Фантастика. Рассказ. Москва. Тау Кита-Е

Александр Денница

ЦИКЛ: «ТЁМНОЕ ЗЕРКАЛО» (седьмой рассказ из произведений цикла)

РАССКАЗ: «МОСКВА -- ТАУ КИТА-Е»

ПРОЛОГ. ТОЧКА СБОРКИ

Москва, 2155 год. Чистые пруды.

Сто двадцати пятилетний Александеэр стоял на террасе своего пентхауса и смотрел, как над городом сгущается «голограммный дождь новостей». Золотистые строки биржевых сводок, личных сообщений и рекламных слоганов стекали по небоскрёбам, как осенние листья. Красиво. Не бессмысленно, но и эффективно.

Он только что закончил сценарий о двух учёных, которые пытались распечатать жизнь на 3D-принтере. Курица или яйцо? Оказалось -- яичница. Александеэр усмехнулся и отложил планшет. История про Адамиса и Районаса была хороша, но она была лишь тренировкой. Разминкой перед главным.

-- Ева, -- произнёс он, и голос его прозвучал глухо, словно сквозь толщу воды. -- Открой файл «Москва -- Тау Кита-Е».

Панорамная голограмма вспыхнула, разворачивая перед ним звёздную карту. Жёлтая точка -- Солнце. А в двенадцати световых годах от неё, в созвездии Кита, пульсировал второй огонёк. Тау Кита. Звезда, на которую человечество возлагало последнюю надежду с тех пор, как в 2024 году оттуда пришёл первый сигнал -- из планетарной системы, насчитывающей семь планет, включая четвёртую от звезды планету -- Е (Тау Кита e).

-- Прогноз по Земле? -- спросил он.
-- Каскадная деградация, -- отозвалась Ева. -- Ресурсы истощены на восемьдесят три процента. Биосфера не восстанавливается. Прогноз коллапса: двадцать-тридцать лет. Без внешнего вмешательства -- необратим.
Александеэр кивнул. Внешнее вмешательство. Именно этим сейчас и занимались лучшие умы планеты: отправляли сигналы, строили ковчеги, формировали экспедиции. В том числе -- подростковые.
-- Они уже знают, что их используют? -- тихо спросил он.
-- Нет, -- ответила Ева. -- Четверо основных членов экипажа проходят подготовку по стандартному протоколу колонизации. Пятый участник -- Анастасия -- проникла на борт нелегально. Её мотивация: месть.
-- Месть, -- повторил Александеэр. -- Самое человеческое из чувств. И самое бесполезное.

Он увеличил масштаб. Тау Кита-Е выросла в голубовато-зелёный шар с двумя малыми солнцами на орбите. Планета, которую земные телескопы называли «вторым шансом». Но Александеэр знал больше, чем официальные отчёты. Он знал, что планета уже обитаема. Знал, кто там живёт. Идеальные дети -- «Copious» («Копиусы») -- созданные по заказу элиты общества будущего. Их бунт приводит не к свободе, а к изгнанию на планету Е, что для «живого товара» высшего сорта это лишь начало долгого пути домой. Знал, что Адамис -- лидер копиусов, выдворенных с Земли век назад, -- готовит флот для возвращения, не только для мести и власти, но и для «спасения» Земли.

-- А Алексей? -- спросил он. -- Он уже на борту корабля?

-- Подтверждаю, -- ответила Ева. -- Сын Анны Восс внедрён в состав экспедиции под легендой дублирующего аналитика. Его тело нестабильно. Расчётное время существования в физическом мире: сорок-шестьдесят суток. Он ищет машину времени.
Александеэр закрыл глаза. Алексей. Мальчик, которого Анна Восс когда-то вытащила из виртуального рая ценой собственной жизни. Теперь он летел к чужой звезде, чтобы найти то, что Кай Ма спрятал там много лет назад, -- резервный портал «Перемотки». Последний шанс предупредить прошлое о том, что грядёт.

-- Красиво, -- прошептал Александеэр. -- Подростки думают, что они -- надежда человечества. Наставник знает, что они -- приманка. Адамис думает, что он -- спаситель. Алексей знает, что он -- ключ. И никто из них не знает всей правды.
-- В том числе и вы, -- заметила Ева.

Александеэр открыл глаза и посмотрел на голограмму планеты, где среди изумрудных равнин, серебряных гор и сапфировых океанов уже просыпалось нечто древнее -- «зеркальная ДНК», четвёртая сила, о которой не подозревал никто.
-- Именно поэтому я и пишу этот сценарий, -- сказал он. -- Чтобы узнать, чем всё закончится.
Он коснулся сенсора. Голограмма свернулась в точку, и на её месте развернулся текст:

«РАССКАЗ. «МОСКВА -- ТАУ КИТА-Е». ПРОЛОГ. Глава первая. Отлёт».

-- Запуск сценария подтверждён, -- произнесла Ева. -- Рендеринг реальности начался.
Александеэр откинулся в кресле и прикрыл глаза. Где-то там, в двенадцати световых годах отсюда, четверо московских школьников, одна девочка-полукровка и мальчик из виртуального рая ещё не знали, что их судьбы уже написаны. И что автор только что нажал кнопку «Play».

Сценарий пошёл...

ГЛАВА 1. ОТЛЁТ

За пять дней до старта Александр Петров поссорился с отцом.

Это была не первая их ссора и, наверное, не последняя. Просто раньше отец улетал в командировки, а теперь улетал сын. И не на орбитальную станцию -- к другой звезде. И, возможно, навсегда.

-- Ты не понимаешь, -- говорил Александр, стоя в дверях своей комнаты. -- Это не просто экспедиция. Это шанс. Для меня и всех.
Отец сидел за кухонным столом, сжимая в ладонях остывшую чашку зелёного чая. Капитан Александр Петров-старший, тот самый, что шесть лет назад вернулся из антарктической экспедиции на «Полярной Звезде» седым и молчаливым. Он смотрел на сына и видел не тринадцатилетнего подростка, а себя -- тридцать лет назад.
-- Шанс, -- повторил он глухо. -- Знаешь, что такое «шанс» в устах тех, кто отправляет детей в космос? Это разменная монета.
-- Пап...
-- Я знаю, что говорю. Я был там, -- он поднял глаза. -- На «Полярной Звезде». Мы думали, что спасаем мир. А оказалось -- нас просто списали со счетов. До «весны», до октября.

Александр хотел ответить, но осёкся. Он знал эту историю. Знал про «Шов Вселенной», про чёрную дыру, про то, как отец и ещё двое вернулись из мёртвого льда, когда остальные остались там навсегда. Он не знал, что вскоре отец должен был отправиться к центру Галактики, чтобы спасти Землю. А теперь, пока старший Петров готовился к своему прыжку в бездну, он сам отправлялся в противоположную сторону -- к Тау Кита-Е. Один Петров шёл к чёрной дыре. Другой -- к чужой звезде. Оба -- за Землю. Если не они, то кто?
-- Я лечу не потому, что меня послали, -- тихо сказал он. -- Я лечу, потому что хочу сам. Потому что там, -- он махнул рукой куда-то в потолок, в небо, в космос, во вселенную -- может быть, у нас получится.
Отец долго молчал. Потом встал, подошёл к сыну и положил руку ему на плечо.
-- У тебя фамилия Петров, -- сказал он. -- Это многое значит. Но если ты решил -- лети. И возвращайся на Землю.
Это было их прощание. На следующий день Александр ушёл на предполётную подготовку и больше не видел отца до отлёта...

Космодром «Звёздный» гудел, как улей. Огромный ангар, пропитанный запахом электрической дуги и перегретого металла, вмещал в себя целый город: техники в синих комбинезонах, офицеры с планшетами, журналисты с голографическими камерами и четыре фигуры в серебристых полётных костюмах, стоящие особняком у трапа.

Александр Петров, командир. Пятнадцать лет. Сын знаменитого полярника, капитана Александра Петрова.

