Волшебство. Продолжение

    
     (По впечатлениям от видеозаписи: rutube.ru > video П.И. Чайковский – «Времена года» /Денис Мацуев).

     Надежда приглашает девочку Таню, свою соседку по лестничной площадке, в гости. За чашкой чая, она спрашивает ее, как сегодня прошли занятия в школе. Таня сообщает ей, что заболела учительница музыки, и поэтому ее классу на весь урок включили музыку – «Времена года» Чайковского. Тане эта музыка показалась скучной. Надежда огорчается, услышав Танины слова, и признается, что для нее цикл состоит из череды удивительных и ярких картин природы, праздников и трудовых будней крестьян, которые помогает ей видеть ее воображение. Таня удивляется, ей кажется невероятным, что музыку можно видеть. Надежда предлагает Тане воспользоваться ее Надеждиным воображением и посмотреть миниатюры цикла вместе. Таким образом, они, как короткометражки, просматривают «Январь», «Февраль» и «Март».

     - Следующий месяц апрель. Второе название миниатюры «Подснежник».
     - Это Чайковский дал ему такое название? – поинтересовалась Таня.
     - Нет, это название Чайковский получил от издателя журнала «Нувеллист» Николая Матвеевича Бернарда. Это он заказал Чайковскому цикл «Времена года» и дал второе название каждому месяцу.
     На дисплее ноутбука появилась маленькая группка подснежников, выглядывающих прямо из снега.
     - Ну что, приступим, - сказала Надежда и запустила звуковую дорожку.
     Зазвучала музыка.
     - Вот так весну в апреле представил Петр Ильич. Грациозную, почти воздушную, танцующую вальс, - начала Надежда свой рассказ. - Она едва касается ногами земли, но там, где это происходит снег тает, и талая вода начинает журчать ручьями.
     Мелодия перешла в более низкий регистр.
     - Это весна наклонилась к земле и стала прикладывать к ней ладони – то к одному, то к другому месту. И от ее теплого прикосновения то тут, то там стали появляться проталины. А на месте тающего снега показались пышные плотные группы узких, длинных, зеленых листочков.
     Музыкальные фразы стали короткими и быстрыми.
     - Это подснежники торопятся выпустить тонкие, зеленые стебельки с белыми бутончиками на верхушке. Бутончики, словно головки, склоняются вниз и расправляя лепестки, становятся похожими на белоснежные, фарфоровые колокольчики, - описала музыкальные фразы Надежда и продолжала: - Весна теплым ветром коснулась деревьев, и застрявший в ветвях снег растаял и звонкой капелью падает в лужицы талой воды, перекликаясь с журчанием ручьев. Земля откликается на эти звуки глубоким проникновенным вздохом. И снова, и снова появляются все новые подснежники. Кажется, они уже повсюду. И капелью охвачено все вокруг. И земля уже не вздыхает, а дышит полной грудью. Но весна в ритме вальса устремляется все дальше и дальше. Снова наклоняется к земле. И уже новые проталины наполняются подснежниками, и снова звенит капель.

