Из ледяного ада в пекло!

После ледяного крещения в Тикси авиационная братва Марины Беленькой не успела даже толком смыть с себя полярную копоть. На дворе стоял всё тот же знойный июнь 2026 года, и прямо из Якутии переоборудованный Боинг 747-лабораторию перебросили на засекреченный испытательный полигон в самую гущу пустыни Каракумы. Новое правительственное задание требовало проверить, как поведёт себя новейшая гидравлика и навигационные чипы отечественной сборки при экстремальной жаре выше плюс пятидесяти градусов.Перед вылетом в авиационном гараже Марины, развёрнутом прямо в надувном походном ангаре посреди барханов, появился новый колоритный персонаж. Из калины-полуторки, подняв тучу жёлтой пыли, вылез коренастый мужчина в выцветшей панаме, шортах поверх комбинезона и с огромным живым пустынным вараном на плече.— Здорово, летуны! — громогласно объявил пришелец, снимая солнцезащитные очки. — Я Каракумский Пахомыч (по паспорту — Семён Пахомович Суховей), ваш новый ведущий инженер по выживанию в экстремальных экосистемах и знаток местных ветров. А это мой напарник — Гоша, он вместо термометра. Если Гоша бледнеет — значит, на улице за пятьдесят и пора прятаться в тень.— О, у нас пополнение в зоопарке! — хохотнул старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов, вытирая пот со лба. — Слышь, Пахомыч, твой Гоша гайки крутить умеет? А то у нас от этой жары на Боинге уплотнители на третьем гидроконтуре сохнут как курага.— Гоша не крутит, Гоша вдохновляет! — подмигнул Пахомыч, бережно пересаживая варана на инструментальный ящик к слесарю Мирону Токареву. — Вы лучше за амортизаторами шасси следите, парни. В здешнем воздухе плотность нулевая, сажать махину будете как на подтаявшее масло.Слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев в этот момент отчаянно обмахивался чертежом:— Товарищи, у меня в отсеке радиоэлектронного оборудования кондиционер не справляется. Процессоры нагрелись до предельных семидесяти градусов! Если откажут вычислители, Боинг на взлёте ослепнет!На помощь мгновенно пришли Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко, которые уже ковырялись в распределительном шкафу охлаждения.— Володя, не дрейфь! — весело воскликнула орденоносный бортинженер Анжела. — Мы со Смекайло этот вопрос ещё в Тикси продумали, когда контуры задом наперёд перебирали.— Точно так, Анжелочка! — подхватил Смекайло, выуживая из кармана моток алюминиевой фольги и портативный углекислотный огнетушитель. — Народная смекалка гласит: если электронике жарко, мы сделаем принудительный контур испарительного охлаждения. Володя, тащи сюда дренажную трубку от кухонного отсека Ангелины! Мы пустим конденсат прямо на радиаторы чипов в обход буржуйской автоматики!Пока инженеры спасали электронику, Ангелина Викторовна Мельник вместе с Лидией Беленькой и Татьяной Трофимовой развернули на верстаке целую фабрику по спасению команды от жажды.— Пельмени в Каракумах не пойдут, — вздохнула Ангелина, разливая по кружкам мутный холодный напиток. — Вот, сварила фирменный айран с мятой и солью на ледяной воде. И для аппетита — вяленая дыня! Марина, Лена, пейте перед вылетом, иначе в кабине спечётесь!Марина Никифоровна Беленькая приняла кружку, залпом выпила и строго посмотрела на свою 24-летнюю ученицу Елену Казаченко:— Ну что, Казаченко, в полярном небе ты у меня не замёрзла. А теперь проверим, как ты будешь дрессироваться в условиях, когда от асфальта идёт тепловой мираж, а штурвал раскалился так, что можно яичницу жарить. Сегодня твой первый самостоятельный взлёт на Боинге при боковом ветре «афганец». По коням!