Случай на Крюковом канале

Ах, сколько было в Петербурге доходных домов — один красивее другого. Их создавали лучшие архитекторы тогдашней столицы. Один из примеров — великолепнейший шестиэтажный дом Роберта Веге, возведённый перед Первой мировой. Он сохранился и по сей день. Нижние этажи его исполнены в стиле итальянских палаццо эпохи Ренессанса, а главным украшением являются атланты, почти не уступающие по красоте скульптурам портика Нового Эрмитажа.

Впрочем, нас интересует не этот дом, а тот, что стоял неподалёку, буквально в ста метрах. Он принадлежал купцу первой гильдии Клеберу, из остзейских немцев. Здание было гораздо более скромным и занимало четыре этажа. Построено оно было в стиле эклектика в тысяча девятисотом году. Просторный двор-курдонёр, огороженный решёткой, как и дом Веге, выходил на Крюков канал. Но в отличие от квартирантов Веге, сплошь очень состоятельных и известных людей, состав постояльцев этого дома был весьма пёстрым. Здесь жили мелкие (и не только) чиновники, врачи, инженеры, учителя, а также представители богемы — поэты и художники, имена которых, возможно, вспомнят не только историки.

Не в пример нынешнему времени настоящим хозяином любого двора тогда был дворник. Старший из них выполнял работу управдома — проверял прописку жильцов, вёл домовую книгу, следил за чистотой в парадных. В подчинении у него были подручные и дежурные дворники — они мели улицу, выполняли работу по хозяйству, оберегали двор от навязчивых попрошаек, старьёвщиков и коммивояжёров.

Но Клебер был далеко не тем человеком, который бы содержал, как сейчас говорят, «раздутый штат». При доме служил единственный дворник — он и выполнял все обязанности — от ведения домовой книги до уборки двора. Зато и получал сто двадцать целковых. А справлялся он блестяще — не было и дня, чтобы Матвей Васильевич Кошелев не взял бы в руки свою верную метлу и не убрал двор до блеска. Все жильцы были на учёте. Любые вопросы с теплоснабжением или канализацией решались настолько скоро, насколько это возможно.

По документам, Матвей был родом из Костромской губернии. Рано потерял жену и ребёнка.
На заработки в столицу приехал в девяностых. Новой женой так и не обзавёлся, хотя и говорили, что бывала у него в дворницкой какая-то дама — маленького роста, одетая чуть ли не с головы до ног в огромный клетчатый платок. Впрочем, до личных дел доброго дворника никому не было дела. Он прекрасно выполнял свою работу.

На тот момент ему было на вид лет пятьдесят, но лишь тёмно-русая борода пестрела редкой сединой. Как и положено, Матвей был приветлив со всеми жильцами. Особенное расположение он выказывал Марье Николаевне Лебедевой — гувернантке господина фон Шнарра. Её Настя — дочка пяти лет — часто болела, и врачи не могли найти этому причину. Сам фон Шнарр посоветовал ей своего лекаря и свёл их.

Врач оказался шарлатаном — мало того что он выдал матери девочки фантастический диагноз (аллергия на воздух), оказалось, что он бесцельно (и, конечно, за деньги) потчевал пилюлями здорового как бык самого Евгения Петровича Шнарра — это обнаружилось, когда коллежский советник пригласил другого врача. Безнадёжный ипохондрик, Шнарр не поверил и новому врачу и с неохотой попросил обследовать Настю. Итоги были неутешительны — доктор Недочёхов объявил, что у девочки «геморрой мозга в лёгкой стадии», а для профилактики прописал какое-то снадобье с трёхэтажным названием и посоветовал больше гулять на воздухе.

Аптекарь Крафт, как ни старался, такого снадобья не нашёл, и после разговора с Марьей Николаевной посоветовал ей соляные пещеры или поездку в Ялту.
    • Здесь явно проблемы с лёгкими, но и ещё кое-что, это органика.
Явно сочувствуя гувернантке, дворник часто осведомлялся о здоровье девочки. Как-то, встретив её хмурым мартовским днём, сказал:
    • Здравствуй, дочка. Сегодня гололедица, смотри осторожней. Ты опять до аптеки Крафта?
    • Да, Настюша снова приболела.
    • Возьми вот это. Стоит двадцать копеек.
Он протянул ей листок, на котором были иероглифы типичного врача. Как этот листок оказался у Матвея, непонятно, но Марии не было до этого дела — лишь бы получшело Настеньке.
    • Что это?
    • Травки. Я такими и сам лечился. Очень простой рецепт. Любой аптекарь расскажет тебе, что это. А уж Крафт — тем более.
Как ни удивительно, но лекарство помогло — девочке стало значительно лучше. Поделившись этой радостью с дворником, Марья, тем не менее, заметила некоторые изменения в его внешности — в бороде сильно прибавилось седых волос, появились они и на висках. Гувернантка тепло поблагодарила дворника и отправилась к себе.

