Люди спасите Кузбасс. Откровение леса

Я помню, как здесь было тихо по-настоящему. Не та звенящая пустота, какая теперь висит в воздухе после взрывов, а живая тишина — когда слышно, как растёт трава, как капля росы срывается с листа, как белка в кроне чуть шевелит хвостом. Я дышал этим.

А теперь мои корни чувствуют дрожь ещё до того, как до ушей долетит грохот. Карьеры грызут землю, будто хотят выдрать из неё самое сердце. И каждый взрыв — это трещина не только в камне, это трещина во мне. Мои деревья вздрагивают, кора сжимается, как кожа от холода.

Мои звери уходят. Сначала те, что потише — зайцы, куницы, птицы, что вьют гнёзда у самой земли. Они не кричат, не спорят, они просто исчезают, будто их и не было. Потом уходят те, кто посмелее: лоси, медведи. Медведь, что вышел к селу, — он ведь не враг людям. Он просто искал место, где можно не вздрагивать от каждого удара. Он искал тишины, которой у меня больше нет.

Я шепчу им вслед шорохом листвы: «Возвращайтесь». Но листья падают раньше срока, сухие и тяжёлые, как письма без адреса. Ветки трещат не от ветра, а от того, что земля под ними уже не та. Корни натыкаются на пустоты, на вывороченные пласты, на следы техники, что прошла, не оглядываясь.

Люди думают, что я молчу. Но я говорю. Я говорю каждым сухим суком, что падает на тропу. Я говорю криком последней сойки, что взмывает в небо, потому что гнездо её раздавили гусеницами. Я говорю тишиной, которая теперь звенит металлом, а не жизнью.

Мне не нужно многого. Мне нужно только, чтобы меня услышали. Не как склад дров, не как карту залежей, а как дом. Дом, где у каждого куста есть имя, у каждой тропинки — память, у каждого зверя — право на свой тихий шаг.

Пусть хоть кто-нибудь остановится, встанет посреди дороги, закроет глаза и послушает. Не шум, что надвигается, а то, что остаётся после него. Пусть услышит, как я прошу: «Не рубите дальше. Дайте мне дышать».