На белом лебеде

За плечами Василия Васильевича Анисимова лежало более сорока лет безупречной службы в полярной и испытательной авиации. Он пришел на аэродром совсем пацаном, когда винтовые поршневые машины уступали место грозным реактивным гигантам.Свою главную закалку Анисимов получил на Крайнем Севере. В конце 1980-х годов во время обслуживания Ан-12 на заброшенном арктическом аэродроме в условиях лютой пятидесятиградусной стужи у самолета лопнул трубопровод высокого давления, и керосин хлынул прямо на раскаленные элементы пусковой системы. Рискуя взлететь на воздух вместе со всей стоянкой, молодой тогда Вася Анисимов не побежал в укрытие. Завернувшись в брезент, он бросился прямо в облако ледяного топлива и затянул аварийный вентиль голыми руками, заработав сильнейшие обморожения, но спас самолет и экипаж.Именно там, среди вечной мерзлоты, он понял: авиация не прощает фальши. В «братве» Марины Беленькой Василий Васильевич стал живым якорем. Он — хранитель традиций, который по звуку работающего компрессора может определить износ лопаток турбины с точностью до микрона. Для молодых бортинженеров он — строгий, но любящий отец.Глава 2. Как познакомились Смекайло-де-Цопфи и Анжела ВласенкоИх встреча произошла за два года до описываемых событий на высокогорном испытательном полигоне, и началась она... с яростного спора. Анжела, тогда еще молодой, амбициозный специалист с красным дипломом, прибыла в часть и сразу же столкнулась с методами работы Смекайло-де-Цопфи.На одном из опытных вертолетов Ми-8 заклинило автомат перекоса. Анжела, строго следуя технической документации, настаивала на полной разборке редуктора и вызове завода-изготовителя, что заняло бы три недели. Смекайло же, окинув узел своим хитрым взглядом, достал обычное хозяйственное мыло, смешал его с графитовой смазкой, соорудил из медной проволоки хитрый обводной рычаг и устранил проблему за двадцать минут.— Это нарушение всех циркуляров! Машина рухнет! — возмущалась Анжела.— Не рухнет, девочка. Конструкторы пишут книги в кабинетах, а мы летаем в небе, — спокойно ответил Смекайло и предложил ей сесть вместе с ним в испытательный полет.Вертолет отработал идеально. Именно тогда Анжела поняла, что сухая теория без народной смекалки мертва. С тех пор их тандем стал легендарным: Анжела обеспечивала идеальный математический расчет, а Смекайло — мгновенное, гениальное нестандартное решение в воздухе.Рассказ: Сверхзвуковой бросок на Бе-200 и Ту-160 «Белый Лебедь»Новое задание командования превзошло все ожидания. Предстояло провести уникальные комплексные испытания: сначала поднять в воздух на предельных режимах стратегический ракетоносец Ту-160 «Белый Лебедь», а затем пересесть на уникальный гидросамолет-амфибию Бе-200 для отработки тушения масштабного лесного пожара в труднодоступной таежной котловине.Часть 1. Наперегонки со звуком на «Белом Лебеде»Ранним утром вся братва стояла у подножия огромного, изящного и грозного Ту-160.— Вот это птица... — прошептал слесарь Мирон Токарев, глядя на изменяемую геометрию крыла.— Пиняев, проверяй КИПиА, электроника здесь тонкая, как нервы у первокурсницы! — скомандовала Марина Беленькая, застегивая высотный шлем.Василий Васильевич Анисимов лично проверил затяжку узлов поворота крыла. Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова уже сидели на командном пункте, ведя радиообмен. Ангелина Мельник передала в кабину традиционный паек — галеты и термос.Марина заняла левое кресло командира. Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко сели за пульты бортинженеров. Мирон Токарев и Владимир Пиняев разместились в отсеке операторов.Четыре мощнейших двигателя НК-32 выдали суммарную тягу в 100 тонн. «Белый Лебедь» легко оторвался от бетона и свечой ушел на высоту 15 000 метров.