     - Миниатюра, посвященная маю, получила название «Белые ночи». И разумеется, для Чайковского белые ночи были связаны с Петербургом, - сказала Надежда и вывела на дисплей фотографию белой ночи на набережной Санкт-Петербурга. - Сумерки синего часа, - уточнила Надежда запечатленное на фотографии время. – Время, когда исчезают тени, а окружающий ландшафт приобретает темные оттенки синего цвета и становиться таинственным. Представь, мы с тобой в девятнадцатом веке, стоим на набережной Невы вблизи разводного моста. Его крылья подняты почти вертикально. Вдалеке виден Исакиевский собор. А перед нами - Нева. С моря дует ветер и Нева вся в волнах, кое-где на них можно заметить белых барашков. Так называют вспененную ветром воду на гребнях волн.
     Надежда включила музыку.
     - «Невы державное теченье», - прокомментировала она полившуюся из динамиков музыку. – Мы любуемся рекой, рассматриваем дома, в окнах которых горит желтый свет, так гармонирующий с темно-синим цветом неба и реки. Но вот набегает тучка и брызжет дождем. Мы поспешно раскрываем зонтики, капли барабанят по их куполам. Но едва мы спрятались под зонтиками, как тучка уже умчалась дальше. А наше внимание вновь приковала Нева. Вот мы слышим шум воды. Это киль судна рассекает водную гладь. К разводному мосту приближается большая шхуна. Паруса на мачтах наполнены ветром. Вот она проходит мост и предстает перед нами во всей красе.
     - Музыка звучит так торжественно, - заметила Таня.
     - Шхуна удаляется, бурление воды становится все тише и тише, -  продолжила описание музыки Надежда.
     Музыка вновь стала похожа на бурлящую воду.
     - Это еще одна шхуна? – спросила Таня.
     - Нет, сейчас ты поймешь это, - ответила Надежда.
     - Ой, корабль совсем маленький! – изумилась Таня, когда бурление воды очень быстро сменилось темой Невы.
     - Наверное это какой-нибудь припозднившийся и заплутавший пассажирский пароходик.
     - Пассажирский пароходик? – удивилась Таня.
     - Да-да, в девятнадцатом веке пассажирские пароходики были обычным транспортом в Санкт-Петербурге. Мостов было мало, а рек и каналов много. Так что петербуржцам приходилось часто плавать по городу. В двадцатом веке положение изменилось – мостов стало много и надобность в пароходиках отпала. Пока мы рассуждали на эту тему, снова набежала дождевая тучка и мы снова спрятались под зонтиками. Но вот пролетела и эта тучка, и мы снова любуемся Невой и ее набережными.

     - За маем, как и положено, следует июнь, - сказала Надежда, после того, как затихли последние звуки мелодии «Белых ночей». – Второе название миниатюры, посвященной ему – Баркарола. Барка – по-итальянски лодка, а баркаролой в Италии называли песни лодочников. Николай Матвеевич Бернард выбрал для этой миниатюры эпиграфом четверостишье.
     «Выйдем на берег; там волны
     Ноги нам будут лобзать;
     Звезды с таинственной грустью
     Будут над нами сиять»
     - Лобзать? Это как? – спросила Таня
     - Лобзать – это значит целовать. Прикосновение набегающих волн к ногам поэт Плещеев сравнил с поцелуем, - объяснила Надежда. – Предстоит лодочная прогулка по речке, поздним вечером. И я думаю, что в это романтическое путешествие, силой воображения, нам лучше всего отправить две молодые семейные пары.
     Надежда включила музыку.
     - Итак, плывущая по речке лодка мерно, в такт всплескам весел, покачивается на воде. По берегам речки лес. Деревья подступают вплотную к воде. Ближе всех к ней ивы. Их длинные гибкие веточки, кажется, кончиками задевают воду. Чуть дальше от воды - ольхи и черемухи. Чуть повыше - березы с осинами и ели с остриями конусовидных крон, устремленных в небо. На небе полыхает закат. Кроны лиственных деревьев раскидистые, ажурные, сквозь них легко пробивается оранжевыми лучами оранжевое солнце. Неподвижные облака вокруг солнца тоже оранжевого цвета. Солнце опускается все ниже и уходит за горизонт. Оставшиеся без солнца облака напоминают покрывающиеся серым пеплом угольки в догорающем камине. Небо становится все темнее. Из-за крон деревьев выплывает луна, огромная и желтая. Деревья в сумерках напускают на себя таинственный вид. Но наша беззаботная и отважная компания чувствует себя прекрасно. Лунный свет добавляет романтики путешествию по реке. Но течение неожиданно меняется. Лодка вплывает в мелководье переката. Вода с шумом плещется вокруг нее. Стремительный поток увлекает лодку за собой. И только искусство сидящих на веслах гребцов, и их отличное знание русла реки, спасает лодку от опасности налететь на камни, а компанию искупаться в речной воде. Последние метры переката и лодка выплывает на плес. Берега разбегаются в стороны, дно реки уходит вглубь, течение замедляется так, что вода кажется неподвижной. На поверхности воды, как в зеркале, отражаются уже белая небольшая луна и звезды. И кажется, что лодка плывет среди звезд. Плес кончился, берега возвращаются, русло речки принимает прежний вид, и лодка опять мерно покачивается в такт всплескам весел. Мимо проплывает притихший под луной и звездами лес. Но благодушное настроение нарушает одна из дам. Она, внимательно посмотрев на небо, сообщает, что набегает туча, и хорошо бы пристать к берегу. Она настаивает, очень настаивает на этом. В подтверждение ее слов на головы компании падают капли дождя. «Ну вот, я же говорила», - слышится ее упрек беспечной компании. «Да, да», - отвечает ей мужчина (по-видимому муж). «Быстро, быстро», - торопит дама. «Да, да, мы стараемся». Лодка быстро приближается к берегу. Вот она уже на мелководье. Пристает к берегу. И нашим путешественникам остается только, как можно быстрее укрыться от непогоды в дачном поселке, расположенном недалеко от речки.
     - А почему луна над деревьями большая и желтая, а когда она высоко в небе то маленькая и белая? – спросила Таня.
     - Хороший вопрос. Постараюсь на него ответить, - пообещала Надежда. – Большой размер луны на высоте, близкой к горизонту – это лунная иллюзия, особенность восприятия наших глаз. А изменение цвета – это уже не иллюзия. Свет луны на высоте, близкой к горизонту проходит через более толстый слой атмосферы, и этот слой, как фильтр, задерживает часть зеленых и голубых лучей, но беспрепятственно пропускает желтые, оранжевые и красные. Чем больше пыли в атмосфере, тем больше задерживается в нем зеленых и синих лучей, и тем краснее луна. Когда луна высоко в небе, то более тонкий слой атмосферы, пропуская больше зеленых и синих лучей, делает луну белой.
     - У луны разные лучи? – удивилась Таня.
     - Вот о спектре лунного и солнечного света мы с тобой поговорим отдельно и в другое время, - сказала Надежда. – Договорились?
     - Договорились.

