Гнев Ахилла

         Как часть цикла "Возвращение к Одиссею".      

     Когда заходит речь о гневе Ахилла, главной теме "Илиады", обычно  его причиной называют ссору Ахилла с Агамемноном из-за наложницы Брисеиды.  Это не совсем точно - в том смысле, что у Гомера всё обстоит намного сложнее, и отнятие Агамемноном у Ахилла Брисеиды – это уже самый конец истории зарождения и вызревания гнева героя.
     А дело было так. Шёл десятый год осады. В стане ахейцев, и без того уставших от затянувшей осады, начался мор. Естественно, стали раздаваться голоса о необходимости возвращения домой.
      На собрании об этом во всеуслышание заявил Ахилл. Но предложил прежде выяснить,  за что на греков была ниспослана чума, обратившись за ответом к какому-нибудь жрецу, прорицателю или толкователю снов.
      Агамемнон должен был быть благодарным бесхитростному Ахиллу за его прямоту. Потому что поднять вопрос о возвращении открыто, на собрании оказалось мудрым поступком. Иначе недовольство могло бы прорваться в самой радикальной и опасной для вождя ахейцев форме (что позднее и произошло). А так получается, что Ахилл перехватил это недовольство и направил его в управляемое русло. Только вот   прорицатель-птицегадатель Калхас, вызвавшийся  объяснить причину мора, указал на Агамемнона как на виновника произошедшего.
     Царь Микен захватил Хрисеиду, дочь Хриса, жреца бога Аполлона. В качестве добычи. В самом по себе этом поступке, с точки зрения нравов того времени, ничего недостойного не было. Но вот дальше он точно повёл себя недостойно.
     Хрис предложил Агамемнону за дочь богатый выкуп. По-хорошему, опять-таки согласно нравам того времени, Агамемнон должен был бы отдать дочь, но вместо этого он грубо прогнал старика отца. Хрис обратился за справедливостью к Аполлону,  и тот наказал греков - стал своими стрелами (чумными) поражать сначала собак, а потом и людей. И теперь, чтобы умилостивить Аполлона, надо отдать Хрисеиду отцу, причём, без выкупа.    
      Агамемнон вынужден был согласиться, но потребовал, чтобы ему возместили утраченную награду из захваченной греками общей добычи. Ахилл возмутился столь наглым требованием, обвинив Агамемнона в корыстолюбии.
     Может быть, это требование Агамемнона было вызвано и не корыстолюбием или, по меньшей мере, не одним только корыстолюбием. Когда он был назван виновником мора, его авторитет, и без того далеко не непререкаемый, естественно, пошатнулся, и он счёл нужным продемонстрировать свою власть как главного ахейского царя и вождя.   
    В ответ на обвинения Ахилла Агамемнон заявил, что он всё равно отберёт Брисеиду у одного из ахейских вождей, но потом.
    Когда Гомер перечисляет тех вождей, за счёт кого Агамемнон выразил на намерение компенсировать потерю Хрисеиды, он тем самым сразу же сразу обозначает «список» главных ахейских героев. Это - Ахилл,  Аякс и Одиссей. Последний уже в «Илиаде» характеризуется как равный по уму Зевсу. 
    Что же касается Ахилла, то он вскипел сразу же, на этом собрании.  Герой поносил Агамемнона самыми последними словами, упрекал его в неблагодарности, поскольку он, Ахилл, отправился в поход на Трою по призыву Агамемнона, не имея никаких личных претензий к троянцам. И уже тогда он грозился покинуть греческий стан и вернуться домой. Только Афина кое-как  смогла его успокоить и удержать от выполнения угрозы.
     Агамемнон отпустил Хрисеиду.  Кстати, отвёз её к отцу на корабле Одиссей -  ему было поручено это деликатное дело. Но ахейский вождь не забыл своего обещания и  прислал посланников за компенсацией не к Аяксу и не к Одиссею, а, конечно,  к надерзившему ему Ахиллу. 
     Тот отдал женщину, но счёл себя обесчещенным и после этого дал полную волю своему гневу.
     Если проследить все этапы возникновения гнева Ахилла, то ясно, что герой ополчился на Агамемнона,  когда несправедливость ещё не затрагивала  лично его одного.
     Доблестный Ахилл выступил в защиту справедливости от имени всех ахейцев, которые откликнулись на зов царя Микен и приплыли с ним под стены Трои. 
     Он сделал то, на что мало бы кто осмелился, – высказал правду  в лицо вождю*. Сначала о том, что, возможно, придётся прекратить осаду Трои, если  обстоятельства окажутся сильнее греков, а потом и о его, Агамемнона, недостойном поведении как вождя.  Мало того, что греки несли потери во время девятилетней  осады и постоянных вылазок троянцев, так теперь их ряды косит чума, непосредственным виновником которой является Агамемнон, а он хочет, чтобы и за его личную вину отвечали все греки –  теперь ещё и  материально. 
               