— Братва, включаю форсаж! Переходим на сверхзвук! — объявила Марина.Самолет плавно преодолел звуковой барьер. Скорость достигла 2200 км/ч. Но на пике нагрузки датчики КИПиА, за которыми следил Владимир Пиняев, бешено замигали.— Отказ автоматики изменения стреловидности крыла! Крылья заклинило в развернутом положении на сверхзвуке! Нас сейчас разорвет встречным потоком! — крикнул Пиняев.Машину начало сильно трясти, титановый фюзеляж стонал от колоссального сопротивления воздуха.— Анжела, считай перегрузку! Смекайло, думай! — крикнула Марина, изо всех сил удерживая штурвал тяжелеющего ракетоносца.— Давление в основном контуре упало, автоматика заблокировала гидроцилиндры! — доложила Анжела Власенко, мгновенно выдав нужные параметры давления.— Мирон, Володя, рубите автоматы защиты АЗР-15 в третьем техническом отсеке! — скомандовал Смекайло. — Снимем электронную блокировку и пустим гидрожидкость напрямую через дренаж!Мирон Токарев, превозмогая жуткую вибрацию, пробрался к щитку. Владимир Пиняев подсвечивал ему фонариком. Мирон точным ударом тяжелой слесарной отвертки выбил заклинивший автомат. Смекайло тут же перебросил тумблер аварийного перепуска.Крылья «Белого Лебедя» послушно начали складываться назад, принимая стреловидную форму хищной птицы. Вибрация исчезла. Самолет плавно выровнялся.— Есть сверхзвук, полет стабильный! — выдохнула Марина Беленькая.Часть 2. Из огня в воду на Бе-200Едва Ту-160 коснулся родной полосы, командование объявило вторую часть миссии. В сибирской тайге разбушевался пожар, угрожающий поселку метеорологов. Братва, не теряя ни минуты, перегрузилась на гидросамолет Бе-200, стоявший на соседнем озерном гидродроме.Василий Васильевич успел лишь бросить вслед: «Ребята, на глиссировании аккуратнее, волна высокая!».Бе-200 под управлением Марины лихо опустился на поверхность бурного озера, за доли секунды набрал в баки 12 тонн воды и снова взмыл в небо. Анжела Власенко четко рассчитывала угол захода на очаг возгорания.Над самым лесом, в условиях сильнейшей задымленности и восходящих тепловых потоков, один из двигателей амфибии хлебнул раскаленного дыма и заглох. Самолет начало заваливать прямо на горящие кроны деревьев.— Теряем высоту! Заслонки слива воды заклинило от жары, мы слишком тяжелые! — крикнула Анжела.— Смекайло! — рякнула Марина.Смекайло-де-Цопфи не растерялся. Он выдернул из распределительного щитка силовой кабель, оголил провода и вручную закоротил цепь открытия водяных баков напрямую от аккумуляторов КИПиА, минуя сгоревшие реле.— Мирон, дергай аварийный сброс! — крикнул он.Мирон Токарев всем телом навалился на рычаг механического дублирования. Днище Бе-200 раскрылось, и 12 тонн воды лавиной обрушились вниз, разом потушив пламя под самолетом и спасши поселок. Облегченная амфибия на одном двигателе взмыла над скалами и ушла на базу.Вечером в авиационном гараже Марины Беленькой было жарко как никогда. На столе исходил паром огромный, необъятный таз горячих пельменей, щедро сдобренных черным перцем и уксусом, приготовленных Ангелиной Мельник. Вокруг стола сидели Лидия, Татьяна, Володя Пиняев, старый техник Василий Васильевич и вся остальная измученная, но гордая братва.Марина подошла к столу, взяла бутылку портвейна «Три Топора», разлила всем по кружкам и подняла тост:— Ну что, братва! Сегодня мы ощипали «Лебедя» и искупали «Амфибию»! За наши железные нервы, за слесарную хватку Мирона, за ум Смекайло и Анжелы! За КИПиА Пиняева! Мы — лучшая команда!Выпили все до дна. Пельмени разлетались на ура, в гараже стоял дружный хохот и пахло настоящим авиационным счастьем. А утром их снова ждали новые предполётные задания.Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!