Пустыня Одиссея

Пустыня Одиссея

   Пустыня – это не только о природе – о жгучих песках, ледяных пространствах или пустоте Мертвого моря. Это и о человеческой душе, точнее – о ее состоянии после того, как ее выжгли дотла. То есть – о последствиях стресса, который знаком каждому живущему в современном мире и тем, кто жил до нас.
   Базисное произведение на эту тему – «Одиссея», эпическая поэма VIII века до н.э., состоящая из 24 песен, написанных классическим гекзаметром, и рассказывающая о возвращении царя Одиссея на родную Итаку после окончания Троянской войны. Вы думаете, что это фэнтези-квест о насыщенном событиями и опасностями пути к цели? И нет, и да!
   «Да» – потому что действительно о пути к цели. Но какой? И в этом – «Нет». Истинная цель, скрытая за циклопами, сиренами и чудовищами – это возврат не в родной дом, а к самому себе, к тому невысокому, крепкому, умному и ответственному мужику примерно 30-летнего возраста, которого принудили уйти от любимой семьи на жестокую войну и который 20 лет искал возможность выдраться обратно.
   Именно об этом пел Гомер, бродячий аэд, что зарабатывал на жизнь, декламируя стихи о богах и героях под ритмичные звуки форминги, а на самом деле - обучая справляться с тяжелейшими испытаниями в жизни. Этакая групповая психотерапия под открытым небом. Недаром Платон называл Гомера «первым воспитателем эллинов». Был ли поэт слеп? Все может быть: многочисленные болезни глаз научились лечить только через 28 веков. Слово «гомер» на одном из древнегреческих диалектов означало «слепец» или «ведомый», но тесты поэм полны столь яркими деталями, что вряд ли их знал слепой от рождения человек. Мне кажется, что, представляя сказителя незрячим, толпа возвышала его талант «видеть невидимое», его духовное зрение, возводя простого аэда до уровня прорицателя, словно юродивого на Руси.
   Итак, посмотрим на «Одиссею» как на уникальную методичку по выходу из посттравматического расстройства - состояния, которое развивается после экстремально травмирующего события. Таких событий в древности было видимо-невидимо, поэтому сведения о методах исцеления передавались из уст в уста, подобно знаниям о целебных травах, чудодейственных заговорах и приемах костоправов.
   Вот как я, полнейший профан в стихосложении, сочинила бы введение к этой «чудо-методичке»:
      Горькую долю воспой мне, о Муза, воителя духа,
      Что и в тиши мирных дней продолжает жестокую битву.
      Призрак бывалых сражений годами терзает безумно,
      Сон отнимает ночной, наполняя тревогой внезапной.
   Интересно, что еще в предшествующей «Илиаде» Гомер подчеркивает, что герой был не душевно ранимым мямлей, а являлся «мозгом» армии, сумевшим разрулить ситуацию и покончить 10-летнюю войну практически за сутки. То есть аэд работал как современный психотерапевт, уважая пациента.
   В «Одиссее» слушатели знакомятся с различными симптомами душевной травмы вернувшегося с войны (ликбез окружающим об изменении поведения родственника, чтобы те сами смогли узнать болезнь и помешать ее развитию, ведь никаких психиатров тогда и в помине не было!).
   Итак, в каких эпизодах Гомер показывает типичные симптомы посттравмы ветерана?
   Уплыв из поверженной Трои, Одиссей ведет себя как опытный командир, заботящийся о личном составе: нужно запастись продовольствием и водой. Но жестокая резня мирных жителей города Исмар обнаруживает, что ахейцы неуправляемо агрессивны, словно они все еще находятся на поле боя. Это флешбэк бойца: потеря реальности. Самого Одиссея спасла офицерская гипербдительность, выработанная во время войны: срочно увел команду на корабли и поспешно отчалил.
   На острове Лотофагов матросы отведали «сладко-медвяные лотосы», дающие забытье и покой. Наркотики и бегство от реальности – частое последствия перенесенной травмы, помните, родные и близкие! И оберегайте от них бывших воинов просто физически. Одиссей силой втаскивает наркоманов на корабли, связывает их и немедленно уплывает.
   Но дальше его ждет остров циклопов с пещерой Полифема, и тут даже привыкший к железному самоконтролю Одиссей срывается: вместо того, чтобы, поев, тихо уйти, он с ненужной жестокостью ослепляет мирного урода-пастуха, выходит в море и, насмехаясь над поверженным врагом, выкрикивает оскорбления и свое настоящее имя.     Почему же у стойкого командира сдали нервы? Я думаю, что запертый в темной пещере Одиссей вспомнил, как, затаившись, часами сидел во чреве Троянского коня и, замирая, гадал, сработает ли его хитрость? Ведь тогда ахейцы сами себя загнали в смертельную ловушку! Малейший звук, движение – и их могли сжечь, разрубить на куски, утопить в море или просто закопать в песок. Ужас, безысходность и мрак пещеры сделали свое дело: вместо дипломата хитроумный командир стал бандитом! Типичное последствие посттравмы: в бытовой ситуации срабатывает тактика ведения тотальной войны с упреждающей агрессией. Именно этот фатальный срыв погубил всех спутников и прибавил самому Одиссею целых 10 лет скитаний по морю.