                .......

      Итак, ссора между Агамемноном и Ахиллом возникла из-за несправедливости, допущенной царём Микен в отношении всех греков, которые последовали за ним.
    Из гомеровского повествования вырисовывается довольно неприглядный портрет этого человека, и симпатии слушателей-читателей на стороне "многосветлого" Ахилла,несмотря на резкость взятого им тона.      
    Но вот что странно - сказитель почему-то «переводит стрелки» на Ахилла, делая главной темой «Илиады» осуждение вовсе не Агамемнона, а сАмого доблестного ахейского героя.
    Прежде чем попытаться дать объяснение этой странности, проследим, что произошло после отъёма у Ахиллы Брисеиды.
    Разгневанный и разобиженный герой отстраняется от участия в боях. Греки без него терпят поражение за поражением от троянцев, совершающих во главе с Гектором дерзкие вылазки из-за крепостных стен и несут огромные потери (всё это «делалось» «волею Зевса» Зевса, к которому обратилась Фетида, мать Ахилла).
    На этом фоне опять возникают «панические» «капитулянтские» настроения. Чтобы их пресечь, Агамемнон пытается повторить то, что сделал Ахилл, - озвучить публично идею возвращения домой. Он-то рассчитывал, что остальные ахейские вожди устыдятся и воспротивятся этому предложению, но они все радостно кинулись к своим кораблям. И только один Одиссей, тот, кто, может быть, больше всех жаждал скорейшего возвращения домой, не поддался этому порыву и сделал всё, чтобы остановить бегство греков.   
    Затем бунт «снизу» против Агамемнона поднимает воин Терсит (горбатый и хромоногий), тоже во всеуслышание заявляя о необходимости бросить осаду. И опять в дело вмешивается Одиссей. Он пресекает  попытку бунта в зародыше, ударив Терсита царским жезлом по горбу, чем вызывает смех в войске и молниеносное падение авторитета Терсита.
    После отстранения Ахилла ситуация балансировала на грани полного провала греческого «предприятия».
    Более того, поведение героя оборачивается и лично против него самого, приведя к гибели Патрокла, с которым  Ахилл был не разлей вода с самого детства (были самыми близкими друзьями или любовниками).
    Даже тогда, когда троянцы стали  теснить греков к морю и подожгли их корабли, Ахилл не соизволил покинуть свою палатку и прийти на помощь. Вместо него, во главе отряда мирмидонян, облачившись в его знаменитые доспехи (выкованные Гефестом), отправился Патрокл.  В ходе одного одного из  сражений  он был убит Гектором, завладевшим к тому же доспехами Ахилла.
    Только гибель друга заставляет Ахилла, наконец-то, вернуться в строй и поправить положение дел для греков.
    Таким образом, Ахилл своим поведением поставил под удар общее дело греков - осаду Трои, возвращение Елены и восстановление чести Менелая (брата Агамемнона), а в его лице и вообще чести всех греков.
    Его ссора с Агамемноном началась с того, что он встал на защиту всех, кто пришёл под стены Трои, от самоуправства Агамемнона. Да и вообще, потребовав выяснения причин мора, грозившего грекам необходимостью вернуться домой, «не солоно хлебавши, он тогда спас ситуацию  - благодаря ему удалось избежать позорного исхода.   
    Но с того момента, как он отказался участвовать в сражениях, они с Агамемноном поменялись ролями. Теперь он, Ахилл, стал угрозой греческому делу, а Агамемнон в качестве главного вождя, несмотря на все свои недостатки, оказался носителем и выразителем  идеи, объединившей всех греков.   
    Таким же носителем и выразителем «греческой идеи» выступает и Одиссей, когда помогает Агамемнону удержать греков у Трои вопреки своему личному желанию вернуться домой.
    Гомер показывает всю сложность и неоднозначность ситуации, когда «государственный», «общенациональный»  интерес (употребляю эти понятия применительно к микенскому периоду древнегреческой истории с определённой долей условности) сталкивается с личной обидой.
    А вот вывод Гомера однозначен. Даже в том случае, когда  герой оказался обиженным совершенно несправедливо и прав в своём гневе на обидчика, если он поставил свою личную обиду и свой гнев выше интересов общего дела, он заслуживает осуждения.      
    И уже только в одном этом выводе древний Гомер вечно актуален и прекрасно «накладывается» на современность (как любят «раскручивать», «растравлять» личные обиды – будь то  отдельных граждан, будь то целых народов, ради достижения разрушительных целей!)

