Мирон и Марина на Су-15

Полет на легендарном перехватчике Су-15 — машине строгой, скоростной и не прощающей ошибок — был плановым испытанием после глубокой модернизации систем КИПиА и двигателей.Утро встретило команду звенящей прохладой. Василий Васильевич Анисимов обошел истребитель, похлопав его по титановому боку: «Не подведи, ласточка». Владимир Пиняев еще раз проверил показания приборов в кабине и кивнул Мирону Токареву: «Моя часть в норме, Мирон. Теперь дело за твоей механикой».Марина Беленькая в высотно-компенсирующем костюме легко поднялась по стремянке в первую кабину. Мирон, как опытный специалист, занял место во второй кабине — нужно было лично зафиксировать поведение обновленной тяги управления в условиях перегрузок.— Братва, к взлету готовы! — раздался в наушниках уверенный голос Марины.— Давай, Марин, аккуратно там, — отозвалась по радиосвязи из домика КИПиА Лидия Беленькая, сжимавшая кулаки от волнения. Рядом с ней Татьяна Трофимова уже заваривала крепкий чай для встречи.Два двигателя Р-11Ф2-300 взревели, сминая воздух. Су-15 сорвался с места и свечой ушел в хмурое июньское небо, пробив плотный слой облаков на высоте 4000 метров.— Скорость 1100, полет нормальный, Мирон, как системы? — спросила Марина, закладывая глубокий вираж.— Давление в гидросистеме стабильное, замеряю вибрацию... — начал Мирон, но договорить не успел.Раздался глухой, зловещий металлический щелчок. Самолет резко дернулся носом вниз, а затем его начало заваливать в правый крен. На приборной панели замигало табло аварии: «Отказ основной гидросистемы. Заклинивание бустера элерона». Тяжелая машина перестала слушаться ручки управления. Она превращалась в неуправляемый снаряд, несущийся к земле.— Марин, ручку заклинило в правом положении! — крикнул Мирон, чувствуя, как центробежная сила вдавливает его в кресло.В эфире раздался спокойный, но напряженный голос Смекайло-де-Цопфи из диспетчерской:— Марина, Мирон, спокойно! Заклинило проводку управления правого полукрыла. Анжела, считай дублирующую схему!Анжела Власенко, мгновенно сориентировавшись, закричала в микрофон:— Переход на дублирующую гидросистему не сработает, пока золотник заклинен механически! Мирон, сзади тебя, под техническим лючком кабины №2, идет аварийный трос ручного сброса давления в бустере! Рвите его!Времени на размышления не было. Земля стремительно приближалась, вращаясь в бешеном танце. Марина изо всех сил удерживала самолет левой педалью, выигрывая драгоценные секунды.— Мирон, делай! — скомандовала она.Мирон Олегович проявил хладнокровие истинного мастера. В условиях жуткой перегрузки он сумел дотянуться до аварийной панели за своим креслом. Сорвав пломбу, он обнажил стальной трос. Но тот застрял — сказалась деформация фюзеляжа от крена.Тогда Мирон вспомнил про свой верный слесарный инструмент, который всегда держал в кармане комбинезона. Изловчившись, он зацепил петлю троса мощными пассатижами и, задействовав всю свою силу, рванул рычаг на себя.Металл хрустнул. Заклинивший бустер выбросил остатки давления.— Есть сброс! — тяжело дыша, крикнул Мирон.— Управление вернулось! Перехожу на резерв! — объявила Марина. Изящным, но мощным движением она вывела Су-15 из крутого пике буквально в пятистах метрах от верхушек сосен.На аэродроме Ангелина Мельник, стоявшая у полосы, облегченно выдохнула и перекрестила небо.Когда Су-15 коснулся бетонной полосы и замер, к нему уже бежала вся братва. Марина откинула фонарь кабины, сняла шлем и посмотрела назад, на Мирона:— Ну и ну, Мирон Олегович... Ну и хватка у тебя. Живы!Вечером в авиационном гараже Марины Беленькой снова пахло горячими пельменями с уксусом. На столе стояли знакомые бутылки «Трех Топоров».Марина подняла стакан и громко произнесла:— Сегодня мы пьем за нашего слесаря — Мирона Токарева! За его железные руки и холодную голову, которые спасли нас на Су-15! Ну и, конечно, за Анжелу и Смекайло, которые вовремя подсказали решение! Ура, братва!И гараж содрогнулся от троекратного «Ура!». А утром их снова ждали новые предполетные задания. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!