   После катастрофы 7 октября, бесконечных ночных обстрелов и боев на всех фронтах, я разговаривала со знакомым психологом. «Очень много сумасшедших на дорогах», устало заметил он и посоветовал: «Ведешь машину - не спорь! Уступай дорогу! После войны все лезут в бой, мы не успеваем работать с пережившими травму! Ветераны с ПТСР не способны контролировать импульсы и жаждут утвердить свое эго. На войне твое имя и репутация — это твоя защита».
   Одиссей просто не смог вовремя «выключить» режим грозного воина («Я выжил! Я победил чудовище!»). Кстати, та же потеря реальности повторяется даже после возвращения домой, где он хладнокровно убивает не только наглых женихов, но и глупых служанок!
   В эпической поэме упоминаются многие симптомы хронической душевной травмы: встреча с погибшими друзьями в царстве Аида, утягивающий в прошлое водоворот Харибды, вспышки неконтролируемой агрессии Сциллы, полная потеря человеческого облика за столом у Цирцеи, стремление все забыть у Калипсо...
   В результате душа героя изменилась настолько, что даже любящая жена не узнает долгожданного мужа! Даже нянюшка, вырастившая Одиссея с колыбели, узнает его только по шраму на ноге. Афина могла бы и не изменять облик героя: выжженная до состояния пустыни душа сама калечит тело.
   Но, как говаривал Экзюпери, пустыня прекрасна потому, что «где-то в ней скрываются родники». И эту живительную искорку увидел старый пес Аргус! Единственный! Дождался хозяина, вильнул хвостом, опустил уши и умер. Ему было достаточно просто зафиксировать: «Ты вернулся, ты жив, ты — это всё еще ты». И Одиссей тайно уронил слезу, чего не позволял себе ни разу за всё время скитаний! В этот момент через слезы произошел первый прорыв эмоционального онемения. Замороженная душа ветерана начала оттаивать. Удивительно! Гомер, бродяга-аэд, за 2800 лет до появления научной психологии показал, что путь к исцелению воина начинается не с признания его заслуг обществом, а с безусловной любви и принятия, на которые, увы, оказалась способна только преданная собака.
   А когда же закончится долгий посттравматический путь? Как пустыня души заживет и вновь расцветет? Одиссей и родные бывшего воина, думал, что достаточно прийти домой и «сесть на печь». К сожалению, нет!
   В 11-й песне Одиссей спускается в подземное царство Аида, чтобы узнать у прорицателя Тиресия (тоже слепого, ведающего Высшее!)  путь домой. Тот открывает, что возвращение на Итаку и даже месть женихам — еще не конец пути. Война и пережитые испытания не отпустят героя так просто: «после наведения порядка в своем доме тебе предстоит последнее странствие: взять на плечо корабельное весло и идти по суше, пока не встретишь людей, которые ничего не знают о море, не видели кораблей и не солят пищу». Герой поймет, что пришел на место, когда случайный прохожий удивится, зачем он несет «лопату для веяния зерна». Тут Одиссей должен воткнуть весло в землю и принести жертву богу морей Посейдону. Только после этого искупления он сможет вернуться домой и спокойно состариться.
   Вот финальный этап интеграции ветерана! Комбатант должен уйти туда, где его прошлое (море и война) ни для кого ничего не значит. Превращение весла в «лопату для зерна» — это символ метаморфозы, когда военный инструмент окончательно превращается в мирное орудие труда. Воткнуть весло в землю и принести жертву Посейдону (который олицетворяет весь гнев, душевные штормы и кошмары Одиссея) — это психологический акт примирения с внутренними демонами. Это означает оставить войну там, где ей место, и больше не нести её в свою семью.
   Мудрый Гомер понимал, что возвращение к обычной жизни — это процесс, требующий времени и полного переосмысления своего опыта. В Древней Греции поэмы Гомера читали не только ради развлечения - это был социальный инструмент реабилитации, коллективной психотерапии. Матери и жены думали: «Одиссей тоже убивал, но очистился.» Ветераны узнавали, что депрессии и флешбэки мучают не только их, и это лечило «вину выжившего».
   Бродячие аэды, играющие на примитивной форминге, были гениальными психотерапевтами своего времени! Они пропускали через себя боль тысяч солдат, переводили её на универсальный язык мифа и возвращали к жизни человека с душевной травмой.
   Попробую-ка я, недостойная, сочинить благородным гекзаметром оду слепым провидцам:
      Битва кровавая начисто выжгла сердца у героев,
      В чёрную, полную пепла пустыню война обратила
      Души людей, где трава не растёт и ручей не струится.
      Но, как весенний поток, разливаются песни Гомера,
      Речью крылатой певец возвращает погибшую жизнь им,
      И посредине земли иссушенной вновь расцветает
      Наша душа, оживая от звуков божественных снова.