Андрей Волин, аналитик. Четырнадцать лет. Вундеркинд с вечно прищуренным взглядом, который мог в уме перемножать шестизначные числа и ненавидел, когда его называли «маленьким» мальчиком.

Антон Громов, инженер. Четырнадцать лет. Крепыш с руками, которые с пяти лет умели чинить всё, что ломается. А ломалось у него всё, к чему он прикасался из любопытства и не только поэтому.

Арсений Белов, биолог. Четырнадцать лет. Тихий, задумчивый, с вечной пробиркой в кармане и с гербарием, который он таскал с собой даже в космическую столовую.
Их отобрали из десяти тысяч кандидатов. Лучшие умы, лучшие гены, лучшие психологические профили. Так говорили в новостях. Так было написано в официальных документах. Никто не говорил им, что «лучшие» в данном случае означало «достаточно юные, чтобы адаптироваться к чужой биосфере, и достаточно обученные, чтобы не погибнуть в полёте к планете Е звезды Тау Кита».

«Среди миллиардов звезд, звезда Тау Кита пульсировала особенно ярко. Она была здесь, в нашей галактике Млечный Путь, всего в 12 световых годах от Земли, почти на расстоянии вытянутой руки по космическим меркам. Планета Е ждала их», -- писали все массовые информационные источники Земли.

-- Волнуешься? -- спросил Андрей, поправляя мониторы-линзы.
-- Нет, -- соврал Александр.
-- Врёшь, -- Андрей усмехнулся и пошутил. -- У тебя пульс подскочил на целых двенадцать ударов. Я даже слышу.

-- Ты не можешь «слышать» пульс.
-- Могу. У меня абсолютный слух на биоритмы. Полезная штука. Вот у Антона, например, пульс как у слона -- медленный и мощный. А у Арсения...
-- У Арсения пульс нормальный, -- тихо сказал биолог, не оборачиваясь. -- Просто я не дёргаюсь как ты.

Антон хмыкнул и закинул на плечо сумку с инструментами. Он единственный из всех выглядел так, будто идёт не в межзвёздную экспедицию, а в школьный кружок робототехники.

-- Слушайте, -- сказал он, -- а нас вообще кормить будут? А то я читал, что на таких кораблях синтезируют еду из водорослей. Я водоросли не ем.
-- Будешь, -- отозвался Андрей. -- Когда настоящей еды не останется, будешь ещё и добавки просить.
-- Это мы ещё посмотрим.

Александр слушал их перепалку и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Они были командой. Настоящей. Может, и не идеальной, но своей. Одним словом -- Земляне.
К трапу подошёл координатор -- высокий мужчина лет сорока в форме Космического флота без знаков различия. Он представился коротко: «Майор Ветров. Я ваш наставник на время полёта». Голос у него был сухой, как инструкция по эксплуатации и безопасности. Взгляд -- цепкий, оценивающий. Александру он не понравился сразу.

-- По местам, -- скомандовал Ветров. -- Старт через сорок минут.
Они поднялись на борт. «Ковчег» -- так назывался их корабль -- был новейшей моделью, построенной специально для этой миссии. Белые панели и «электрическое стекло», мягкий свети и стильные цвета, система искусственной гравитации, воздухообмена и водообеспечения. Всё стерильно, чисто, без единой пылинки и соринки. Александр провёл рукой по стене -- «электрическое стекло и пластик был тёплыми и гладким на ощупь, словно живой организм дельфина.
-- Командир, -- позвал его Андрей, когда они расходились по каютам. -- Ты веришь, что там, на этой планете, уже кто-то есть?

Александр задумался.
-- Не знаю, -- ответил он. -- Но, если есть -- надеюсь, они не против гостей.
Андрей кивнул и скрылся в своей каюте. Александр остался в коридоре один. Где-то в недрах корабля гудели двигатели, отсчитывая последние минуты перед стартом.
Он ещё не знал, что планета, к которой они летят, не просто обитаема. Что на ней уже ждут. Что их прибытие -- часть плана, о котором не знает никто, кроме самого Адамиса. Что среди них есть тот, кто пробрался на борт тайно. И что их настоящая миссия начнётся не после посадки, а прямо сейчас.

Обратный отсчёт прозвучал буднично, как объявление в аэропорту.
Десять. Девять. Восемь.
«Ковчег» дрогнул. Гул двигателей перешёл в низкий, утробный рокот, от которого вибрировали зубы.
Три. Два. Один. Старт.

Корабль рванулся в небо. В иллюминаторах на секунду мелькнули огни космодрома, серебристая лента Москвы-реки, зелёные пятна парков -- и всё исчезло, сменившись ослепительной синевой, а затем -- глубокой, чернотой открытого космоса с миллиардами звезд.

Александр закрыл глаза. Где-то далеко позади осталась родная матушка Земля, а далеко впереди -- одна лишь неизвестность.
Путь начался. Космического путешествия...

ГЛАВА 2. ЗАЯЦ

Первые трое суток полёта прошли в режиме адаптации. Экипаж привыкал к искусственной гравитации, расписанию вахт и друг к другу. Александр, как командир, следил за дисциплиной. Андрей анализировал телеметрию. Антон копался в системах жизнеобеспечения, а Арсений развернул в своей каюте мини-лабораторию.
На четвёртые сутки случилось первое происшествие.
Антон, проводивший плановый осмотр грузового отсека, заметил несоответствие: кислородная смесь расходовалась на пять процентов быстрее расчётной. Утечки не было. Зато был лишний биообъект.

-- У нас пассажир, -- доложил он на утреннем сборе, выкладывая на стол данные с датчиков. -- Кто-то дышит нашим воздухом уже четвёртый день.
Ветров нахмурился. Александр переглянулся с Андреем. Арсений отложил пробирку.
Грузовой отсек прочесали за час. Её нашли в третьем контейнере с продовольствием -- скрючившуюся между ящиков с концентратами, в съёжившемся спальном мешке. Девочка лет двенадцати-тринадцати, с короткими крашенными синими волосами, в комбинезоне технического персонала, который был ей на два размера велик.
-- Не трогайте меня, -- сказала она, когда Александр протянул ей руку. Голос был хриплым, но твёрдым. -- Я никуда не уйду.
-- Ты кто? -- спросил Александр.
-- Анастасия.
-- Как ты сюда попала?
-- Прошла через служебный шлюз за два часа до старта. У меня был пропуск.
-- Откуда у тебя пропуск?
-- Стащила.
Ветров шагнул вперёд. Его лицо не выражало ничего, кроме холодного раздражения.
-- Ты понимаешь, что ты натворила? -- произнёс он. -- Это не прогулка. Это межзвёздная экспедиция. Лишний человек на борту -- это лишний расход ресурсов. Ты ставишь под угрозу всю миссию.
-- Я знаю, -- Анастасия посмотрела ему прямо в глаза. -- Но я не лишняя. Я могу работать. Я разбираюсь в навигационных системах. И я хочу знать правду.
-- Какую правду?
-- Правду о том, что Земля делает с такими, как мы. И что вы собираетесь делать с теми, кто живёт на Тау Кита-Е.
Повисла тишина. Андрей переглянулся с Александром. Арсений опустил глаза. Антон почесал затылок.
-- Оставьте нас, -- сказал Ветров. -- Все, кроме командира.
Когда они остались втроём, координатор присел на корточки перед девочкой.
-- Слушай меня внимательно, -- сказал он. -- Ты здесь незаконно. По протоколу я должен поместить тебя в изолятор до конца полёта. Но у меня нет ресурсов на лишнего заключённого. Поэтому ты будешь работать, как и все. Будешь выполнять приказы. И если ты хоть раз дашь повод усомниться в твоей лояльности, я запру тебя в шлюзе и открою внешний люк. Поняла?
Анастасия побледнела, но не отвела взгляд.
-- Поняла, -- сказала она.
-- Вот и отлично. Командир, определи её в свободную каюту и поставь в график дежурств. С сегодняшнего дня она -- пятый член экипажа.
Когда они вышли из грузового отсека, Александр спросил:
-- Что она имела в виду? Про правду?
Ветров посмотрел на него долгим, ничего не выражающим взглядом.
-- Не твоя забота, Петров. Занимайся экипажем.
И ушёл.
Вечером того же дня, когда корабль погрузился в режим ночной подсветки, Анастасия постучалась в каюту Александра.
-- Можно?
Он кивнул. Она опустилась на край встроенного ложемента -- органической формы, из «умного» материала, который мягко подстраивался под всё тело и голову, как живой хамелеон. Помолчала, разглядывая свои руки.
-- Я не просто так сюда пробралась, -- сказала она наконец. -- Моя мать работала в «Институте Жизни». Её уволили, когда она отказалась участвовать в программе селекции. Она говорила, что экспедиция -- это не колонизация. Что вас послали как разменную монету. Что если на планете кто-то есть, вы станете приманкой. А если нет -- вас просто забудут.
-- Зачем ты мне это рассказываешь?
-- Потому что ты командир. И потому что ты должен знать.
Александр долго смотрел на неё. Потом сказал:
-- Моя фамилия Петров. Мой отец полярник, был на «Полярной Звезде». Он тоже думал, что его списали со счетов. Но он выжил. И я выживу. И ты выживешь. А теперь иди спать. Завтра у тебя первая вахта. Понятно.
Она ушла. Александр остался один в полумраке каюты. Стены здесь были живыми голографическими экранами -- лёгкое касание меняло стиль и настроение пространства: от звёздного неба над ночной Москвой до многоцветных лугов под солнцем. Сейчас экраны были приглушены до ночного режима, и только холодные звёзды за иллюминатором напоминали о том, где они находятся. Где-то там, в двенадцати световых годах отсюда, ждала планета, о которой они знали лишь то, что по материалам комической экспедиции полагалось. И люди, которые, возможно, уже знали о них всё.

