Полярный бросок на Тикси

В ночь перед вылетом на приполярный аэродром Тикси в авиационном гараже Марины Беленькой работа кипела так, что стены дрожали. Огромные ворота ангара были распахнуты, а на верстаках высились горы инструмента, датчиков и банок со специальной арктической смазкой АМГ-10.Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов стоял на стремянке у распахнутого капота вспомогательной силовой установки (ВСУ) Боинга, зажав в зубах фонарик. Снизу его страховал слесарь Мирон Олегович Токарев.— Мирон, — глухо проворчал Анисимов, не выпуская фонарика, — подай-ка мне вон тот переходник на три четверти и моток медной проволоки.— Василич, ты опять по своей секретной технологии дублирующий контур ладишь? — ухмыльнулся Токарев, копаясь в ящике с инструментом. — Мы же Боинг к полярному полёту готовим, а не самогонный аппарат на даче!— Ты мне поостри ещё тут, автор хроник! — добродушно прикрикнул старый техник, принимая деталь. — За полярным кругом, когда при минус тридцать пять датчики ПОС (противообледенительной системы) примерзнут и электроника скажет «привет», этот самый «самогонный аппарат» погонит горячий воздух от ВСУ прямо на стабилизатор. Сама Марина Никифоровна потом спасибо скажет!В это время в технологическом отсеке слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев вместе со Смекайло-де-Цопфи и Анжелой Власенко колдовали над блоком управления экспериментальной электроимпульсной системы.— Володя, друг мой, — Смекайло ласково похлопал по распределительному щиту, — эта буржуйская автоматика настроена на нежный европейский ледок. А в Якутии на нас налипнет такая корка, что импульсные соленоиды просто сгорят от перегрузки. Надо загрубить уставки токовой защиты.— Если я подниму порог отсечки до восьмидесяти ампер, у нас на панели предохранителей можно будет яичницу жарить, — усомнился Пиняев, протирая очки.— А мы яичницу Ангелине Викторовне закажем! — рассмеялась Анжела Власенко, ловко зачищая изоляцию на дублирующем кабеле. — Владимир Михайлович, не переживайте, мы со Смекайло схему проверили. Если фаза начнёт гореть, мы её вручную через балластные резисторы пустим. Главное — чтобы крыло «дышало» и лёд скалывало!Из глубины салона показались Лидия Беленькая и Татьяна Андреевна Трофимова, тащившие тяжеленные термоконтейнеры. За ними шла Ангелина Викторовна Мельник, победоносно державшая в руках двухлитровый термос.— Так, полуночники, отставить споры! — скомандовала Ангелина. — Вот вам чай на таёжных травах, а в контейнерах — триста штук мороженых пельмешек, лично сегодня крутила. Пропасть в тундре не дадим!— О, пельмешки — это главный элемент противообледенительной системы экипажа! — обрадовался Смекайло-де-Цопфи, за что тут же получил шутливый подзатыльник от Лидии Беленькой.Марина Беленькая и её 24-летняя ученица Елена Казаченко вошли в ангар в полной лётной экипировке. Марина строго обвела взглядом команду:— Братва, готовность полчаса! Погода в Тикси ухудшается, ледяной шторм. Казаченко, готова к настоящему крещению?— Готова, Марина Никифоровна! — твёрдо ответила Елена, хотя по её глазам было видно, что предстоящий полярный вылет заставляет сердце биться чаще.Часть 2. Полярный полёт: в когтях ледяного облакаЧерез несколько часов тяжёлый Боинг 747 уже шёл на север над бескрайней заснеженной тайгой, сменяющейся тундрой. На высоте 8000 метров небо потемнело, и лайнер влетел в гигантское фронтальное облако, затянувшее весь горизонт.В кабине было напряжённо тихо. Елена Казаченко уверенно держала штурвал, компенсируя болтанку. Марина Беленькая внимательно следила за приборами и за действиями молодой лётчицы. Позади, на инженерном посту, застыли Смекайло и Анжела.— Внимание, вошли в зону сильного обледенения, — спокойно объявила Марина. — Температура за бортом минус тридцать восемь. Казаченко, включай обогрев предкрылков и лобовых стёкол.Елена безошибочно щёлкнула тумблерами:— Есть обогрев.Внезапно самолёт сильно тряхнуло. Лобовое стекло мгновенно, прямо на глазах, начало затягивать белой непроглядной коркой. Раздался жуткий глухой скрежет — это тяжёлый, пористый лед начал стремительно нарастать на плоскостях огромного крыла, ломая аэродинамику. Скорость Боинга поползла вниз.