В мареве пустыни: Экзамен на выносливостьЧерез полчаса огромный Боинг 747 вырулил на раскалённую взлётную полосу. Воздух над бетоном дрожал так, что горизонт казался ломаной линией. В кабине за штурвалами сидели Марина и Елена. Позади, обливаясь потом, но сохраняя полную боевую готовность, дежурили Смекайло и Анжела. Каракумский Пахомыч с вараном Гошей устроились в зоне телеметрии рядом с Лидией и Татьяной.— Внимание, экипаж, температура за бортом плюс пятьдесят два, — скомандовала Марина Беленькая. — Казаченко, РУДы на максимум! Взлёт производим с упреждением по курсу, ветер справа порывами до двадцати метров.Елена Казаченко уверенно двинула рычаги вперёд. Четыре мощных двигателя взревели, но из-за разреженного от жары воздуха Боинг разгонялся тяжело, словно нехотя. Полоса стремительно таяла.— Скорость отрыва... Подъём! — крикнула Елена и потянула штурвал на себя.Машина тяжело оторвалась от земли, и в этот момент её накрыл яростный, обжигающий порыв «афганца». Огромное крыло резко просело, Боинг швырнуло к барханам.— Удерживай! Нос по ветру не бросай! — прикрикнула Марина, контролируя каждое движение ученицы. — Работай педалями, Казаченко! Почувствуй, как воздух держит машину! Не давай ей провалиться!Елена стиснула зубы. Капли пота заливали глаза под шлемофоном, но 24-летняя лётчица сработала ювелирно — она вовремя парировала снос рулём направления, поймав плотный восходящий поток от раскалённой земли, и выровняла гиганта.Но тут на пульте бортинженеров раздался тревожный писк.— Смекайло! Давление во втором гидроконтуре упало до критических ста атмосфер! — крикнула Анжела Власенко, указывая на датчик. — Арктические манжеты, которые мы в Тикси ставили, от жары размякли, пошла утечка смеси!— Спокойно, Анжела! — Смекайло-де-Цопфи хитро прищурился. — Помнишь, Пахомыч говорил про зазоры? Пахомыч, а ну-ка, хватай своего Гошу и тащи сюда ту бутыль со шпиндельным маслом, что у тебя в полуторке стояла! Анжела, перекрывай закольцовку контура! Мы сейчас поднимем вязкость системы народным методом — качнём туда густого минерального масла прямо через ручной заправочный штуцер!Каракумский Пахомыч, ловко лавируя по качающейся кабине, передал канистру. Анжела, проявив недюжинную отвагу и сноровку, за считанные секунды подключила шланг и начала качать насос:— Качаю! Смекайло, держи клапан! Есть! Давление пошло вверх! Сто сорок... сто восемьдесят... зафиксировано! Утечка прекратилась, вязкость стабилизировалась!— Красавцы, бортинженеры! — отозвалась по внутренней связи Марина Беленькая. — Казаченко, видишь, как команда работает? Теперь твоя очередь. Заходим на посадку по крутой глиссаде, чтобы не поймать сдвиг ветра над барханами.Елена Казаченко полностью сосредоточилась на приборах. Телеметрия, которую отслеживали Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова, показывала идеальную траекторию. Навигационные чипы, благодаря водному охлаждению Пиняева и Смекайло, работали как часы.Боинг 747 плавно, с ювелирной точностью опустился на полосу, подняв за собой гигантский шлейф пустынной пыли. Реверс сработал безукоризненно. Машина замерла.Когда экипаж заглушил двигатели и открыл люки, в кабину ворвался сухой жаркий воздух. Елена обессиленно откинулась на спинку кресла и стёрла пот с лица.Марина Беленькая посмотрела на неё с гордостью, широко улыбнулась и крепко пожала руку:— Ну что, Елена Михайловна... Прошла и лёд, и пламя! Дрессировку пустыней объявляю успешно завершённой. Теперь ты полноценный, обстрелянный пилот нашей авиационной братвы!На бетонке их уже ждал Пахомыч, который успел достать из тени охлаждённый арбуз, а Ангелина Мельник победно подняла вверх запотевшую бутылку портвейна «Три Топора», припасённую как раз для такого случая. Вся команда дружно обнялась прямо на крыле огромного Боинга. Испытания в Каракумах были завершены на «отлично»! Вот и сказке о пустыне конец, а кто до конца прочитал — ТОЖЕ ПОЛЯРНО-ПУСТЫННЫЙ МОЛОДЕЦ