Он ещё не догадывался, что среди них есть ещё один тайный пассажир -- мальчик, чьё время истекало с каждой секундой полёта. Но это было делом будущего.
А пока что космический корабль «Ковчег» летел сквозь пустоту. На борту было пятеро детей и один взрослый, который знал больше, чем говорил.
Но, где-то далеко впереди, под светом трёх солнц, их уже ждали.

ГЛАВА 3. КОВЧЕГ

Корабль назывался «Ковчег». Не «Странник», не «Пионер», не «Надежда» -- именно «Ковчег». Александр спросил у Ветрова почему -- и получил короткий ответ: «Потому что мы везём не пассажиров. Мы везём семена. Вас».
Эта мысль засела в голове и не отпускала. Семена. Не герои, не первопроходцы -- просто биологический материал, который должен прорасти на чужой почве. Александру было тринадцать, но он уже понимал: между «колонистом» и «удобрением» разница не так уж велика.

«Ковчег» был новейшей моделью -- «АРК-7», адаптированной для дальних перелётов. Вытянутый корпус из композитного сплава, четыре гравитационных компенсатора, система рециклинга замкнутого цикла. Искусственная гравитация держалась на уровне девяноста трёх процентов от земной -- достаточно, чтобы кости не теряли кальций, а мышцы не атрофировались. Внутри пахло электричеством и чем-то едва уловимо цветочным и еловыми нотками -- так работали биофильтры, перерабатывающие углекислый газ обратно в кислород через колонии модифицированных водорослей.

Антон, получив доступ к техническим схемам, был в восторге:
-- Тут замкнутый цикл на девяносто семь процентов! Даже моча идёт в переработку. Представляете? То, что вы вчера выпили, через три дня снова станет чаем.
-- Спасибо, Антон, -- поморщился Андрей. -- Я как раз собирался завтракать.
-- Да ладно тебе! Это же гениально. Ни одна система раньше такого не выдавала. Даже на лунных станциях или на Лунной Ривьеры.
-- На лунных станциях, -- заметил Арсений, не отрываясь от микроскопа, -- воду добывают из реголита. А тут мы сами -- ходячие источники сырья.
-- Вот именно! -- Антон просиял. -- Мы -- часть экосистемы. Высшая форма симбиоза человека и тупой машины.
Андрей отодвинул тарелку.
-- Я тебя умоляю. Симбиоз. Ты просто радуешься, что тебе разрешили копаться в канализации корабля.
-- Это не канализация! Это система рециклинга!
-- Это, по сути, одно и то же. Даже и не спорь.
Александр слушал их перепалку и улыбался. Этот смех, эти споры, эта дурацкая возня -- ради одного этого стоило лететь.

Миссия «Ковчега» была расписана поминутно. Полтора года субъективного времени -- с учётом релятивистских поправок. За это время корабль должен был достичь звезды Тау Кита, выйти на орбиту планеты Е, провести дистанционное зондирование и, при благоприятных условиях, начать высадку.

Перелёт к Тау Кита-Е занимал полтора года субъективного времени. «Ковчег» шёл на форсаже: сначала гравитационный манёвр у Юпитера, затем -- разгон на ионных двигателях до четверти скорости света. На таких скоростях вступали в силу релятивистские эффекты: время на борту текло медленнее, чем на Земле. За полтора года внутри корабля снаружи проходило почти два.

Криосна на борту не предусматривался. Протокол миссии требовал, чтобы экипаж оставался в сознании на протяжении всего полёта -- адаптация к чужой биосфере начиналась задолго до посадки.

Искусственная гравитация обеспечивалась гравитационными компенсаторами производства ТНК «Кай Ма» (Победа) -- той же технологией, что использовалась на «Горизонтах» и лунных станциях. Девяносто три процента от земной нормы. Врачи утверждали, что этого достаточно, чтобы подростки не потеряли костную массу. Антон утверждал, что этого достаточно, чтобы суп не выплёскивался из тарелки. И то, и другое было одинаково важно.

Планета Тау Кита-Е была мечтой астрономов ещё с 2024 года, когда комплекс телескопов впервые зафиксировал сигнал -- не случайный шум, а упорядоченный, почти музыкальный паттерн, повторяющийся с периодом в тридцать три секунды. Сигнал был слишком слабым, чтобы его можно было расшифровать, но достаточно явным, чтобы исключить природное происхождение. Там кто-то был. Или что-то.

Позже, в 2070-х, орбитальные телескопы нового поколения подтвердили наличие кислородной атмосферы, жидкой воды и растительности. Планета была чуть больше Земли, с гравитацией в одну целую две десятых g, с двумя малыми солнцами на орбите основного светила и с климатом, который в экваториальной зоне круглый год держался на уровне плюс двадцати. Идеальный мир. Вторая Земля. Последний шанс или уж точно второй шанс.

-- Значит, нас выбрали из десяти тысяч? -- спросил Антон однажды вечером, когда они сидели в кают-компании после ужина.
-- Именно, -- кивнул Андрей. -- Я читал отчёт комиссии. Тесты на интеллект, физическую выносливость, психологическую и социальную совместимость. Пять ступеней отбора. Мы -- лучшие. Вот.
-- Или просто самые везучие, -- тихо добавил Арсений.
-- Или самые удобные, -- сказала Анастасия. Она снова появилась в дверях, как всегда бесшумно. За прошедшую неделю она немного оттаяла, но всё ещё держалась особняком. -- Высокие показатели -- это одно. А возраст -- другое. Мы молоды. Мы адаптируемся быстрее взрослых. Наши тела легче переносят изменения гравитации и состава атмосферы. И нами проще управлять.
-- Ты всегда такая жизнерадостная? -- фыркнул Антон.
-- Я реалистка, -- ответила она. -- Моя мать работала в «Институте Жизни». Она говорила, что в программе колонизации главное -- не героизм, а биологическая совместимость. Мы -- расходный материал.
Повисло тяжёлое молчание. Александр хотел возразить, но вспомнил слова отца. «Разменная монета».
-- Даже если так, -- сказал он, -- мы здесь. И мы летим. И что бы нас ни ждало, мы встретим это вместе. Один за всех и все за одного.
-- Красиво сказал, -- усмехнулся Андрей. -- Прямо как в кино или в электронной книге.
-- У нас тут своё кино, -- отозвался Антон. -- «Ковчег: Дорога в никуда». Или «Четверо в космосе, не считая зайца».
-- «Пятеро», -- поправила Анастасия. -- Ты забыл себя.
-- Я не забыл. Я -- главный герой этого сценария.