— Марина Никифоровна! — крикнула из салона Татьяна Трофимова. — Телеметрия фиксирует падение подъёмной силы на правом полукрыле на 15%! Датчики обледенения зашкаливают!На пульте бортинженеров истошно завыл зуммер, и загорелось красное табло: «ОТКАЗ ПОС КРЫЛА. ПЕРЕГРУЗКА ПО ТОКУ». Экспериментальная автоматика не выдержала полярных нагрузок и отключилась.— Началось! — крикнул Смекайло. — Анжела, детка, выбило главный автомат правого борта! Импульсные соленоиды заклинило льдом, они не могут пробить корку!— Штурвал тяжелеет! Машина валится на правое крыло! — доложила Елена Казаченко, изо всех сил удерживая штурвал. Её руки напряглись до белизны в суставах.Марина Беленькая мгновенно перехватила управление:— Держу! Помогай, Казаченко, вдвоём тянем! Смекайло, Власенко, если через две минуты не очистите крыло, мы превратимся в сорокатонную сосульку и рухнем в тундру! Быстро включайте свою смекалку!— Спокойно, командир, без паники! Нас так просто не заморозишь! — Анжела Власенко рванула со своего кресла к распределительному щиту КИПиА, на ходу вытаскивая из кармана комбинезона силовые перемычки. — Смекайло, давай схему «плюс-минус километр»! Будем бить током напрямую, в обход сгоревших реле!— Точно, Анжелочка! Давай фазу А напрямую от второго генератора на правый контур! — Смекайло-де-Цопфи схватил массивный изолированный ключ и полез под пульт, где с треском сыпались искры. — Подавай напряжение по моему свисту! Раз, два, три... Давай!Анжела с силой замкнула контакты вручную, удерживая их изолированными пассатижами.— Есть контакт! — крикнула она. — Ток пошёл, девяносто ампер! Приборы горят, но соленоиды ожили!По фюзеляжу Боинга прошёл мощный ритмичный гул, похожий на удары гигантского отбойного молотка: БАНГ! БАНГ! БАНГ! Это экспериментальные импульсные элементы под обшивкой крыла, получив мощный разряд тока в обход автоматики, начали резко деформировать металл, скалывая лёд.— Лида, Таня, что на камерах? — крикнула Марина Беленькая, удерживая вибрирующий штурвал.— Лёд пошёл! Лёд отлетает кусками размером со стол! — радостно закричала из салона Лидия Беленькая. — Правая плоскость чистая! Подъёмная сила восстанавливается!— Умницы! — выдохнула Марина, почувствовав, как Боинг снова стал послушным и легкокрылым. — Казаченко, забирай штурвал, выводи на эшелон выше облаков, там воздух суше!Елена Казаченко, уже действуя хладнокровно и чётко, плавно потянула штурвал на себя. Гигантский лайнер пробил верхнюю кромку ледяного тумана и выскочил в чистое, ослепительно синее полярное небо, залитое ярким арктическим солнцем.Часть 3. Победа и полярные пельмениЧерез час Боинг 747 плавно и мягко, словно огромная белая птица, коснулся заснеженной полосы аэродрома Тикси. Насмерть перепуганные местный диспетчер и начальник метеослужбы бежали к самолёту, ожидая увидеть покрытый льдом аварийный борт.Но когда открылась основная дверь, по трапу первой сошла Марина Беленькая — весёлая и ни капли не уставшая. За ней с гордо поднятой головой шла Елена Казаченко, сдавшая самый главный экзамен в своей жизни.А следом Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко тащили тот самый контейнер, из которого уже валил пар. Ангелина Мельник прямо на морозном полярном воздухе открыла термос с уксусом и перцем.— Ну что, полярники! — громко объявила Марина Беленькая, обнимая свою верную братву под аплодисменты Василия Васильевича, Мирона Токарева и Володи Пиняева, которые первыми прибежали из технологического отсека. — Испытания выполнены! Казаченко — теперь ты настоящий лётчик-испытатель, в ледяном аду не дрогнула! А Смекайло и Анжеле за ручную реанимацию системы — выписать двойную порцию пельменей!Вся команда дружно рассмеялась, налегая на горячее угощение прямо у подножия спасённого Боинга. Полярный шторм был побеждён, а впереди авиационную братву ждали новые, ещё более захватывающие предполётные задания. Вот и полярной сказки конец, а кто читал да сопереживал — ВЫСШЕГО ПИЛОТАЖА МОЛОДЕЦ!