Четыре мушкетёра - часть 28

СЦЕНА 2

(Комната Гастона Орлеанского, Фонтрай один полулежит на диване, играет ножом для резки бумаги)

ФОНТРАЙ

В хорошенькое дело он меня втягивает! Сколько уже было заговоров против кардинала Ришельё! И все они провалились. А почему? Все эти заговорщики нерешительны и трусливы. И сейчас ничего не изменилось. Всё это начинается как смелая затея, потом выливается в пустопорожние разговоры, количество осведомлённых лиц непомерно разрастается и находится один предатель. А в результате летят головы тех, кто сдуру решил, что родственникам Короля можно в чём-то доверять. Они рискуют немногим и поэтому особенно трусливы. Взять хотя бы Месье!

(Оглядывается)

Я ему, конечно, друг. Но какая может быть дружба между принцем и виконтом? Он – мой сеньор, а я – всего лишь часть его свиты, если вдуматься.

(Задумчиво играет с ножом для разрезания бумаги)

Если бы Сен-Мар сказал: «Через неделю мы убьём кардинала», я решительно поддержал бы его.

(Делает движение ножом, словно вонзает в кого-то)


Но когда он сказал: «Я предлагаю вам присоединиться ко мне», я не увидел той решительности, которая нужэна для этого дела. Отсюда мои сомнения. Конечно, я не собираюсь его выдавать. Но ведь они хотят таскать каштаны из огня нашими руками. Нам – ожоги, а им – сладкая мякоть каштанов. А этот парень стал уже важнее Месье!

(Прислушивается)

А вот и сам Месье идёт. Его шаги ни с чьими не спутаешь!

(Входит Месье Гастон Орлеанский, Фонтрай встаёт, отвешивает официальный поклон и снова полуложится на диван)

ГАСТОН

А, Фонтрай! Какие новости?

ФОНТРАЙ

Ваше Высочество, с вами желал поговорить господин Главный.

(Обращаясь к ножу для резки бумаги)

Поговорить! Вот именно, снова поговорить! Бла-бла-бла…

(Обращается к Гастону)

 Знаете ли вы, Ваше Высочество, чем вся эта придворная камарилья отличается от хотя бы вот этого костяного ножичка для резки бумаги?

ГАСТОН

Чем же?

ФОНТРАЙ

Все они по сту раз готовы сказать: «Зарежем» и никогда никого не зарежут. А вот этот ножичек молчалив, но работящ. Сколько он разрезал бумаги на своём веку!

ГАСТОН

Твой нож режет всего лишь бумагу!

ФОНТРАЙ

Не скажите, Ваше Высочество! Иная бумага важней почти любого человека! И разрезать её ничуть не менее важно.

ГАСТОН

Так вот, передай Сен-Мару, что мне не о чем мне судачить с этим выскочкой, ставленником Ришельё.

ФОНТРАЙ

Он замышляет свергнуть кардинала и ищет союзников в этом деле.

ГАСТОН

Это серьёзно, или ограничится пустыми разговорами? — оживился Гастон.

ФОНТРАЙ

Этого я не могу сказать. Если бы я был уверен, что его замысел будет доведён до конца, я присоединился бы к нему. Вот если бы подобное предложение сделал мне вот этот нож, я не сомневался бы.

ГАСТОН

Сен-Мар в заговоре против Ришельё? Вот забавно! Надо его поддержать! Ты дал согласие?

ФОНТРАЙ

Как только пойму, что это всерьёз, непременно дам. Пока же я лишь обещал свести его с вами.

ГАСТОН

Что заставляет тебя усомниться в серьёзности этого намерения, если уж он его высказал?

ФОНТРАЙ

До конца идут только люди, отчаявшиеся в своём положении, которым нечего терять, либо люди отчаянные по своей природе. Господин Главный не относится ни к тем, ни к другим. Он имеет многое, очень многое. Ему есть что терять. И он не фанатик. Я опасаюсь, что он попросту добивается новых поблажек от Короля, возможно, хочет раскачать ситуацию, но он, вероятно, откажется от своих замыслов едва лишь только получит удовлетворения своих устремлений.

ГАСТОН

Каких же поблажек он добивается?

ФОНТРАЙ

Он проговорился, что желает жениться на Марии Гонзаго.