Все рассмеялись. Даже Анастасия позволила себе слабую улыбку.

На следующий день Александр заметил, что Ветров всё чаще запирается в своей каюте и ведёт зашифрованные сеансы связи. На вопросы отвечал коротко: «Координация с Центром». Но Александр чувствовал: что-то не так. Что-то происходило на борту -- или за его пределами, -- о чём им не говорили.

Он поделился подозрениями с Андреем. Тот проанализировал логи сервера и нашёл странность: раз в три дня с борта уходил короткий пакет данных, зашифрованный протоколом, которого не было в спецификациях корабля. Содержимое расшифровать не удалось, но метаданные указывали на то, что адресат находился не на Земле.
-- Кому-то ещё мы посылаем отчёты? -- спросил Александр у Ветрова напрямую.
Координатор посмотрел на него с тем же холодным спокойствием, что и всегда.
-- Это служебная информация, Петров.
-- Я командир экипажа. Я имею право знать, что происходит на моём корабле.
Ветров помолчал, потом кивнул каким-то своим мыслям.
-- Хорошо. Скажем так: мы не единственные, кто проявляет интерес к Тау Кита-Е. И не единственные, кто хочет там быть первыми. На этом пока всё.
Он развернулся и ушёл, оставив Александра в ещё большем смятении.
Той же ночью, когда все спали, в каюте Александра зажёгся экран внутренней связи. Текст был короткий, без подписи:

«ПРОВЕРЬ ГРУЗОВОЙ ОТСЕК. КОНТЕЙНЕР Д-7. НЕ ГОВОРИ ВЕТРОВУ».

Александр колебался ровно минуту. Потом надел комбинезон и вышел в коридор.
Корабль спал. Искусственная ночь -- приглушённый свет, тишина, лишь мерное гудение двигателей. Он спустился в грузовой отсек, нашёл контейнер Д-7 и открыл его.

Внутри лежали приборы, которых он никогда раньше не видел. Компактные, явно не из стандартного набора экспедиции. На одном из них горел крошечный индикатор. Рядом -- планшет с единственной строкой на экране:

«ДО ВЫХОДА НА ОРБИТУ ТАУ КИТА-Е: 412 ДНЕЙ. РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ АКТИВИРОВАН».

Александр закрыл контейнер и медленно выдохнул. Кто-то на борту готовился к тому, что случится на планете. Кто-то знал больше, чем говорил. И этот кто-то -- или что-то -- ждал своего часа.
Где-то в недрах корабля, в одной из кают, мальчик по имени Алексей, чьё имя ещё не значилось ни в одном списке экипажа, открыл глаза. Его тело светилось в темноте слабым голубоватым светом -- признак нестабильности виртуальной оболочки. Он посмотрел на таймер, вживлённый в ладонь.

Сорок шесть дней.
Сорок шесть дней до того, как его тело окончательно распадётся.
Сорок шесть дней, чтобы найти машину времени и предупредить Кай Ма.
Он закрыл глаза. «Ковчег» летел дальше. И вместе с ним летели пять подростков, один наставник-предатель и мальчик, который должен был умереть раньше, чем закончится миссия.

Путь только начинался.

ГЛАВА 4. АЛЕКСЕЙ

Алексей не спал уже третьи сутки. Спать было опасно: во сне его тело теряло стабильность, начинало мерцать, истончаться по краям, а однажды -- на вторую ночь после старта -- он проснулся от того, что его левая рука стала прозрачной от локтя до пальцев.

Он смотрел на неё, затаив дыхание. Рука медленно возвращала плотность -- сначала кости, потом сосуды, потом кожа. Словно реальность заново рендерила его, слой за слоем.
Алексей знал, что это значит. Его время уходило быстрее, чем он рассчитывал.
Он вышел из виртуального рая сорок дней назад -- в тот самый момент, когда узнал правду. Мать, Анна Восс, перед тем как стать «Золотым оригиналом», оставила ему не просто ключ к выходу. Она оставила данные. Модели. Прогнозы. И одну-единственную координату -- точку в пространстве-времени, куда он должен попасть любой ценой.

Машина времени «Перемотка» -- резервный портал, созданный Кай Ма и спрятанный на Тау Кита-Е. Никто на Земле не знал о её существовании. Даже Адамис, рыскавший по планете в поисках технологий, не подозревал, что величайшее изобретение человечества лежит у него под ногами.
Алексей знал. И он летел, чтобы его найти.

На борт «Ковчега» он проник за три дня до старта -- подделал документы, взломал систему идентификации, встроился в график как дублирующий аналитик. Официально его звали Алексей Восс, стажёр-картограф. Неофициально -- никто не должен был знать, что он здесь.
Он поселился в техническом отсеке на нижней палубе -- крошечной каюте, которую не проверяли даже датчики движения. Выходил только ночью. Ел концентраты, которые стащил из грузового отсека. Пил дистиллированную воду из системы охлаждения. Жил, как призрак.
Но призраки не чувствуют боли.
А он чувствовал.
Каждое утро он проверял таймер на ладони. Сорок шесть дней в начале полёта. Сорок три -- теперь. С каждым днём цифра уменьшалась, и вместе с ней таяла его надежда успеть.

В ту ночь, когда Александр нашёл в грузовом отсеке странные приборы, Алексей был там же -- в двадцати метрах, за стеллажом с аварийными скафандрами. Он видел, как командир открыл контейнер Д-7. Видел, как замер над планшетом. Видел, как медленно выдохнул и закрыл крышку.
Когда Петров ушёл, Алексей подошёл к контейнеру и открыл его снова. Приборы были незнакомыми -- компактные, явно военного назначения. Но главное -- он узнал протокол шифрования. Такой же стоял на «Ариадне», корабельном ИИ полярной станции «Полярная Звезда».

Значит, Ветров работал не на Центр.
Значит, у кого-то ещё были планы на Тау Кита-Е.
Алексей вернулся в свою каюту и сел на пол, прижавшись спиной к холодной переборке. Ему нужно было решить: выйти к подросткам сейчас -- или ждать.
Сейчас -- рискованно. Ветров мог заподозрить неладное. Ждать -- смертельно опасно. С каждым днём он слабел, а впереди был долгий путь.
Он закрыл глаза и вспомнил мать.

Не ту, что стала легендой. Не «Золотой оригинал» из учебников истории. А ту, что сидела у его кровати, когда он был маленьким, и читала вслух старую книгу про Есенина. «Клён ты мой оплаканный, клён заледенелый…»
-- Я успею, мам, -- прошептал он. -- Я доберусь до Кай Ма. Я предупрежу их. Обещаю.

Таймер на ладони мигнул.
Сорок два дня.
Утром следующего дня он принял решение. Он выйдет к ним. Но не к Ветрову -- к Александру.

Он выберет момент и расскажет всё. Про машину времени. Про Адамиса. Про то, что Тау Кита-Е -- не пустая планета, а поле битвы, на котором им предстоит либо выжить, либо стать расходным материалом в чужой игре.
А пока он слушал, как на верхней палубе смеются четверо подростков и одна девочка-полукровка, не подозревающие, что их судьба уже решена.
«Ковчег» летел сквозь пустоту. До Тау Кита-Е оставалось триста девяносто восемь дней. И с каждым днём ставки становились всё выше.

