Я не могу без тебя

               

Любил я ее несносно. Как, это несносно, спросишь? Вот так и отвечу: несносно. Потому что, иначе не мог. Ревновал ли её? Что за аристократический анахронизм! Ревность, пхе, ерунда! Разве можно ревновать замужнюю женщину? Знаю, знаю, скажешь, а ещё лучше возразишь, и кучу примеров приведешь из чужой практики и из своей жизни. Но я не ревновал. Бесился, что не могу взять и накрутить себя до степени ничтожнейшего каления. Так, чтобы пар из ноздрей валил. Из чего, говоришь, не помешает? А... Понимаю, из всех щелей, да, щели, то ещё приспособление спуска пара. Но я не кипятился, видя её, шагающую под ручку с мужем. Ты помнишь, какие должности он занимал. Все исключительно высокие. Куда нам было до его высот. Нам бы в своей грязи разобраться, не то, что голову черт знает куда задирать. И когда встречал её с другими, тоже не исходил злой лютой слюной ненависти. Потому что был уверен, крупицу моего счастья от общения с ней никуда не исчезнет, не растворится, не растает, не затмит счастье мое чёрная туча ревности. Да, встречи были на редкость коротки. Мог ли я просить о большем? Наверно, да. Если бы попросил. Не делал этого, не унижался, не снисходил до обыденной пошлости. Она и сама говорила, что желала бы чаще и дольше.... А, что уж тут говорить да вспоминать! Все в прошлом: из настоящего прошлое не изменить, какие бы грандиозные планы ни строил, всегда-всегда человек задним умом умнее становится. Тогда де жили на одних эмоциях, ощущениями восприятия тонких материй, флюидов. Она не единожды говорила с неприкрытой тоской, что доведись нам встретиться раньше, где-нибудь, когда-нибудь, в час такой, чтобы... Нет, не накручиваю себя, вовсе нет. Не поверишь, с недавних пор она стала сниться. Чуть ли не каждый день. Едва завечереет, спешу головой на подушку: а вдруг снова её увижу? Увижу такой, прежней, молодой, веселой, счастливой. И ведь вижу! И могу к ней прикоснуться руками! И тепло её тела почувствовать губами, шеи, щёк, рук. И она говорит слова, которые мне никогда не говорила. И плачет во сне. И я с ней тоже плачу. Просыпаюсь, подушка мокрая. Чуть не сказал: мёртвая. Сказал бы и не ошибся. Когда она пропала, я умер. Все умерло для меня без нее: и время, и природа, перестали волновать и нравиться другие женщины. Воспринимал их мужиками с титьками разных размеров и, сам понимаешь, с чем между ног. Время, конечно, излечило. Но не совсем. Если бы полностью, другим бы стал. А я остался прежним, изменился немного с расчётом на возраст. А вот она снится всегда молодой. Не старше тридцати. Возраста, когда женщина входит в самый сок своего женского существа. Когда от неё флюиды радости и сексуального стремления так и прут, так и прут, выворачивают всего наизнанку. Я думаю, она стала сниться не зря. Или слухи тогда распустили о её пропаже. Помнишь же, как муж её убивался, как обещал большую награду, тому, кто сообщит любую информацию о ней. Ничем все затем кончились. След её пропал. Она будто растворилась. Поговаривали, муженек её сам от неё и избавился. Вот он-то ревновал! Стены рушились, кирпичи крошились. Поговаривать поговаривали, да никто не делал с ним связываться. Мне тоже приходила мысль, что это он её... Приходила, и что с того? Думал наложить на себя руки, но перед этим расквитаться с мужем её. Даже пистолет купил. Подсунули, гады, газовый. Им разве что мух пугать. А вот когда она начала сниться, поверил я, она жива. Может, сбежала от него. Внешность изменила. Имя и фамилию, данные. И живёт где-то. Время то никого не жалеет. Она тоже изменилась, морщины года да невзгоды наложили на лицо. Ну, не верю я теперь, что она тогда умерла! Все во мне препятствует этой мысли. Хочу увидеть её. И той, какою она была, и той, какою она стала. Боюсь вот, узнает ли она меня? Радует меня одно обстоятельство, во сне я ей говорю, что никогда не решился сказать наяву: Не уходи! Я не могу без тебя.

                г. Каракуба, 12 августа 2026 г.