На этапе

Девушка в сером скромном платье, светловолосая, с
огромными испуганными глазами в тихом коридоре КПЗ.
Рядом – еще какая-то женщина в надвинутом на лоб
деревенском платке – видны только глаза. И тут же
– Санька, усталый от камерной духоты.
Девушка явно испуганна. В первый раз на этап. Под
следствием. Впереди тюрьма.
А Санька уже знает, что такое зона. И улыбается ей.
– Привет!
– Привет! – отвечает девушка негромко.
– Тебя зовут-то как?
– Надя!
– О, почти Надежда! – пытается развеселить
девушку Санька. Он один разговаривает с ней.
И она улыбается. Улыбка вымученная, жалкая…
Санька не спрашивает, за что ее сюда. Какая ему
разница! Он не прокурор. Он просто отдыхает, глядя
на это прелестное создание. Ему жалко, что она
брошена в эту круговерть отчаяния и страха. Он хочет
просто поддержать ее.
Вытаскивает из своего дорожного мешка какие-то
карамельки. Накануне получил от родных «дачку».
Передает Наде. Она пробует отказаться. Но он
настойчив.
– Пожуешь – дорога длинная…
Он-то знает эту дорогу не понаслышке.
В коридоре начинается суета. Появляется дежурный с
папкой дел. Все. Этап…
Городок еще спит. На улице, в заднем дворике
горотдела тихо. Автобус, который вместо автозака,
ждет. Мужчин, закоцанных попарно наручниками, вводят
в автобус первыми и сажают на задние сиденья,
отгороженные решеткой. Решетку закрывают. Навешивают
замок.
Женщин рассаживают на обычных сиденьях. А впереди у
входа в автобус садятся сопровождающие этап
вооруженные прапорщики. Все готово. Взревел мотор.
– Автозак и то не могут сделать! Ездят как господа,
– говорит один из прапорщиков, с недовольством
косясь на мужчин – тех, что за решеткой. Этот
чернявый громадный человек с автоматом явно
недоволен чем-то своим.
Саньке не до него. Он внимательно глядит на
Надю. Редкая возможность – увидеть девушку так
близко…
– Ты бы поближе ко мне пересела. Тут и поцеловаться
можно, – советует Санька словно невзначай.
И она, вдруг набравшись смелости, аккуратненько
пересаживается на последние сиденья, волоча за собой
свой дорожный мешок.
Они молчат, ожидая реакции конвойных. Но те ничего
не заметили: что-то обсуждают из своих ментовских
новостей.
– Давай поцелуемся, когда еще придется, –
скороговоркой шепчет Санька.
И действительно, девушка совсем рядом, она
придвигается к решетке, и их губы встречаются. Они
целуются страстно, взахлеб…
Автобус едет по сонному городу, и никому нет дела до
этих двух молодых людей, отрывающихся друг от друга,
только чтобы перевести дыхание.
Рядом с Санькой – худой, усталый мужчина. Он
прикоцан одной рукой к руке Саньки, и Санька
невольно тянет его за собой, когда наклоняется всем
телом к решетке, чтобы лицом уткнуться в нее и
почувствовать сладкие девичьи губы. Сосед его по
несчастью молчит. Он все понимает и не мешает им,
Валентине и Саньке, наслаждаться, чтобы не нарушить
их маленькое счастье, не привлечь внимание конвойных.
Так они доезжают до железнодорожного вокзала.
Автобус останавливается в каком-то тупичке. Санька
смотрит на Надю. На ее нежных щеках остались
следы решетки.
– Когда еще свидимся, – рассудительно говорит Санька
и уверенно обещает: – но я тебе напишу на домашний
адрес.
И оба, он и Надя, верят, что так все и будет, и
будут письма, и пройдет это страшное время, и они
будут на воле и встретятся. И эта вера сейчас
помогает им обоим.