               .......

     А вот ещё одна любопытная деталь. Как я уже говорила, в зачинах к своим поэмам Гомер сразу же обозначает их главную тему и в общих чертах очерчивает сюжет. «Илиада» - о «губительном» гневе Ахилла, о том, как этот гнев погубил множество ахейцев – их души отправил в Аид, а тела оставил на растерзание псам.      
     Но «Илиада» на возвращении Ахилла в строй не заканчивается. И даже на поединке Ахилла с Гектором она не заканчивается. Действие поэмы продолжается и после того, как Ахилл одерживает в этом поединке блистательную победу. То есть действие продолжается как бы за рамками заявленного сюжета о бедствиях, принесённых грекам «губительным» гневом Ахилла.   
     Поединок самых доблестных героев, закончившийся надругательством «многосветлого»  Ахилла над мёртым телом «шлемоблещущего» Гектора, - кульминация «Илиады».
     Тогда опять закономерно возникает  вопрос:  мы  находимся всё ещё «Илиада» в пределах темы, заявленной в начале «Илиады», в пределах истории гнева Ахилла или нет?  Ведь начало этому гневу было положено ссорой героя с Агамемноном, и направлен он был на Агамемнона. А тут Агамемнон уже не причём.   
     Получается, что история гнева Ахилла ещё не закончена. Хотя объект, на который направлен его гнев, теперь действительно изменился. Им становится Гектор, убивший Патрокла. Но сам гнев Ахилла остаётся таким же необузданным, таким же вышедшим из-под всякого контроля с его стороны, как и прежде.
     Не Ахилл владеет своим гневом, а гнев владеет им. И в таком состоянии он, одержав победу над Гектором,

               … недостойное дело задумал
    Сзади ему на обеих ногах проколол сухожилья
    Между лодыжкой и пяткой, продернул ремни, к колеснице
    Тело его привязал, голове ж предоставил влачиться.
    Поднял доспех знаменитый и, с ним в колесницу вошедши,
    Коней ударил бичом. Не лениво они полетели.
    Тучею пыль над влачимым взвилась, растрепались
    Черные волосы, вся голова, столь прекрасная прежде,
    Билась в пыли. В то время врагам громовержец Кронион
    Дал над трупом его надругаться в его же отчизне.
    Так его вся голова загрязнялася пылью»

      Всё это происходило на глазах нечастных родителей – Приама и Гекубы, а потом и жены Андромахи, прибежавшей на стены Трои на крик и плач.
      Захватить победителю тело поверженного врага было важным, поскольку оно считалось трофеем. Заполучить его обратно можно было за выкуп: после сражения выигрывшие хоронили своих мертвых, а проигравшие просили победителей вернуть им тела  своих. Если договориться не удавалось, трупы побеждённых оставались не оплаканными и не погребёнными («на съедение псам»). Поэтому за убитые тела часто разыгрывались отдельные биты. В «Илиаде» Менелай не даёт завладеть телом Патрокла, а за пределами «Илиады» Аякс отбивает тело уже самого Ахилла,
     Но надругательство над мертвым телом было противно обычаям и считалось недостойным поступком, поступком, противоречившим «законам божеским и человеческим».
     Тут надо добавить, что, прежде, чем  Ахилл привязал тело Гектора к колеснице, чтобы протащить его волоком до греческого лагеря, он отдал его на поругание ахейским воинам.

     Сбежались другие ахейцы
     И с изумленьем смотрели на рост и на образ прекрасный**
     Гектора. Каждый спешил удар нанести его телу.
     Так не один говорил, поглядев на стоявшего рядом:
     "На осязание Гектор, ну, право же, сделался мягче,
     Нежели был, как бросал на суда пожирающий пламень!"
     Так не один говорил, подходил и пронзал его пикой.
 
             .......