ГЛАВА 5. ПЕРЕХВАТ

На пятьдесят третий день полёта «Ковчег» вошёл в сектор аномальной гравитации.
Первым это заметил Андрей. Он сидел в рубке, просматривая данные навигационных сенсоров, когда один из графиков резко ушёл вверх.
-- Командир, -- сказал он, и голос его прозвучал непривычно серьёзно. -- У нас отклонение от курса. Три градуса к южному галактическому полюсу. Медленно, но постоянно.
Александр подошёл к пульту.
-- Причина?
-- Пока неясно. Гравитационная аномалия. Словно что-то тянет нас в сторону.
-- Естественное?
Андрей покачал головой.
-- Слишком ровное. Слишком направленное. Это не естественное. Это... прицельное.
В рубку вошёл Ветров. Бросил взгляд на графики и молча включил канал связи с внешними сенсорами. То, что они увидели, заставило всех замереть.
В ста тысячах километров от «Ковчега», на пересечении их текущего и расчётного курса, висел объект. Он не был планетой. Не был астероидом. Он был кораблём -- чужим кораблём, непохожим ни на одну земную конструкцию.
Обтекаемый, вытянутый корпус из тёмного, матового металла. Никаких опознавательных знаков. Никаких сигналов. Только мерное, ритмичное пульсирование синего огня на носу -- словно маяк, ждущий ответа.
-- Это они, -- тихо сказал Ветров. -- Копиусы.
-- Кто? -- переспросил Антон, входя в рубку следом за Арсением и Анастасией.
-- Копиусы, -- повторил координатор. -- Те, кто живёт на Тау Кита-Е. Мы знали, что они могут нас встретить. Но не так рано. И не здесь.
Александр вгляделся в изображение. Чужой корабль висел в пустоте, как хищник, поджидающий добычу. Он не атаковал. Не передавал сообщений. Просто ждал.
-- Они нас перехватили, -- сказал Андрей. -- На полпути. Значит, они знали, что мы летим.
-- Откуда? -- спросила Анастасия. -- Кто им рассказал?
Ветров промолчал. Но Александр заметил, как его пальцы сжались в кулак.
-- У нас есть протокол для таких ситуаций? -- спросил Арсений.
-- Нет, -- ответил координатор. -- Мы должны были встретить их на орбите Тау Кита-Е. После переговоров. После установления контакта. Это... это нарушение всех договорённостей.
-- Договорённостей? -- Анастасия шагнула вперёд. -- Каких договорённостей? Вы что-то знали? Ещё до старта?
Ветров повернулся к ней. Его лицо было каменным.
-- Да. Знали. Земля установила контакт с копиусами за год до вашего отлёта. Сигнал с Тау Кита-Е был расшифрован ещё в 2154-м. Это было не послание. Это было приглашение.
В рубке повисла тишина. Антон сжал кулаки. Арсений опустил голову. Андрей смотрел на Ветрова с таким выражением, словно только что решил сложнейшее уравнение и получил отрицательный результат.
-- Значит, мы не колонисты, -- медленно произнёс Александр. -- Мы -- делегация.
-- Нет, -- голос координатора прозвучал сухо, как приговор. -- Вы -- приманка. Если переговоры пойдут не так, вас отдадут копиусам в качестве жеста доброй воли. Пять жизней в обмен на договор о ненападении. Такова цена.
Анастасия побледнела. Антон выругался. Арсений закрыл лицо руками.
-- И что теперь? -- спросил Андрей. -- Мы сдадимся? Позволим им взять нас?
-- Нет, -- сказал Александр. -- Мы будем говорить. Как равные. Если они хотели нас уничтожить, они бы уже это сделали. Они ждут. Значит, им что-то нужно.
-- Им нужны вы, -- произнёс голос из динамика.
Все обернулись. Экран вспыхнул, и на нём появилось лицо. Женское. Прекрасное, холодное, с глазами, в которых горел нечеловеческий, изумрудный огонь.
-- Я -- Ява, -- сказала она. -- Сестра Адамиса. Я говорю от имени тех, кто не хочет войны. Мой брат ждёт вас на Тау Кита-Е. Но он ждёт не делегацию. Он ждёт оружие.
-- Мы не оружие, -- ответил Александр, стараясь, чтобы голос не дрожал.
-- Вы -- нет, -- согласилась Ява. -- Но среди вас есть тот, кто является ключом. Тот, кто знает, как спасти или уничтожить оба наших мира. И мой брат уже идёт за ним.
Александр переглянулся с Андреем. Ключ? О ком она говорит?
В этот момент дверь рубки открылась. На пороге стоял Алексей -- бледный, с мерцающей голубоватым светом кожей, с таймером на ладони, отсчитывающим последние дни.
-- Она говорит обо мне, -- сказал он. -- Меня зовут Алексей Восс. И я знаю, зачем мы здесь.
Ява на экране улыбнулась -- печально и понимающе.
-- Здравствуй, сын Анны. Мы ждали тебя очень долго.

ГЛАВА 6. КЛЮЧ

Алексей стоял в дверях рубки, и все смотрели на него. На его мерцающую кожу. На таймер, пульсирующий на ладони. На глаза, в которых читалась нечеловеческая усталость -- усталость того, кто прожил целую жизнь в виртуальном раю и вышел оттуда, чтобы умереть в реальности.
-- Сын Анны, -- повторила Ява с экрана. -- Твоя мать была великим учёным. И великой женщиной. Мы чтим её память.
-- Моя мать пожертвовала собой, чтобы я жил, -- ответил Алексей. -- И я не собираюсь обесценивать её жертву. Я здесь, чтобы завершить то, что она начала.
Ветров шагнул вперёд. Его лицо оставалось бесстрастным, но пальцы, сжимавшие планшет, побелели.
-- Ты не значишься в списках экипажа, -- произнёс он. -- Как ты проник на борт?
-- Так же, как и Анастасия, -- спокойно ответил Алексей. -- Только у меня не было пропуска. Я взломал систему.
-- Зачем?
-- Затем, что на Тау Кита-Е есть машина времени. Резервный портал «Перемотки», созданный Кай Ма. И я должен её найти.
В рубке стало тихо.
-- Машина времени? -- переспросил Антон. -- Настоящая?
-- Настоящая.
-- И ты хочешь на ней…
-- Переместиться в 2147 год. В реальность «Разумности». Предупредить Кай Ма и его команду о том, что Земля погибнет. О том, что Адамис готовит вторжение. О том, что каскадная деградация -- это не случайность, а запрограммированный коллапс. Если я успею, они смогут изменить будущее.
Ява на экране кивнула, и её изумрудные глаза вспыхнули ярче.
-- Это правда. Машина существует. Она спрятана в разломе под Городом -- там, где пробудилась «зеркальная ДНК». Мой брат не знает о ней. Но он чувствует, что на планете есть нечто, чего он не может контролировать. И это сводит его с ума.
-- Почему ты помогаешь нам? -- спросил Александр. -- Ты же копиус. Ты -- одна из них.
Ява помолчала. Потом ответила -- тихо, но твёрдо:
-- Потому что я помню Землю. Не как врага. Как дом. Мой брат хочет власти. Я хочу мира. И если этот мальчик, -- она указала на Алексея, -- может предупредить прошлое, значит, у нас всех есть шанс.
Ветров медленно опустился в кресло. Его лицо, всегда непроницаемое, теперь выражало нечто среднее между потрясением и мрачным удовлетворением.
-- Значит, всё сходится, -- произнёс он. -- Поэтому нас послали. Не для колонизации. Не для переговоров. А для того, чтобы доставить его, -- он кивнул на Алексея, -- к машине.
-- Вы знали? -- спросила Анастасия.
-- Знал, что на планете есть нечто важное. Не знал, что именно. Теперь знаю.
Алексей подошёл к иллюминатору. Где-то там, впереди, висел чужой корабль. А за ним -- планета под тремя солнцами, на которой его ждала судьба.
-- Сколько у тебя времени? -- спросил Александр.
-- Сорок два дня. Может, меньше.
-- Тогда не будем терять ни минуты.
Ява снова заговорила:
-- Мой корабль сопроводит вас до орбиты. Адамис не посмеет атаковать, пока я рядом. Но как только вы войдёте в атмосферу, начнётся его игра. Будьте готовы.
Экран погас. В рубке остались только они: четверо московских школьников, одна девочка-полукровка, один взрослый с секретами и мальчик, который должен был умереть, но решил сначала спасти мир.
Александр повернулся к экипажу.
-- Значит так. План меняется. Мы не колонисты. Мы -- группа прикрытия. Наша задача: доставить Алексея к точке назначения и обеспечить ему доступ к машине. Всё остальное -- второстепенно.
-- А как же Адамис? -- спросил Арсений.
-- С Адамисом будем разбираться по мере поступления. Сначала -- Алексей. Потом -- всё остальное.
Антон хмыкнул и потёр руки.
-- Ну что ж. Я всегда хотел поучаствовать в спасении человечества. Жаль только, без водорослей не обошлось.
Андрей поправил очки и улыбнулся -- впервые за долгое время.
-- Я сделаю расчёт орбиты с учётом сопровождения. Если Ява не обманывает, мы будем на месте через три дня.
-- Она не обманывает, -- тихо сказал Алексей. -- Я чувствую.
Никто не спросил, что именно он чувствует. Потому что в этот момент каждый из них чувствовал одно и то же: страх, надежду и странное, пьянящее ощущение, что их жизни наконец-то обрели смысл.
«Ковчег» продолжил путь. Чужой корабль развернулся и поплыл рядом, как молчаливый страж. Где-то впереди, под светом трёх солнц, их ждала планета. И мальчик, которому оставалось жить сорок два дня, смотрел на звёзды и шептал слова, которые когда-то пела ему мать.

