Эпидемия

В доме жарко топилась печь, плита была раскалена до предела. Охваченные пламенем дрова трещали, наполняя остывшую за ночь комнату теплом. Открылась входная дверь, из предрассветной темноты вместе с облаком холодного пара в комнату буквально ввалилась девочка, укутанная в тёплый платок поверх овечьей дублёнки. Её волосы и ресницы покрылись инеем, она была похожа на Снегурочку. Четырнадцатилетняя Вера принесла со двора ведро угля, открыла кочергой конфорку, высыпала в печь весь уголь. Печь недовольно поперхнулась, перестала трещать. Обдав комнату угарным газом, тихо загудела. Вера никогда не вставала в пять утра, но вот уже второй день ей приходится вставать рано, топить печь в остывшем за ночь доме. Весь посёлок облетела весть об эпидемии чёрного гриппа, беда не обошла и их дом. Ещё страшнее были новости о том, сколько жизней унесла эпидемия. На прошлой неделе умер их сосед, мужчина средних лет. А пару дней назад вирус унёс жизнь школьного учителя. В один из дней поднялась температура у всей семьи, кроме Веры. Старшая, восемнадцатилетняя сестрёнка Надя, лежит в спальне на одной кровати с двухлетним братом. Оба с высокой температурой, но девушка понимает, что нужно помочь Вере, единственной не заболевшей, и Надя сама присматривает за малышом. Мама с новорождённой двухмесячной Катюшей разместилась на раскладном диване в зале. В другой спальне, напротив друг друга расположились на кроватях два младших брата Веры — шестилетний Саша и одиннадцатилетний Дима. Вера не спала всю ночь, она только успевала бегать от одной кровати к другой. Девочка ставила градусники, поила таблетками, прикладывала на лоб каждому больному мокрую тряпку, но температура не спадала. Да ещё приходилось носить на руках маленькую сестрёнку — девочка тихо верещала, не имея сил плакать. А у мамы не было сил держать малышку на руках.
         Наконец наступило долгожданное утро, но и оно не принесло радости. Мороз крепчал, сильный ветер выл за окном, а в доме огнём горела вся её семья. Вера присела на стульчик у печки, прислушалась к тихо работающему радио.
– Страшная эпидемия чёрного гриппа охватила всю область, – вещал голос диктора. – Во всех регионах переполнены больницы, вирус обладает высокой смертностью и не щадит никого. За неимением мест в больницах лечение заболевших проводится на дому.
Девочка выключила радио; эти сводки пугали и без того напуганного подростка. Как же, выезжают они –  подумала она. Вчера с утра звонила в больницу, а дозвонилась только после обеда.

Вспомнила, как рассказала доктору, что вся семья второй день повально лежит с температурой под сорок.
– Девочка, а из взрослых никого нет? Где ваш отец?
– Отец в командировке, – чуть не плача, ответила Вера.
– Послушай, дорогая. Я сейчас скажу, какие лекарства тебе нужно купить в аптеке. Доктор пока не сможет приехать к вам. Слишком большая загруженность, очень много вызовов. Сегодня пролечитесь таблетками. Возьми листок и записывай названия препаратов.
Вера только успевала записывать незнакомые ей названия лекарств. Затем надела верхнюю одежду и держа в руке заветный список, вышла на мороз. Мороз щипал ноздри и не давал открыть глаза. Девочка закутала лицо шалью и, сощурив глаза от встречного ветра, с трудом пробиралась по занесённой снегом улице. Ни единой души навстречу, улицы как будто вымерли. Хорошо хоть дублёнку мамину надела, в ней хотя бы тепло.
В аптеке нужных лекарств не было. Аптекарша только развела руками.
– Нет препаратов… Разобрали всё, что было, а новые должны подвезти только завтра.  Дома есть Пенталгин в таблетках?
– Не знаю, я даю всем анальгин. Но я поищу его.
– Вот и хорошо, давай больным таблетки, клади на лоб мокрую тряпку и обязательно свари куриный бульон. Вот тебе номер моего телефона, позвонишь завтра, узнаешь, привезли лекарства или нет. В её словах чувствовались материнская забота и глубокое сочувствие.
 Вчерашний день показался Вере длиною в вечность. Целые сутки на ногах, при этом нужно было дважды в день топить печь. Девочка сварила куриный бульон, ей удалось уговорить больных поесть.

