Воздушное счастье

В тот день шарик был просто чудом. Он висел на верёвочке тугим, глянцевым боком, пах свежей резиной и немножко — солнцем, которое только что вымыл дождик. Миша сжимал нитку в кулачке так крепко, что побелели костяшки, и шарик нетерпеливо дёргался вверх, будто хотел рассказать небу что-то очень важное.
— Держи, сынок, — улыбнулся папа, — только не отпускай.
Но Миша засмотрелся на пролетающую птицу. Пальцы сами собой разжались — и шарик, освобождённый, легко подпрыгнул, крутанулся и стрелой понёсся в синюю высь. Ветка старого дуба, росшего у самой аллеи, преградила ему путь — раздался сухой, но совсем не громкий звук: «Т-с-с!» — и от яркой вишни остался лишь крошечный розовый лоскуток, медленно упавший на траву.
Миша стоял неподвижно. В руке у него болталась пустая нитка — лёгкая, почти невесомая, и от этого становилось ещё обиднее. Слёзы подступили быстро, жгли глаза, и мальчик закусил губу, чтобы не разреветься при всех. Но слёзы всё равно покатились — одна, вторая, третья…
Папа опустился перед ним на корточки и крепко обнял. Миша уткнулся носом в папино плечо и всхлипнул.
— Я знаю, как тебе горько, — тихо сказал папа. — Он был такой красивый. Но… посмотри-ка вон туда, наверх.
Миша нехотя поднял заплаканные глаза. Папа показал рукой в сторону, где над верхушками клёнов плыло большое, пушистое, удивительно круглое облако. Оно подсвечивалось солнцем с краю и казалось почти розовым.
— Видишь? — спросил папа. — Точь-в-точь наш Шарик. Только теперь он не на ниточке, а сам решает, куда плыть.
Миша всхлипнул ещё раз, но уже тише. Он прищурился. И правда — облако двигалось плавно, важно, как будто смотрело на него сверху и улыбалось.
— А знаешь, — продолжал папа, чуть слышно, на ухо, — я думаю, он не лопнул. Просто его цветная оболочка стала мала. Он вырос и скинул её, как ракета скидывает ступень, когда выходит в космос. Теперь он большой, свободный и может путешествовать по всему небу. И звёзды ночью — это его друзья.
Миша задумался. Он посмотрел на пустую нитку в своей ладони, потом снова на облако. Слёзы на его щеках уже высохли.
— Он не умер? — шёпотом спросил мальчик.
— Нет, — твёрдо ответил папа. — Он просто стал настоящим.
Миша глубоко вздохнул, вытер нос рукавом, и вдруг на его лице появилась слабая, робкая улыбка. Он поднял руку с ниточкой и помахал облаку.
— Привет, Шарик! — крикнул он в небо. — Лети! Только если встретишь самолёт, не подлетай близко, ладно?
Облако чуть дрогнуло, словно кивнуло, и поплыло дальше, к горизонту.
Миша ещё долго стоял с папой на аллее, глядя в небо. И ему казалось, что где-то там, среди синевы, живёт теперь его шарик — большой, счастливый и по-настоящему свободный. А пустая ниточка он аккуратно сложил и положил в карман. На память о самом важном полёте.