ГАСТОН

Да как он посмел? Как широко он начал шагать! Как бы штаны не порвал от таких шагов! Мальчишка, юнец! Ему мало называться Главным, он решил войти в семью? Король на это не пойдёт, Ришельё на это не пойдёт, она сама на это не согласится, иными словами, никто на это не пойдёт!

ФОНТРАЙ

Ваше Высочество, он рассчитывает на то, чтобы стать коннетаблем, или первым министром, или пэром, и тогда, быть может, Мария Гонзаго будет иначе смотреть на этот брак. Вместе с тем, супруг Марии Гонзаго вполне мог бы расчитывать на то, чтобы стать коннетаблем. Одно потянет за собой другое.

ГАСТОН

Сен-Мар? Коннетаблем? Мыслимое ли это дело?

ФОНТРАЙ

Ваш августейший брат Король в нём души не чает. Если он и в самом деле желает избавиться от Ришельё, то по окончании дела он ещё будет благодарен ему. Так что такое развитие событий вполне вероятно.

ГАСТОН

Этого нельзя допускать!

ФОНТРАЙ

Разумеется, Ваше Высочество. Вам и самому не помешало бы жениться на Марии Гонзаго. Поэтому забудьте о предложении Сен-Мара.

ГАСТОН

Это неразумно. Сначала с помощью Сен-Мара можно прижать Ришельё, а затем разобраться с Сен-Маром.

ФОНТРАЙ

Ришельё сдерживает Сен-Мара, а когда его не станет, вы уже не совладаете с господином Главным, особенно, если он станет коннетаблем и супругом …

ГАСТОН

Никогда! Не видать ему Марии Гонзаго!

ФОНТРАЙ

Тогда пусть всё остаётся, как есть.

ГАСТОН

Но как отлично было бы убрать Ришельё!

ФОНТРАЙ

Я и сам так считаю, Ваше Высочество. Но взвесив все за и против… Я всё равно его не люблю. А вам-то какая выгода? Скажите мне, в какой мере вам мешает кардинал? Настолько ли сильно, чтобы рисковать усилением Сен-Мара?

ГАСТОН

Кардинал мешает мне в самой высшей степени, Фонтрай! Он мешает мне во всём! Я заплатил бы большую цену, чтобы его убрать!

ФОНТРАЙ

В таком случае вам достаточно лишь поощрить господина Главного в его намерении получить должность коннетабля Франции и взять в жёны Марию Гонзаго.

ГАСТОН

Цена за избавление от кардинала слишком высока, чрезмерна!

ФОНТРАЙ

Я же не говорю о том, чтобы в действительности содействовать этому. Просто не возражайте ему, выслушайте его мечты спокойно, сделайте вид, что вы не возражаете против его планов. Только ничего не обещайте.

ГАСТОН

Что ж, на это я, пожалуй, готов согласиться. А скажи-ка, Фонтрай, мог бы ты сам убить кардинала?

ФОНТРАЙ

Я, пожалуй, согласился бы быть новым де Витри и избавить Короля от Ришельё также точно, как де Витри избавил его от маршала д’Анкра. И получить за это награду. Но я не хочу быть новым Жаком Клеманом! Если бы я убил кардинала, после чего все остальные отвернулись бы от меня, и Король меня казнил, на такое я не соглашусь. Впрочем, меня вполне устроит, если его убьёт де Сен-Мар. Его-то, Король, пожалуй, простит, а может быть даже и похвалит!

ГАСТОН

Я, пожалуй, готов поговорить с господином Главным.

ФОНТРАЙ

Поговорите, Ваше Высочество, только ничего не обещайте, пока не поймёте всего расклада козырей.

ГАСТОН

Не беспокойся, Фонтрай, я очень осторожен.

(Уходит)

ФОНТРАЙ

(Обращается к костяному ножу)

Учись, брат! Осторожность – это то, чем чаще всего оправдывают свои поступки высокопоставленные предатели. Поскольку слово «трусость» к ним нельзя применять: протокол не позвляет. Это мы, простые виконты, можем быть обвинены в трусости, в пьянстве, в разврате. А Короли и принцы не трусы, они – осторожные люди. Они не могут напиться, они «утомляются коньячком». И они не развратны, они галантны, влюбчивы, непредсказуемы.