Настя быстро шла на поправку. Через месяц она уже могла выходить с матерью во двор и прогуливаться вдоль Крюкова канала. А как рад был дворник! Он часто угощал девочку сладостями — то горстью монпасье «Ландрин», то шоколадкой «Северный полюс». Настюша всегда радовалась гостинцам, а Мария Ивановна благодарила за помощь. Вскоре девочка окончательно выздоровела. Полностью прошёл кашель, температуры не было и в помине, постоянные слабость и усталость ушли в прошлое.

Что-то непонятное...

Однако вскоре с Настей стали твориться какие-то странности. На прогулках она разговаривала сама с собой. При этом со стороны это выглядело так, будто она с кем-то беседует. Беспокоясь, мать сначала прислушивалась к тому, что говорит ребёнок. Затем, в одну из прогулок, она резко остановила Настю с вопросом:
    • С кем ты снова разговариваешь?
    • Мамочка, разве ты не видишь? Она стоит рядом со мной и часто идёт рядом, когда мы гуляем. Хоть она и запретила мне называть её имя, но от тебя я ничего не скрываю. Это тётушка Хэди. Она очень добрая, хотя и немного страшноватая. Однажды она подарила мне конфетку — такую же, как у дяди Матвея.
    • Когда и где это было, быстро рассказывай!
    • В нашем доме, когда я поднималась по лестнице одна.
    • Что она при этом сказала?
    • Что я милая девочка, и что меня ждет... как же это слово... великое будущее.
Мария была обезоружена таким рассказом. С одной стороны, это могли быть фантазии ребёнка, но откуда они взялись?

С тех пор она не выпускала девочку из виду. А в один прекрасный майский день Настя вдруг бросилась в сторону чугунных перил набережной.
- Ты куда?
- Там Хэди и она по мне соскучилась! Она хочет подарить мне красивую куклу. Ты мне такую никогда не покупала!
Мать рванулась за ней, и лишь с немалым усилием ей удалось остановить ребенка. Удивительно, но в этот момент рядом оказался Матвей.
    • Всё в порядке? — поинтересовался он.
    • Да, всё хорошо, спасибо.
Мария была в том состоянии, когда любой родитель осознаёт одно: нужно срочно укрыть ребёнка в безопасном месте. Лишь дома стали приходить какие-то странные мысли. Та же конфета, что и у дяди Матвея... Почему в тот миг он оказался рядом? В конце концов, что за лекарство давали девочке, и почему она сама так и не удосужилась спросить это у аптекаря? На следующий день она пришла в аптеку.

— О, сударыня. Это старинный немецкий рецепт, — ответил Крафт. Настойка на айфельском вереске с добавлением верескового меда, полыни, сока можжевеловых ягод, чертополоха и...
    • Продолжайте.
    • Адамовой головы, расковника, и... некоторой магии, — сказал аптекарь. — Простите, это неуместная шутка. Но ведь лекарство действует, не так ли? Вы сказали, что девочка выздоровела.
    • Да, но...
Мария запнулась. Она решила не рассказывать аптекарю об этих странных случаях. И поинтересовалась:
    • А не бывает ли от него галлюцинаций?
    • О нет, говорю вам в полной уверенности.
    • И ещё, простите. Откуда о рецепте знает дворник Матвей?
    • Я лично порекомендовал рецепт Матвею, когда у него были те же симптомы заболевания, что и у вашей девочки. Как видите, никакой магии, — улыбнулся аптекарь.
    • Почему же вы сами не предложили мне этот рецепт?
Аптекарь слегка замешкался:
    • Поначалу я подумал, что курорты были бы более уместны. Но... видите, какой замечательный эффект...

Мария не знала, что делать. В полиции — покрутят пальцем у виска. Так же отнесутся и немногие знакомые. Она решила на время прекратить прогулки. Девочка скучала в своей комнате и иногда плакала. Она вспоминала славную добрую Хэди. Наконец, сердце матери не выдержало.
    • Сегодня мы снова пойдем гулять. Но: никаких фантазий и никакой Хэди!
В глазах девочки загорелись искорки. Конечно! Никакой Хэди! Хотя Настя всем сердцем была бы рада этой встрече.