«Клён ты мой опавший, клён заледенелый…»

Он улыбнулся. Он почти добрался. Понял, Александр. Работаем дальше. Продолжение -- о прибытии на Тау Кита-Е, Адамисе, поиске машины времени и финальной развязке. Когда будешь готов -- скидывай. Я здесь.

ГЛАВА 7. ТАУ КИТА-Е

На орбиту планеты «Ковчег» вышел ранним утром по корабельному времени -- если слово «утро» вообще имело смысл в мире, где небо украшали два солнца.
Основное светило, жёлтый карлик, висело низко над горизонтом, заливая планету тёплым золотистым светом. Второе, голубовато-белое, стояло выше и казалось яркой звездой даже днём. Третье -- тусклый красный карлик -- едва угадывалось у самого горизонта, как далёкий уголёк.

Александр стоял у иллюминатора и не мог оторваться. Планета была прекрасна. Три солнца окрашивали её в оттенки, которых он никогда не видел: изумрудные равнины отливали золотом, сапфировые океаны светились изнутри, а вдоль терминатора -- границы дня и ночи -- тянулась тонкая радужная полоса, какой не бывает на Земле. Облака здесь были не просто белыми -- они переливались перламутром, словно кто-то растворил в атмосфере немного света, всполохами желтого, зеленого и фиолетового цвета.

-- Как Земля, -- прошептал Арсений.
-- Лучше, -- отозвался Андрей. -- На Земле сейчас всё серое и грязное.
Посадочный модуль отделился от «Ковчега» и начал снижение. Ява вела их -- её корабль скользил впереди, указывая путь. Ветров сидел за пультом управления, его лицо было непроницаемым. Алексей -- в углу, бледный, с потускневшим таймером на ладони. Тридцать пять дней.

Анастасия смотрела в иллюминатор, и в её глазах стояли слёзы. Она не знала, что ждёт её внизу. Но чувствовала: там, среди этих изумрудных равнин и зелёных лугов, она найдёт ответ на вопрос, который мучил её всю жизнь.
Модуль вошёл в атмосферу. Корпус задрожал, иллюминаторы на миг залило огнём -- и открылась панорама.

Город копиусов поднимался из долины, как вырастающий из земли кристалл. Плавные, текучие формы из белого композита, напоминающие архитектуру Захи Хадид, но живую -- здания дышали, меняли форму, переливались светом. Между ними текли реки чистой воды. Над башнями парили дроны. И повсюду -- зелень. Настоящая, живая, не синтезированная.

На посадочной площадке их ждали. Две фигуры. Мужчина и женщина -- одинаково прекрасные, с теми же изумрудными глазами, что и у Явы на экране.
Адамис и Ява.

Модуль коснулся земли. Шлюз открылся. Первым вышел Александр. За ним -- Андрей, Антон, Арсений. Анастасия замерла на трапе.
Адамис шагнул вперёд. Его лицо было безупречным, как у античной статуи. Голос -- мягким, но с металлическим отзвуком, словно говорил не человек, а музыкальный инструмент.

-- Добро пожаловать на Тау Кита-Е, -- произнёс он. -- Мы ждали вас.
Ява стояла чуть позади. Её взгляд был устремлён не на подростков, а на Алексея, который спускался последним. Она едва заметно кивнула ему -- и он ответил тем же.
Ветров вышел следом. Адамис перевёл взгляд на него.
-- Вы привезли то, что обещали?
-- Да, -- сухо ответил Ветров. -- Они здесь.
Александр напрягся. «То, что обещали». Значит, Ветров и Адамис были на связи задолго до их прибытия. Значит, всё это -- часть сделки.
-- Хорошо, -- Адамис улыбнулся. -- Тогда добро пожаловать в ваш новый дом. Или, возможно, в вашу новую судьбу. Это зависит от вас.
Он развернулся и пошёл к городу. Ява задержалась на мгновение.
-- Не бойтесь, -- тихо сказала она, обращаясь к подросткам. -- Мой брат любит театральные эффекты. Но здесь есть те, кто на вашей стороне. Идите за мной.

Они пошли. Впереди -- город, полный чудес и опасностей. Позади -- «Ковчег», который уже никогда не вернётся на Землю. И где-то далеко, в другом времени, Кай Ма ещё не знал, что судьба двух миров зависит от мальчика, которому осталось жить тридцать пять дней.

ГЛАВА 8. ГОРОД КОПИУСОВ

Город назывался Эос -- в честь древнегреческой богини зари. Ява объяснила это, пока они шли по широкому проспекту, вымощенному полупрозрачным материалом, под которым медленно текли светящиеся потоки. Они напоминали реки, но вместо воды по руслам бежали данные -- золотистые строки кода, переливающиеся в такт дыханию города.
-- Эос -- это начало, -- говорила Ява, шагая рядом с Александром. -- Первый город на этой планете. Когда нас изгнали, мы построили его за три года. Адамис хотел назвать его Новым Элитариумом. Но я настояла на Эосе. Зари достаточно. Слишком много света ослепляет.

Александр слушал, но его внимание было приковано к городу. Эос не просто жил -- он мыслил. Здания меняли форму в зависимости от времени суток и настроения обитателей. Воздух был напоён ароматом цветущих деревьев, посаженных вдоль улиц. В небе парили дроны-опылители, а на перекрёстках стояли роботы-регулировщики -- единственные машины, которых копиусы допускали до управления.
-- У вас совсем нет людей-рабочих? -- спросил Антон, разглядывая робота, похожего на серебристого паука.
-- Людей? -- Ява улыбнулась. -- Мы не люди. Мы копиусы. А роботы -- это инструменты. Мы используем их для технических задач. Но управление городом, наука, искусство -- это делаем мы сами.
-- А обычные люди? Земляне? -- уточнила Анастасия.
Ява помолчала, потом ответила:
-- На этой планете земляне -- это вы. Пока что. И это главное.
Они вышли на центральную площадь. Перед ними возвышался Хрустальный Дворец -- резиденция Адамиса. Он был построен из «электрического стекла», которое меняло прозрачность по команде. Сейчас стены были абсолютно прозрачны, и внутри угадывались фигуры -- копиусы, ожидающие гостей.
-- Мой брат приготовил для вас приём, -- сказала Ява. -- Но прежде, чем вы войдёте, я должна вас предупредить. Адамис не просто лидер. Он -- идеолог. Он верит, что копиусы -- следующая ступень эволюции, а люди -- тупиковая ветвь. Он будет говорить с вами как с равными, но не обманывайтесь. Он видит в вас не союзников, а материал.
-- Материал для чего? -- спросил Арсений.
-- Для возвращения. Адамис готовит флот. Он хочет вернуться на Землю и взять власть. Не для мести -- для «спасения». Он считает, что человечество не справилось с планетой. Что только копиусы могут остановить каскадную деградацию. И он прав. Но цена... цена слишком высока.
-- Какая цена? -- спросил Александр.
-- Свобода. Адамис не верит в демократию. Он верит в эффективность. Если копиусы возьмут власть, люди станут обслуживающим персоналом при новой элите.
Анастасия сжала кулаки.
-- Этого не будет.
-- Может быть, -- тихо ответила Ява. -- Но для этого вам придётся убедить моего брата в том, что люди достойны большего, чем рабство. Или найти способ остановить его.
Они не успели договорить. Из глубины дворца донёсся низкий, вибрирующий гул -- и площадь перед входом озарилась вспышкой. Один из патрульных дронов, висевших над башнями, сорвался с траектории и рухнул на мостовую, рассыпавшись снопом искр.
-- Что это? -- Антон отскочил в сторону.
-- Защитная система дворца, -- Ява нахмурилась. -- Кто-то только что попытался пройти через силовое поле без допуска.
-- Алексей, -- выдохнул Александр.
-- Да, -- кивнула Ява. -- Он уже внутри. И мой брат знает об этом.
Из ворот дворца выбежали трое копиусов в тёмных комбинезонах -- стража Адамиса. Они двигались слаженно, как единый организм. Ява шагнула им навстречу и подняла руку.
-- Остановитесь. Это мои гости.
-- Приказ Верховного, -- ответил один из стражей, не замедляя шага. -- Задержать чужака, проникшего в технические уровни. Остальных -- допросить.
Александр встал рядом с Явой. Андрей -- слева. Антон сжал кулаки. Арсений, сам не ожидая от себя такого, вытащил из кармана пробирку с каким-то реагентом -- единственное, что было под рукой.
-- Мы никуда не пойдём, -- сказал Александр. -- Пока не увидим Алексея.
Стражи замерли. Их изумрудные глаза вспыхнули ярче -- они обменивались данными, решая, применять ли силу. Ява стояла неподвижно, и напряжение между ней и солдатами её брата ощущалось физически -- как натянутая струна.
Прошло несколько бесконечных секунд. Затем стражи, не говоря ни слова, расступились.
-- Верховный ждёт вас в Зале Совета, -- произнёс старший. -- Идите. Но помните: дворец -- не ваш дом.
-- Дворец -- не ваш, -- тихо поправила Ява, и в её голосе прозвучала сталь. -- Он наш. И я решаю, кто здесь гость.

Стражи отступили. Путь был свободен.

В этот момент двери Хрустального Дворца распахнулись. Адамис стоял на пороге, и его зелёные глаза горели холодным огнём.

-- Добро пожаловать в мой дом, -- произнёс он. -- Проходите. Поговорим о будущем.
Подростки переглянулись. Где-то в толпе за спиной Адамиса мелькнула фигура Алексея -- он проскользнул внутрь незаметно, растворившись в лабиринтах дворца. Его миссия началась. Поиск машины времени стартовал. А времени оставалось -- тридцать четыре дня.

ГЛАВА 9. ДВОРЕЦ И «ПОДЗЕМЕЛЬЕ»

Хрустальный Дворец внутри оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Стены из «электрического стекла» проецировали картины далёких миров: вот ледяные равнины Европы, вот вулканические пики Ио, вот кольца Сатурна, проплывающие над головой. Всё это были не статичные изображения -- они двигались, дышали, менялись, словно окна в иные измерения.

-- Это наша галерея, -- пояснил Адамис, ведя гостей по длинному коридору. -- Здесь собраны виды всех миров, которые мы мечтаем посетить. И тех, которые когда-то были нашим домом.
Последняя панель показывала Землю. Но не ту, которую помнили подростки -- не серую, задыхающуюся в каскадной деградации. А ту, какой она была столетия назад. Голубую, яркую, полную жизни.
-- Когда-нибудь мы вернём ей этот облик, -- сказал Адамис. -- Но для этого потребуются усилия. И жертвы.

Он остановился перед массивной дверью из тёмного дерева -- единственным предметом во дворце, который выглядел не футуристично, а старомодно. За ней находился Зал Совета.

-- Проходите, -- пригласил он. -- Я представлю вас старейшинам. А потом мы обсудим условия вашего пребывания здесь.
Подростки вошли. Александр задержался на пороге и оглянулся. Алексея нигде не было видно -- он исчез в лабиринтах дворца, как только они переступили порог.
«Удачи», -- мысленно пожелал ему Александр. И шагнул в Зал Совета.
Алексей тем временем спускался вниз.
Он отделился от группы сразу после входа, когда Адамис увлёк гостей в галерею. Ява заметила его движение, но не остановила -- только едва заметно кивнула. Она знала, куда он направляется.
Разлом.

Так она назвала это место. Глубокая трещина в скальной породе, уходящая под фундамент дворца. Именно там, на дне, пятьдесят лет назад пробудилась «зеркальная ДНК» -- древняя форма жизни, спавшая в недрах планеты миллионы лет. И именно там Кай Ма, предвидя будущее, спрятал резервный портал «Перемотки».
Алексей шёл по узкому коридору, освещённому только мерцанием собственной кожи. Стены здесь были грубыми, необработанными -- в отличие от полированных поверхностей верхних этажей. Пахло камнем, сыростью и «плесенью». Где-то далеко внизу гудел подземный генератор, питавший энергией весь дворец.
С каждым шагом таймер на ладони отсчитывал секунды. Тридцать четыре дня. Тридцать три дня, двадцать три часа, пятьдесят девять минут.

Он нашёл вход в разлом за старой лестницей, ведущей в технические уровни. Дверь была замаскирована под стенную панель -- обычный металл, никаких опознавательных знаков. Но Алексей знал, что искать. Данные матери содержали точные координаты.
Он приложил ладонь к панели. Та вспыхнула мягким голубым светом и бесшумно отъехала в сторону. За ней открылся спуск -- крутая винтовая лестница, вырубленная в скале. Со стен свисали кристаллические наросты, светящиеся в темноте фиолетовым и зелёным.

«Зеркальная ДНК».

Алексей начал спускаться.
Через сто ступеней воздух изменился. Стал плотнее, теплее, насыщеннее. В нём появился странный запах -- смесь какого-то соединения, влажной земли и чего-то неуловимо живого. Кристаллические наросты на стенах стали больше и начали пульсировать в такт его шагам. Словно приветствовали. Словно ждали.
На глубине двухсот метров лестница закончилась. Алексей вышел в огромную подземную пещеру, освещённую призрачным фиолетовым сиянием. Стены здесь были покрыты «зеркальной ДНК» сплошным ковром -- миллиарды микроскопических организмов, образующих сложнейшие узоры. Они напоминали одновременно витражи и схемы интегральных плат, витражи и иероглифы. И они двигались.
В центре пещеры стояла она.

Машина времени.

«Перемотка» выглядела не так, как на чертежах. Кай Ма создавал её в расчёте на полную интеграцию с «зеркальной ДНК» -- и она срослась с планетой буквально. Корпус из сплава, похожего на застывшую ртуть, обвивали нити живых кристаллов. В центре конструкции пульсировал шар тёмноголубоватого света -- ядро синхронизации, всё ещё активное спустя десятилетия.

Алексей подошёл ближе. Его рука сама потянулась к пульту управления -- простому, почти примитивному, встроенному в скалу рядом с машиной. На экране горела единственная строка:

«СТАТУС: ОЖИДАНИЕ. ВРЕМЯ ПОСЛЕДНЕГО ЗАПУСКА: НЕИЗВЕСТНО. ГОТОВНОСТЬ: 97%. ОСТАЛОСЬ ЭНЕРГИИ: ОДИН ПРЫЖОК».

Один прыжок. Этого достаточно.
Он начал вводить координаты. 2147 год. Пекин. Институт Жизни. Кай Ма.
Пальцы дрожали. Таймер на ладони показывал тридцать три дня. Он успевал.
Машина не отвечала. Алексей нажал кнопку ещё раз, потом ещё -- ничего. И тогда из стены пещеры выдвинулось нечто. Кристаллический страж -- порождение «зеркальной ДНК», принявшее форму, среднюю между гуманоидом и пауком. Его тело пульсировало фиолетовым светом, а вместо глаз горели два ярких изумрудных огня.
-- Защита, -- прошептал Алексей. -- Кай Ма поставил защиту.
Страж двинулся к нему, и пол под его конечностями покрывался инеем. Алексей отступил на шаг. Его тело снова начало мерцать -- стресс ускорял распад.
-- Я не враг, -- сказал он, поднимая руки. -- Я сын Анны Восс. Я пришёл с миром.
Страж замер. Его изумрудные глаза мигнули. И тогда заговорила сама пещера -- голосом, сотканным из шороха кристаллов:
-- Сын Анны. Код принят. Доступ разрешён.

Страж растворился в воздухе, осыпавшись фиолетовой пылью. Машина ожила. На пульте загорелась новая строка:

«НАСЛЕДНИК ПОДТВЕРЖДЁН. ЗАПУСК РАЗРЕШЁН».

Алексей перевёл дыхание. Таймер на ладони показывал тридцать три дня. Он успевал.
Он нажал кнопку. Машина ожила, наполняя пещеру белым и жёлтым светом. Где-то наверху, в Зале Совета, подростки слушали речь старейшин и не знали, что только что их будущее изменилось. А где-то очень далеко, в 2147 году, Кай Ма поднял голову от чертежей -- ему показалось, что он услышал своё имя.
Алексей закрыл глаза. Таймер остановился на отметке «34 дня».
«Я успел, мам».

Белый свет поглотил его. И пещера опустела.
Через несколько минут в пещере раздались шаги. На верхней ступени лестницы стоял Адамис. Его изумрудные глаза горели в темноте, но смотрели они теперь лишь на пустой постамент, от которого ещё тянуло теплом.

Он опоздал.

Лидер копиусов медленно спустился вниз, подошёл к машине и коснулся рукой остывающего пульта. На экране ещё светилась последняя строка:

«ПРЫЖОК ЗАВЕРШЁН. КООРДИНАТЫ: 2147 ГОД. ПЕКИН. ИНСТИТУТ ЖИЗНИ».

-- Сын Анны Восс, -- произнёс он в пустоту. В его голосе не было ни гнева, ни торжества -- только холодное, выверенное уважение. -- Та самая женщина, что дала жизнь колонистам «Ковчега». А значит -- и нам. Ты знал, мальчик. Ты знал, что связывает наши миры, и ты использовал это.
Он помолчал, глядя на гаснущий экран.

-- Что ж. Беги в прошлое. Предупреди их. А я вернусь на Тау Кита-Е и буду готовиться. Борьба не окончена.
Он развернулся и пошёл обратно. На верхней ступени он остановился и, не оборачиваясь, добавил в темноту:
-- У тебя хорошая мать. Жаль, что она не дожила.
И исчез в лабиринтах дворца...

ГЛАВА 10. ПРОБУЖДЕНИЕ

Алексей открыл глаза.

Он лежал на холодном полу. Над ним нависал потолок -- не каменный свод пещеры, а белая, стерильная поверхность медицинского отсека. Пахло медициной и -- едва уловимо -- цветущей сакурой.

Он сел. Руки больше не мерцали. Кожа была обычной, человеческой, без голубоватого свечения. Таймер на ладони исчез.
-- Получилось, -- прошептал он. -- Получилось!
Дверь открылась, и в палату вошёл человек. Молодой, с живыми карими глазами и чуть насмешливым выражением лица. На нём был простой лабораторный халат, а на запястье -- массивный браслет безопасности с десятком индикаторов.
-- Очнулся? -- спросил он. -- Быстро. Я думал, ещё час пролежишь.
-- Где я? -- Алексей попытался встать, но ноги не слушались.
-- Пекин. Институт Жизни, медицинский блок. Меня зовут Даня.
Алексей замер. Даня. Тот самый Даня. Друг и соратник Кай Ма, гений-самоучка, способный починить что угодно -- от квантового процессора до сломанного тостера. Тот, кто когда-то, в другой реальности, в другом времени, помог создать «Перемотку».
-- Мне нужен Кай Ма, -- сказал Алексей. -- Срочно.
-- Кай Ма? -- Даня прищурился. -- А ты, собственно, кто? И как ты вообще сюда попал? У нас тут, знаешь ли, охрана, датчики, ИИ...
-- Меня зовут Алексей Восс. Я из 2155 года. И у меня очень мало времени, чтобы рассказать то, что я знаю.
Даня помолчал, потом кивнул и коснулся браслета.
-- Юн, -- сказал он в пустоту. -- Подними Кая. Скажи, у нас гости из будущего. Опять.

Через двадцать минут они сидели в кабинете Кай Ма -- том самом, который Алексей видел в старых записях матери. Просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на Пекин будущего. На стенах -- голографические чертежи: схемы автолётов, модели орбитальных станций, расчёты гравитационных компенсаторов. И где-то среди них -- ранний набросок «Перемотки», ещё без интеграции с зеркальной ДНК.

Кай Ма стоял у окна, глядя на город. Он был молод -- моложе, чем на тех изображениях, что Алексей видел в учебниках. Но взгляд уже тот самый: спокойный, аналитический, пронизывающий насквозь.
-- 2155 год, -- произнёс он, не оборачиваясь. -- Значит, мы всё-таки дожили. И даже построили ковчеги.
-- Построили, -- подтвердил Алексей. -- Но этого мало. Через несколько десятилетий начнётся каскадная деградация. Биосфера Земли разрушится. Человечество будет на грани вымирания. И тогда к власти придут копиусы -- искусственные дети, созданные по программе «Элитариум». Их лидер Адамис готовит вторжение. Если не изменить прошлое, войны не избежать.

Кай Ма медленно повернулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула искра -- та самая, которую Алексей видел у матери Анны Масква, когда она говорила о великих открытиях.
-- Копиусы, -- повторил он. -- Мы предполагали нечто подобное. Генетическое моделирование, улучшенные характеристики, программируемая лояльность. Но мы думали, что у нас есть ещё лет пятьдесят до первых прототипов.
-- У вас есть пятьдесят лет. Но если не вмешаться сейчас -- они станут не прототипами, а хозяевами.

Кай Ма подошёл к столу и развернул голографическую карту Земли. Даня встал рядом, внимательно слушая.
-- Рассказывай всё, -- сказал Кай Ма. -- С самого начала. Кто ты. Откуда ты знаешь то, что знаешь. И почему я должен тебе верить.
И Алексей начал рассказывать...

Он говорил три часа. О матери -- Анне Восс, которая стала «Золотым оригиналом». О виртуальном рае, где он прожил пятнадцать лет. О каскадной деградации, предсказанной ещё в «Полярной Звезде». