
А завершаю жизнь свою в Херсоне, и помалу
Записываю мыслей своих ход,
О прошлом, настоящем своей жизни,
Что свойственно обычно людям книжным.

 

 

Мне уже 66 лет. В этом возрасте умер мой отец.
В 1985 году, когда мне было 31, я думал: дожить бы мне до 2000 года, а потом – дожить бы мне до пенсии. И вот я уже шесть лет на пенсии. Живу один. Нет уже мамы и сестры Лиды. Один я остался из нашей когда-то большой семьи. Нет у меня и своей семьи. Нет ни жены, ни детей. И если исходить из расхожей мысли, что каждый мужчина должен за свою жизнь построить дом, обзавестись семьей, вырастить сына и посадить дерево, то я из этого перечня посадил только дерево, поэтому, можно сказать, что я прожил свою жизнь бестолково и зря. Но я не жалею о том, что у меня жизнь сложилась не так как у большинства людей. Жить только ради того чтобы построить дом, обзавестись семьей, детьми, наживать добро и жить в свое удовольствие - неинтересно. Эта жизнь мало чем отличается от жизни животных, которые тоже строят себе гнезда, берлоги, добывают пищу, размножаются и заботятся о своем потомстве. Человек же существо разумное, мыслящее и негоже ему сводить жизнь лишь к обустройству своего гнезда, к размножению и  материальному обогащению. Но большинство людей живут именно так, не зная в чем истинный смысл жизни человека, и поэтому, когда жизнь подходит к неизбежному концу, ищут бессмертие через религию, через веру в загробную жизнь, что есть выдумкой человека, как и сам Бог, который существует лишь в головах верующих людей.
Меня всегда угнетала такая жизнь, когда люди живут лишь своим маленьким мирком, обзаводятся семьей, детьми, движимым и недвижимым имуществом, и стремятся ещё больше улучшить свое материальное обеспечение - и так до тех пор, пока не состарятся. Когда же почти вся жизнь прожита и на пороге начинает маячить смерть, их охватывает страх, что они скоро исчезнут в небытие и их совсем не станет. Они отказываются в это верить и ищут спасение в религии, в вере в Бога и в загробной жизни, внушают себе, что они полностью не умрут, что они продолжат существовать в загробном мире, и им от этого самообмана становится легче, и приближающаяся смерть не так страшна. В действительности же, реальное, а не иллюзорное  бессмертие возможно лишь как духовное бессмертие. Человек продолжает жить после физической смерти в его гениальных трудах, творениях, выдающихся достижениях, и имя его становится бессмертным.
Как написал Пушкин:
“Нет, весь я не умру - душа в заветной лире мой прах переживет и тленья убежит - и буду славен я, доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит”.
Мертвому, конечно, все равно, ему уже ничего не нужно, но для живого человека осознание того, что после его смерти останутся его бессмертные труды, великие деяния и его имя не канет в лету,  очень важно и ему тогда не нужна вера в загробную жизнь и прочая ерунда, которой забивают головы людей попы в церквях.

Я конечно, как и все нормальные люди, хотел в свое время жениться, обзавестись семьей, но не получилось. Было такое, что мне очень нравилась женщина, и я хотел на ней жениться, но она была не свободна и не хотела оставлять сына без родного отца, или я не подходил женщине, которая мне нравилась, в общем, не получилось. Но я об этом не жалею, потому что задним числом понял, что если бы женился даже по любви, то скорее всего стал бы самым несчастным человеком. Дело в том, что если бы я женился, обзавелся семьей, детьми, то я вряд ли бы написал свой главный труд “Критика научного коммунизма” - мне бы было просто не до этого. Это у дворян была прислуга, няньки, гувернеры и средства, позволяющие им самим не работать, а мне бы пришлось много и усердно работать, чтобы обеспечить свою семью, и голова бы была занята полностью этим, а не написанием философских трудов, за которые мне ни копейки не платили.
Одним словом, я вынужден был бы жить в силу своего семейного положения, как и большинство людей, ограниченной жизнью обывателя, занятый целиком и полностью материальным обеспечением своей семьи, чего я категорически не приемлю. Одиночество – не было моим осознанным выбором между обычной семейной жизнью обывателя и творчеством, служением науке – просто так получилось, и я об этом нисколько не жалею, хотя очень люблю детей, особенно маленьких.
Со временем я привык жить один и чувствую себя неуютно, когда общение с родственниками или другими людьми далекими от того, чем живу я, сильно затягивается. Мне малоинтересны разговоры о домашнем хозяйстве, мелких практических делах и т. п., я быстро устаю от таких разговоров, и мне хочется уединиться, побыть наедине с собой, со своими мыслями.

Люблю покой и тишину всего я боле,
Возможность думать не о суетности дня,
И предаваться размышленьям поневоле –
Зачем живу я? Что есть мир и жизнь моя?

И не люблю я жизнь такую, где мне душно,
Где целью жизни ставят свить свое гнездо,
И где царит  глухое равнодушье
К таинству мира, сущности его;

Где каждый думает о личном только счастье,
О благах жизни и вершине бытия,
И отдается всей душою сильной страсти -
Как стать богатым и возвысить свое Я!

Нет, жизнь такая мне не по душе,
И я иду по жизни налегке.

66 лет, это уже солидный возраст, и хотя я выгляжу лет на 15 моложе, все же физические кондиции и здоровье уже не те, меньше энергии, меньше желаний. Чем старше становишься, тем меньше надо материальных благ для жизни, и это хорошо, но голова уже хуже думает, и лень становится изучать что-то новое. Одним словом происходит постепенное увядание организма и мозга. И смерть от старости надо принимать как благо. Страшно подумать, что было бы, если бы люди жили вечно, и я теперь начинаю понимать, как верна поговорка, что горбатого только могила исправит. Смерть – это очищение от всего закостенелого, застывшего в своем развитии, мешающего дальнейшему развитию человечества. И смерть не так страшна, когда ты знаешь, что прожил свою жизнь не зря, что ты выполнил свое предназначение -  внес свой существенный вклад в дальнейшее развитие человечества. И не важно, сколько лет ты прожил, сколько у тебя детей, денег – важно, что ты успел сделать для человечества, для его прогресса. Хотя, конечно, умирать не хочется, хочется еще пожить.
Я о смерти начал думать еще в молодые годы, когда задумался над смыслом жизни. И именно смерть заставляет задумываться над тем, зачем мы пришли в этот мир, зачем живем и, в конце концов, умрем. Страшно, конечно, умирать, зная, что ты физически перестанешь существовать как разумное существо, и тебя больше совсем не станет. Но утешает то, что останется  память о тебе, твои труды, которые значимы, важны для людей

Сколько мне еще осталось жить, я не знаю, но я уже достаточно пожил, написал свой главный труд “Критика научного коммунизма”, который вызревал у меня в голове длительное время, но написал я его буквально за пару месяцев, потом, правда, доводил до ума еще где-то год. Напишу ли я еще что-нибудь существенное, не знаю, скорее нет. Уже не та голова, да и лень стала одолевать. Но есть мысль написать еще одну серьезную работу. И еще хочется дожить до того времени, когда в России падет режим Путина.

Как-то я задумался над тем, что же со мной такое случилось в жизни, что я стал не таким как подавляющее большинство людей.  И понял, что это возникшая во мне на старших курсах острая потребность познания мира и смысла жизни. В какой-то момент мне вдруг стали нужны знания не для сдачи зачетов, экзаменов, а для познания мира и смысла жизни. То есть овладение определенными знаниями, которые мне нужны были для познания мира, стало моей внутренней потребностью, а не внешне обусловленной необходимостью. И именно это сделало меня иным, не таким как подавляющее большинство людей, которые как только перестают учиться для достижения каких-то практических целей, так у них исчезает мотивация что-либо изучать и познавать. А у меня это является главной движущей силой и самым важным занятием, в отличие от людей, которые полностью погружены в обыденные житейские заботы и не задумываются над тем, зачем они живут и в чем смысл жизни. О такой жизни, которой живёт большинство людей, и мои родственники, которые считают это нормой, а меня ненормальным, хорошо сказал Николай Бердяев: “То, что называют "жизнью", часто лишь обыденность, состоящая из забот. Теория же есть творческое познание, возвышающееся над обыденностью...  В мире творчества все интереснее, значительнее, оригинальнее, глубже, чем в действительной жизни..."
  И ещё, задумываясь над тем, почему во мне, когда я учился на пятом курсе института, произошёл такой качественный скачок в сознании, и возникла огромная потребность в познании мира и смысла жизни, я пришёл к выводу, что это у меня наследственное, природное, а не обусловленное какими-то внешними факторами явление (склонность к философии – это у меня от отца, а мощный аналитический ум – от матери). Ведь в моей жизни на тот момент ничего не изменилось - я по-прежнему был студентом старшекурсником,  вокруг меня были те же люди, и никто меня не наставлял на путь истинный, но в какой-то момент мне стало невыносимо скучно бесконечное общение с однокурсниками и я стал уединяться в библиотеке и с жадностью читать интересующую меня литературу. Хотя раньше мне было плохо без такого общения и я постоянно с кем-то общался, даже в столовую всегда ходил с друзьями. Но вдруг во мне загорелся факел - жажда познания - без какой-либо внешней силы или влияния. Просто количество перешло в качество, и я стал другим. Это что-то вроде мутации - явление редкое и необычное - и не всегда полезное. Это действительно отклонение от нормы, поэтому такие люди встречаются редко в сравнении с обычными людьми, которых большинство, и которые не способны на нечто прорывное, выдающееся.
Плутарх как-то давным-давно сказал, что ученик — это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо зажечь, а я бы добавил - для этого надо ещё, чтобы сам учитель был пылающим факелом!