И другое не менее странное

Что-то непонятное стало твориться и с Матвеем. Он полностью поседел. Но всё так же отлично исполнял свои обязанности. Никто не замечал его пьяным, даже подвыпившим. Но дворник стал как бы... заговариваться. Подметая двор, он будто тихо разговаривал сам с собой. Никто не слышал его слов — до момента, когда его болтовню, почти шёпот, случайно услышал коммерсант немец Вайль. Тот возвращался со сделки-попойки, получив жирный кусок на Лиговке. И до того «набрался», что ему послышалось на чистом немецком:
    • Оставь её в покое... Что?.. Она не твоя. Нет, ищи кого-нибудь другого... Плевать, пусть окончательно сдохну, но ты её не получишь.
Между тем, во дворе был только Матвей со своей старой доброй метлой. Пьяный Вайль разумно решил, что всё это проделки Бахуса, и нетвёрдым шагом прошёл мимо дворника в парадную.
В последний день

Ранним утром второго июня были разбужены все жители доходного дома. Разбудил их громкий голос кричащего дворника. С тихого голоса он переходил на ор, оттуда — обратно, и так минут десять. Казалось, дворник просто сошёл сума. Говорил и кричал он то по-русски, то по-немецки. Но при этом — упорно, и даже яростно мёл.

Во дворе вокруг Матвея стали собираться постояльцы. В один момент дворник замер и уставился в стену. После этого произнёс «мети сама!», в сердцах отбросил метлу и решительным шагом ушёл в дворницкую. Метла вдруг поднялась и вновь стала подметать, правда, менее размашисто.

Всю эту сцену видели из окна Мария и Настя.
    • Мама, скорее бежим вниз, я тебе что-то покажу!
Они наспех оделись и выбежали во двор. Удивлённая толпа занимала почти всё пространство двора. Но девочка была настолько решительна, что через минуту они оказались рядом с метлой.
    • Это Хэди. Это Хэди ею метёт, — с восторгом сообщила Настя. — И она поёт какую-то песню, я не понимаю язык.
Между тем Хэди пела на немецком:
    • Метёт метла, метёт сама.
А где же старый дворник?
А он совсем сошёл с ума
Вчера ещё, во вторник...
И вдруг она увидела девочку. Посмотрев на неё пристальным взглядом, произнесла чуть ли не с оттенком нежности:
    • Привет, маленькая мерзавка. Ах, как бы мы с тобой погуляли! Теперь ты бесполезна, как и мой старый пень. Даже жаль тебя. Испытаешь всё. Уедешь в гражданскую. Полюбишь. Потеряешь. Сгниёшь в Виши от тоски и одиночества. Доживёшь до девяноста семи... Ну, где ты там, Вальтер? Догоняй! Und jetzt – zum Teufel, zu Baal!
Тут на глазах у всех метла опустилась, слегка прогнулась и — взмыла вверх. Сделала круг над двором и пропала.
    • Настя, что это было?
    • Хэди, — расстроенно ответила девочка, не понимая главных слов, которые были отпущены в её сторону. Глазки её искрились, но уже по-другому — от выступающих слёз.
    • Мама, а что такое мерзавка?
    • Это не очень культурное слово. Пойдём в дом. Я купила твой любимый «Ландрин».

Не прошло и минуты, как все побежали в дворницкую. В пустой комнате на кровати лежал чем-то туго набитый мешок из дерюги. Его тут же распороли. В мешке оказалась свежайшая душистая трава — будто её только что привезли с покоса. А в траве — написанная по-русски записка.

«Моя дорогая, милая девочка. Я оберегал тебя как мог. Рад, что старания не обошлись даром. Ты напоминаешь мне мою дочь, которую в 1348 году унесла чума. Помню её, как сейчас, и никогда не забуду. Не верю в переселение душ, но ты — точ-в-точь — она. Ядвига зла и непредсказуема, хотя искры человечности иногда обжигают и её ледяное сердце. Но я навсегда подчинён её воле. Живи и дай Бог тебе счастья. Твой рыцарь Вальтер фон Эльц».

С исчезновением дворника завели дело. Почему-то в тот же день пропал и аптекарь Крафт. По нему тоже возбудили дело. И то, и другое остались нераскрытыми.

Во многом Ядвига не ошиблась. Но обожаемый ею Бааль любит обманывать в главном. Да, Анастасия прожила 97 лет и большую часть жизни — вне Родины. Она стала замечательной художницей. На исходе жизни — возвратилась в Петербург, где вместе с любимым мужем нашла своё упокоение. Так что не верьте ведьмам.

*Und jetzt – zum Teufel, zu Baal! (нем.) — А сейчас к чёрту, к Баалю!