Homo bulla est

Давным-давно, до всемирного ещё потопа, непонятно по какой причине – не абсолютного ли Знания, данного Адаму при его лепке? –потомки первогрешника считали, что у голубя нет желчного пузыря. А он, желчный пузырь, как известно, отвечает за злобу, которой по самое немогу полон  мыслящий тростник. Чуть позже любопытство заставило человека надеть белый халат и исполосовать птичку вдоль и поперёк, дабы убедиться в правильности гипотезы: желчного пузыря у голубя – нет. Ещё чуть позже Николай Гуртовой и Феликс Дзержинский целую книжку сочинили – «Практическая зоотомия позвоночных», в коей разложили проблему по полочкам. Проблемы-то, в общем и целом, и нет. Как нет желчного пузыря у голубя.
Феликс Дзержинский – да не тот. Он – внук Железного Феликса, Феликс Янович, зоолог, орнитолог, доктор биологических наук, профессор.
Так вот почему Ной искал спасение с помощью именно этой пичужки!
Знал он, прохвост этакий, кого выпустить со своей баржи искать землицу, на которой можно было бы перевести дух апосля скитаний по нетверди морской и начать новую жизнь. Знал и надеялся, что голубь будет играть, благодаря отсутствию желчного пузыря, немалую роль в новой жизни после потопа. «И вот – свежий масличный лист во рту у него» – так принёс голубок Ною весточку, указав путь к тверди земной.
По всей видимости, велик, дюже велик был желчный пузырь у сынов Адамовых. Настолько велик, что разгневался Архитектор Жизни, да и утопил всех созданных Им.
«И увидел, Господь, что велико развращение человеков на земле, и что мысли и помышления сердца их были зло во всякое время» – вот вам и доказательство гипертрофированности желчного пузыря.
«И раскаялся Господь, что создал человека на земле и воскорбел в сердце своём. И сказал Господь: истреблю с лица земли человеков, которых Я сотворил, от человека до скотов, и гадов и птиц небесных истреблю; ибо Я раскаялся, что создал их».
Ной же, жена его, сыновья его и жёны их – обрели благодать пред очами Господа. А также благодать обрели «каждой твари по паре».
Как говорят в кинематографе – дубль два.
Дальнейшее известно…
Печально известно… Не что иное, как желчь считается признаком сварливого, злобного нрава. А её в мире – море! 
Таким образом, голубь с тех библейских времён и считается символом добра, а со второй половины сороковых годов века двадцатого, ещё и символ мира.
Ной интуитивно оказался прав.
Однако славная птаха голубь ныне не выглядит столь безупречно, равно как и все перечисленные в десятой главе Книги Бытия, от коих в геометрической прогрессии множится род человеков.
Павел Пикассо после Второй мировой войны, когда, казалось, самое страшное позади, перед человечеством – мирное время, время созидания, –несколькими лаконичными штрихами абрисовал голубку с оливковой веточкой в клюве. Мудрая мысль Луи Арагона сделала из этого рисуночка образ, ставший символом мира. Однако сам Пикассо искренне недоумевал: «Бедняга! Он совершенно не знает голубей! Нежность голубки, какая ерунда! Они ведь очень жестокие. У меня были голубки, которые заклевали насмерть несчастную голубку, которая не понравилась им… Они выклевали ей глаза и разорвали на части, это ужасное зрелище! Хорош символ мира!»
Но, видимо, такое поведение голубей и прельстило людей, склонив их к почитанию именно этой птицы и признанию её символом мира. Повторим лишь за Пикассо: «Хорош символ мира!»
Говорят, голубь переносит до шести десятков различных заболеваний, в том числе и довольно опасных. Ими-то человечество и успело заразиться, причём – неизлечимо. Впереди – безнадёжные страдания и – смерть. И даже отсутствие желчного пузыря не помогает голубям сеять доброе и вечное. Сеют они – злое. И это зло – тоже вечно…
Странно, что несмотря на различие многих религий и культур, ни в одной религии и ни в одной культуре голубь не связывается со злом, нет – он символ добра и мира во всем мире.
Древние славяне верили, что в голубя превращается душа умершего. Я слишком хорошо помню, когда много уже лет назад к меня умерла бабушка, было начало осени, я на даче занимался крышей сарайки. И вдруг – прилетел белый голубь, и весь день – был девятый день по смерти – просидел в нескольких метрах от меня на деревянных стропилах. Вечером – улетел. Навсегда. Поневоле – поверишь древним славянам.
Американский философ Джеймс Холл расширил смысл образа голубя: «Со времён античности он характеризует любовь и постоянство и таким образом голубь или пара голубей являются одним из главных атрибутов Венеры и в широком смысле – распутства…»
Во как! Распутства даже!