      Гектор – главный герой троянцев, на котором во многом держалась успешная оборона Трои. От его меча погибли многие греки, особенно после того, как Ахилл, который единственный мог с ним совладать,  «засел» в своей палатке. Но Гектор защищал родной город. Он был честный воин, и Патрокла он убил тоже в честном поединке.
      Вообще у Гомера Гектор - это  самый человечный герой.  Во всех смыслах - и по благородству поведения, и по тому, что он, будучи человеком, обладал не столь «железным духом», как родственный богам Ахилл. Чисто по-человечески ему были свойственны и сомнения, и страх.   
      И он никак не заслуживал того, что сделал с его телом Ахилл.
      Ещё до поединка, Гектор обратился  к Ахиллу с  предложением договориться, что, кто бы из них ни одержал победу, он отдаст тело побеждённого своим. Ахил категорически отказался:

     "Гектор, навек ненавистный, оставь говорить об условьях!
      Как невозможны меж львов и людей нерушимые клятвы,
      Как меж волков и ягнят никогда не бывает согласья,
      Друг против друга всегда только злое они замышляют.
      Так и меж нас невозможна любовь; никаких договоров
      Быть между нами не может»

      Затем, уже получив смертельный удар в шею (Афина и тут подусетилась – помогла), Гектор умоляет Ахилла    "Ради души и колен твоих, ради родителей милых» отдать его тело за богатый выкуп родителям, не бросая на съедение собакам.         
      Ахилл отказывается в ещё более жёстком тоне, не соглашаясь отдать его тело  ни за какой выкуп, хоть даже, если бы ему предложили столько золота, сколько весит Гектор (а он, учитывая его рост и мощь, должен был весить наменого больше. чем обычный человек). И  при этом говорит:

     «Если бы гневу и сердцу свободу я дал, то сырым бы
      Мясо срезал я с тебя и съедал его»

      В отношении к Гектору после гибели Патрокла гнев Ахилла достигает своего пика, своего апогея. Непосредственные причины этого гнева совершенно разные. И это говорит о том, что гневливость – черта, присущая характеру Ахилла, то, что наряду с доблестью, определяет его характер, «физиономию» его души.         
      И всё же, несмотря на различие ситуаций, в которых проявляется гнев героя, мы имеем дело не с двумя отдельными историями, а с одной и той же, разворачивающейся по нарастающей, историей гнева как определённого психологического состояния.
      Приобрёл бы гнев Ахилла столь яростный характер, если бы герой не чувствовал за собой вины за гибель Патрокла? Не спроецировал ли он на благородного Гектора гнев, направленный на самом деле против самого себя?   
Похоже, что дело обстоит именно так. И концовка «Илиады» подтверждает такое предположение.      
      Но, прежде чем закончить историю гнева Ахилла, зададимся ещё одним вопросом - да что же это за гнев такой у Ахилла, если он, по его словам, мог бы даже съесть убитого им противника?
      Ведь, оказывается, что, надругавшись над телом Гектора, «многосветлый» герой, ещё сдержал себя, не дал своему гневу полную волю. Хотя уже одного надругательства было достаточно, чтобы перейти границы человечности.
      Ахилл сам раскрывает природу своего гнева как звериную, хищническую. Неслучайно же он приравнивает себя к львам в противоположность людям и к хищникам-волкам в противоположность овцам, стадным, одомашненным животным.
      Ахилл на пике гнева – настоящая «белокурая бестия» (Ф.Ницше).

                Продолжение следует               
               
   
*А если бы и высказал, как впоследствии презренный Терсит, то его слово по весу всё равно несравнимо было бы со словом Ахилла, у которого оно было подкреплено несомненной героической доблестью. Одно и то же, сказанное разными по своему человеческому масштабу людьми, - вовсе не то же самое. Эту древнегреческую истину потом повторит такой знаток древнегреческих текстов, как Ф.Ницше.

**Ничего не имею против актёра, который сыграл Гектора в «Трое» (2004). Но, справедливости ради, по своей человеческой фактуре он мало соответствовал образу из «Илиады».
    Гомеровский Гектор отличался внешне большим ростом и соответственно обладал огромной силой. Он один якобы убил 37 тысяч ахейцев.
    Но Гектор был человек на все  сто процентов, в то время как  Ахилл – сын морской нимфы Фетиды, т.е. отчасти был божественной природы. Поэтому Гектор, оказавшись лицом к лицу с разгневанным Ахиллом, даже поначалу смалодушничал и обратился в бегство (трижды обежав стены Трои) и только потом (к тому же "коварно" обманутый Афиной, принявшей облик его брата) остановился, чтобы принять бой.
     Исход сражения был предрешён заранее, но благодаря "коварству" Афины, надо признать, Гектор погиб как настоящий герой. Что соответствовало и его собственному намерению, когда он вопреки просьбам отца, предрекавшему ему смерть в бою с Ахиллом, решил сражаться.