     - Июль, август, летние каникулы, - мечтательно произнесла Таня. - А у Чайковского они тоже посвящены отдыху? – спросила Таня.
     - Нет. Петр Ильич посвятил их деревенскому труду. В июле в деревне начинается сенокос. Кстати, второе название июльской миниатюры – «Сенокос». Правда, несмотря на трудовую деятельность и притом нелегкую – это праздничная пора. Да-да, - отвечая на удивленный взгляд Тани, сказала Надежда. – Событие, которого ждали все, особенно молодежь. Сено косили сообща. Надевали праздничную одежду. Ну и понятно, что молодые люди, что девушки, что парни пытались щегольнуть своим нарядом, как на своеобразных смотринах. На сенокос отправлялись рано утром, пока трава стояла в росе. Такую траву косить легче. Для первого прокоса выбирали опытного, уважаемого косаря, да еще, чтоб и рука у него была легкая. Ну, довольно предисловий, - остановила сама себя Надежда, - пора и музыку послушать.
     - Музыка и в самом деле праздничная, - прослушав первые такты, заметила Таня.
     - Вся празднично разодетая деревня идет на луг с песнями, - начала комментировать звуковую дорожку Надежда. А молодой косарь, вероятно тот, который первый раз будет косить траву наравне со взрослыми, не удержался и пустился в пляс. Вот и первый прокос. Скошенную траву подхватывают граблями женщины и ворошат, и слегка разбрасывают, чтобы она лучше просыхала под солнцем. Наконец, к покосу приступают все. Слышишь звуки, напоминающие легкое жужжание? Это имитация работы косы. Косари уходят все дальше и дальше от края луга.
     - Ой, какая короткая миниатюра! – удивилась Таня.
     - Да и первый день сенокоса самый короткий, - сказала Надежда. – Это как бы задел для основной работы. К тому же он самый праздничный. Всех ждет богатое застолье, песни, хороводы, игры.
     - Здорово в деревне умели веселиться, - задумчиво произнесла Таня. – Но у нас на каникулах тоже ничего! – весело завершила она размышления на праздничную тему.