Но, по всей видимости, мистер Холл имел в виду распутство в относительно приличном понимании этого слова. Эмиль Золя в романе «Париж» тремя четвертями века раньше вынес приговор затхлости религиозного целомудрия: «… как будут удивляться нашим потомкам, что мы так долго могли терпеть эту религию мучительства и отрицания жизни. Бог – палач, человек – оскоплённое, запуганное, истерзанное существо, природа – враждебная сила, жизнь – проклятие, и только смерть – желанная освободительница! Целых два тысячелетия движение человечества вперёд задерживалось из-за этого ужасного заблуждения – стремление отнять у человека всё подлинно человеческое, желания, страсти, свободу мысли, воли и действия… Какое радостное наступит пробуждение, когда девственность будет отвергнута, а плодородие станет добродетелью…»
Однако, религия мучительства и отрицания жизни, по Золя, не сдаётся, дуется, раздувается, подобно мыльному пузырю, обволакивая наивных обывателей маслянистой плёнкой своих догм: «… смерть – желанная освободительница!» – да какому здоровому душевно и физически человеку может прийти в голову подобная галиматья? Но мыльные пузыри продолжают свои кружения в тончайшем эфире нашей планеты. Вся надежда лишь на то, что они до чрезвычайности уязвимы при встрече с малейшим препятствием. Оп! – и лопнул пузырёк. А можно и намеренно проткнуть его каким-нибудь стилусом. А можно поставить себе целью – протыкать в день по полсотни пузырей. Задача непростая, слишком их много. Too much – как говорят французы, то есть, простите, жители Туманного Альбиона.
Таких мыльных пузырей, куда ни кинь взгляд, – легион. В каком-нибудь парламенте, например, в зале заседаний, полном смрада и зловонных испарений, лениво парят депутаты, подобные мыльным пузырям, или, если угодно, мыльные пузыри, подобные депутатам. И то, и другое – справедливо. Они мягко сталкиваются друг с другом, случается, что крупные пузыри поглощают всякую мелочь, но в этом зале они в совершеннейшей безопасности. Однако, стоит кому-нибудь сквознячком, вдруг возникшим при открывании двери, выплыть наружу – при первом же столкновении с любым предметом вне затхлого зала заседаний они с лёгким чмоком лопаются.
Таково свойство всех мыльных пузырей. Среди себе подобных они легки, упруги и как-бы – свободны. Но свобода эта – до первого препятствия.
Vir est bulla saponaria – этот мужчина – мыльный пузырь. Ещё и так говорили латиняне. Помнится, в бытность мою работы на ещё приличном в то время телеканале НТВ – много я на нём покуролесил в разных проектах – на программе «Сегодня в полночь» мы в начале каждого выпуска предлагали зрителю широкий и многосторонний (увы, нынче на зомбоящике всё плоско и нудно до сблёва) комментарий на главную тему прошедшего дня. Я, как режиссёр, придумывал коротенькие, но яркие и символичные заставки к этому сюжету. Друзья-коллеги из отдела компьютерной графики потели – бывала и так – над красивой реализацией моих задумок. На тему предстоящих выборов президента я придумал «прыгающие перед кремлёвской стеной головы кандидатов». Естественно, вездесущий Вольфыч, Главный Коммунист, кто-то ещё – не суть важно. Они подпрыгивали и кричали своими, заметьте, голосами: «Я! Я! Я! Я…» и тогда мне не пришла в голову мысль о  Мыльных Пузырях. А теперь – я горжусь этой моей идеей, хотя бы и канула она в Лету… Мыльные пузыри – никуда не делись. Была ещё и такая история. Делал я фильм об Аджимушкайских каменоломнях, о прятавшихся там от немцев жителей Керчи и бойцах Красной Армии. Они, бойцы, делали дерзкие вылазки, убивали врага, но… враг оказался сильнее.
Начальник этого проекта, посмотрел готовый к эфиру фильм, разразился бранью – начальники это любят – и приказал многое переделать. Сам заказал мне аппаратную, поскольку времени до эфира оставалось мало, фильм должен быть готов и должен нравиться начальству. Я же выстрадал каждую склейку, вложил, извините за банальность, но это так, кусочек себя в этот фильм. И не готов был идти на поводке начальника. Они, как правило, тупые, и чем выше сидит – тем тупее. Это – факт и многолетний опыт! Я зашёл в аппаратную, предупредил, что не приду, напился пива и поехал домой спать. Утром – отдал кассету на просмотр. И знаете – ему абсолютно всё понравилось. Ни единого замечания!
Фильм вышел в эфир тем же вечером.
Ну чем не мыльный пузырь этот начальник? Пафосный, блестящий… А тронь его – чмок!.. и нет…
И иду я по жизни, стараясь уничтожить как можно больше мыльных пузырей. Должность у меня невелика, но и на ней удаётся полопать – не в смысле поесть, а в смысле – чмок!.. и нет – некоторое количество бездарей, возомнивших себя большими величинами – большими, трясущимися при полёте мыльными пузырями.
Чмок!.. и нет…
Чмок!.. и нет…
Чмок!.. и нет…
Чмок!.. и нет…


P.S. Не предполагал Архитектор Жизни, что праведник Ной даст такое гнилое потомство. А то бы утопил всех без исключения. Впрочем, такая возможность у него есть. Боюсь только, что плюнул он на свой эксперимент, отвернулся от Земли, и обречены мы подохнуть самостоятельно, более страшно, нежели утонуть в пучине.




* –  человек есть мыльный пузырь (лат.)