Туровское княжество гл. 1

Глава 1. Земля дреговичей

Поздняя осень, где-то в IX веке. Небо низкое, серое, как отполированное железо. Леса — не такие, какие ты видел в средней полосе: это Полесье, где сосна и дуб перемежаются с черёмухой и ольхой, где под ногами не земля, а губка из мха, ила и трухлявых веток. Вода повсюду: она стоит в лужах между соснами, течёт ручьями к Припяти, заливает луга весной так, что деревни превращаются в острова. Здесь нет высоких холмов, как под Полоцком, нет открытых просторов Двины. Здесь лабиринт рек, озёр и болот, где путь знает только тот, кто вырос в этих краях.

Это была земля дреговичей.

Одно из крупнейших восточнославянских племён, дреговичи жили между Днепром и Припятью, между Полоцким лесом и киевскими степями. Их имя, возможно, связано со словом «дрегва» — мостки, настилы через болото. Или с «драгой» — рыболовной снастью. Как и кривичи на севере, они были людьми реки. Но если кривичи смотрели на Двину как на дорогу к Балтике, то дреговичи смотрели на Припять как на дорогу к югу — к Днепру, к Чёрному морю, к Царьграду.

Именно здесь, в среднем течении Припяти, на небольшом возвышении среди пойменных лугов, возник город, который летописец назовёт Туровом.

980 год. «Повесть временных лет» — тот же летописный свод, что упомянул Полоцк, — фиксирует Туров в числе городов, куда князь Владимир посылает своих сыновей. Но до того, как сюда пришёл Святополк, до того, как Туров стал уделом и столицей, летописец оставляет нам одну странную, почти загадочную фразу:
«Тур (сел) в Турове, от него же и туровцы прозвались».

Кто был этот Тур? Брат Рюрика? Легендарный вождь дреговичей? Или вымысел летописца, который хотел дать городу древнее, чем Рюриковичи, происхождение?

Историки спорят до сих пор. Но сам факт важен: Туров, как и Полоцк, не воспринимается летописью как пустое место, куда пришёл князь и создал жизнь. Нет — здесь уже была жизнь, уже был род, уже был «Тур», давший имя. Князь пришёл не на пустынный берег, а в город, который знал себя.

География сделала Туров незаменимым. Припять — не такая стремительная, как Двина, но она широкая, полноводная, связанная с Днепром системой волоков и притоков. С Турова можно было спуститься на лодьях к Киеву, а оттуда — в Византию. Можно было подняться вверх по течению, перетащить судно через волок к бассейну Западной Двины — и выйти к Балтике. Это был южный отрезок того же пути «из варяг в греки», о котором ты читала в полоцкой главе. Но если Полоцк контролировал северные ворота, то Туров контролировал южные.

Каждый купец, каждый дружинник, каждый посол, двигавшийся из Скандинавии на юг или из Киева на север, должен был либо пройти через туровские земли, либо сделать огромный круг через враждебные степи или непроходимые болота. Туров стоял на перекрёстке — но не таком, как Полоцк, не на слиянии двух рек. Он стоял в сердце водной системы, в точке, где реки становятся дорогами.

Первый князь-Рюрикович в Турове — Святополк, сын Владимира. Летописец даст ему прозвище, которое переживёт все его дела: Окаянный. Но в 988 году он ещё не был окаянным — он был молодым князем, получившим в удел одно из богатейших и стратегически важнейших княжеств Руси. Туровское княжество включало не только сам Туров, но и Пинск на западе, и Мозырь на востоке, и, возможно, ещё не основанный тогда Слуцк. Это была огромная территория — от средней Припяти до самых границ ятвяжских земель на западе.

Но вот что интересно: Туров никогда не был просто «тихим уделом». Он был слишком велик, слишком богат, слишком важен. И потому — слишком опасен для Киева.

В следующей главе мы увидим, как Туров становится ареной борьбы между великими князьями, как через него проходят сыновья Ярослава Мудрого, и почему эта земля, казалось бы, обречённая быть придатком Киева, всё время вырывается из его рук.

Продолжение следует…