     Отходить от печки не хотелось. Вера подогрела бульон и отправилась искать Пенталгин. Достала с верхней полки шифоньера большую коробку с лекарствами и документами. Положила её на стол в прихожей и стала искать нужное лекарство. Очень обрадовалась, когда нашла новую пачку Пенталгина. «До вечера продержимся, — подумала девочка, — а там, может быть, и скорая подъедет». Возвращая коробку на место, Вера увидела на полке небольшую икону и стала её разглядывать. Это была маленькая иконка, на ней был изображён святой. Мелкими буквами было написано: Николай Угодник. Вера вспомнила, кто подарил маме эту иконку. К ним в гости изредка приезжала дальняя родственница, бабушка Сусанна. Она была очень набожная и молилась несколько раз в день. И перед тем как сесть за обеденный стол, она читала молитвы, стоя в углу прихожей. Икон в доме не было, ведь родители Веры были неверующими людьми. Дети хихикали, глядя на молившуюся бабушку. Вере даже стыдно стало, что однажды она сказала сестре: «Зачем она молится? Ведь всё равно умрёт, как все».
Вера многого не понимала тогда, да никто ей и не объяснял, зачем нужна молитва. Мама спрятала иконку в шифоньер и забыла про неё.
     Поставив икону на столик, девочка взяла таблетки и пошла к больным. Ещё полдня прошло в заботе о больных. Звонок в аптеку ничего не дал, лекарства так и не подвезли. В больницу Вера не дозвонилась. К вечеру у всех стала подниматься температура: у мамы — 41,5, у сестры — 41 градус. Хуже всех идут дела у шестилетнего Саши — температура почти 42 градуса. Саша бредил. Он садился на кровати и, показывая пальчиком в угол комнаты, говорил:
— Смотри, сколько проволоки… много, много проволоки. Затем падал на матрас и метался в бреду. Приближалась ночь, и девочке становилось страшно, она плакала. Саша затих в бессознательном состоянии. «А вдруг он умрёт?» — с ужасом подумала Вера. Мама позвала девочку к себе и попыталась успокоить.
– Не плачь доченька, лучше позвони отцу, пусть приедет. Он доктора может привезти, ведь машина скорой помощи не справляется. Вера согласилась с мамой, подошла к телефону и набрала коммутатор. Услышала знакомый голос телефонистки, тёти Ирины. Отец Веры был начальником на телефонной станции, а тётя Ира была одной из его подчинённых.
— Тётя Ира, соедините меня с папой, быстрее!
— Что случилось, девочка?
— У нас вся семья болеет вирусом, нужно, чтобы он приехал. Руки дрожали, слёзы застилали глаза, и всё тело била мелкая дрожь.
— Хорошо, хорошо, девочка, сейчас соединю. На другом конце провода послышался голос отца:
— Что случилось, Вера? Скажи нормально, не плачь, я ничего не понял.
– Папа, Саша умирает… у него температура 42, и он без сознания. У всех высокая температура, я боюсь, приезжайте, пожалуйста. Полминуты тишины и неожиданный ответ, от которого стало ещё страшнее:
– Так зачем ты мне звонишь? Звони в больницу, я же не доктор.
Оцепенение охватило девочку, что-то оборвалось внутри, как будто кипяток разлился и обжёг всю грудь. Она перестала соображать и на автопилоте выдала:
– Папа… Вы… Вы… Как вы можете…
Она бросила трубку и разрыдалась. Мама плакала вместе с ней. Как он мог, ведь у него в распоряжении два рабочих автомобиля, что ему стоило приехать в трудную для семьи минуту? Всего шестьдесят километров отделяли его от семьи. Неужели ему не дороги жена и дети? Вопросов было много, но ни одного ответа. Веру трясло, она долго рыдала, облокотившись на подоконник локтями, и дрожала, глядя в холодную пугающую темноту. Девочка прижала к груди икону и мысленно просила помочь ей. Долго просила, своими словами, ведь она не знала ни одной молитвы. Поглощённая своим горем, измученная бессонницей и переживаниями, Вера незаметно провалилась в глубокий сон. Вместе с воем и треском порывистого ветра где-то по телефонным проводам доносились обрывки голоса телефонистки: «Доктор! Срочно нужна ваша помощь! Мальчик умирает… Помогите, там вся семья в агонии, и девочка-подросток одна их лечит и ухаживает за ними».
Ближе к рассвету раздался громкий стук в окно. Мужчина в шубе и меховой шапке почти кричал:
– Открой двери, девочка, «Скорая помощь» приехала. Что ж ты плачешь, глупенькая, спасём мы всех, спасём!