     - Август, пожалуй, самый напряженный месяц для крестьян, - начала Надежда. – На него приходится самый тяжкий и изнурительный труд – жатва хлебных злаковых культур. Эту работу делали по возможности быстро, чтобы зерно не переспело и не осыпалось из колосьев. Да, второе название августовской миниатюры – «Жатва».
     Надежда включила музыку.
     - О, какой быстрый темп! – удивилась Таня. – У меня такое чувство, что это работает машина.
     - У меня тоже, - отозвалась Надежда. – И под эту музыку мне легче всего представить работу комбайна.
     Надежда остановила звуковую дорожку, выудила из интернета видео с работающим комбайном и включила музыку. Под темпераментный звукоряд замелькали планки барабана комбайна.
     - Здорово! – оценила Таня. – Ну прям очень подходят друг другу.
     Аккорды устремились в нижний регистр. На видео зерно через желоб посыпалось в кузов подъехавшего к комбайну грузовика. Секунды спустя аккорды устремились в верхний регистр. Таня вопросительно посмотрела на Надежду.
     - А это растущая вверх гора зерна в кузове грузовика, - пояснила Надежда.
     Мелодия обрела неспешный, раздольный темп.
     - Обеденный перерыв, - объявила Надежда. – Наконец, можно разогнуть спину. Я, надеюсь, ты понимаешь, что во времена Чайковского никаких комбайнов в том числе и грузовиков не было. Хлеб убирали серпами низко склоняясь к земле. Во время обеда можно было выпрямиться, окинуть взглядом хлебное поле. И если дул ветер, то поле напоминало золотистое море с бегущими по нему волнами. Это так красиво! А кроме того во время обеда можно было не только перекусить, но и поговорить, или даже немного поспать, пережидая летний зной. Обеденный перерыв мог длиться часа три. Судя по всему, завязался разговор. Вот женские голоса, а вот мужской.
     - Значит и мужчины убирали хлеб серпом? – спросила Таня.
     - В основном они работали на сложных участках, например, там, где кочки. И работали косой-горбушей. Она напоминает серп, но больше и тяжелее него.
     - А эти высокие ноты, это что детский голос? – удивилась Таня.
     - Да, дети тоже убирали урожай. С восьми до двенадцати лет были на подхвате, могли вязать снопы. С тринадцати лет работали наравне со взрослыми.
     - Но это же эксплуатация детского труда! – возмутилась Таня.
     - Законодательство Российской Империи в этом вопросе очень отличалось от современного.
     Музыка вновь обрела первоначальный темп, но Надежда опять остановила звуковую дорожку.
     - Я полагаю, прежде чем дослушать миниатюру до конца, тебе следует увидеть, как работают серпом.
     На видео пожилая женщина ловко и быстро ухватывала горсть стеблей пшеницы, тут же подрезала ее серпом и быстро ухватывала и подрезала следующую. Подрезав три горсти, перекидывала пучок назад и клала его на землю.
     - Думаю, что молодые женщины делали это еще быстрее, - сказала Надежда. – Так что с темпом Чайковский не погрешил.
     На видео женщина, подхватив несколько пучков, перетянула их поперек скрученным, тонким пучком стеблей пшеницы и бросила на землю.
     - А вот и сноп, - прокомментировала действия женщины Надежда. – Обычно потом, когда навяжут достаточно снопов, их по десять штук ставят колосьями вверх, прислонив друг к другу в виде шалашика, на просушку. Продолжаем слушать.
     Мелодия снова заспешила быстрым темпом. Аккорды опять устремились вниз.
     - Если снопы вяжут несколько человек, то они просто сыплются на землю, - сказала Надежда.
     - А если несколько человек строят из снопов шалашики, то этот процесс озвучивают аккорды, бегущие вверх? – спросила Таня.
     - Совершенно верно, - улыбнулась Надежда.
     Музыка отзвучала. Таня вздохнула и печально произнесла:
     - Бедные крестьянские дети, у них совсем не было детства. Они и в школе, наверное, не учились?
     - В нашем современном понимании детства у них не было, но все не так печально, - отозвалась Надежда. – В школе они учились зимой. Хотя образование было довольно скудным – закон Божий, чтение, письмо, арифметика. Обучение длилось года три. Но досуг у них все же был. Зимой – коньки, санки, игра в снежки, лепка снеговиков. Летом – рыбалка, купание в речке, собирание грибов, ягод, вечерние костры с песнями. А еще лапта, жмурки, догонялки, городки и казаки-разбойники. И это еще не весь перечень.
     - Ну это уже кое-что, - повеселела Таня.

     (Продолжение следует).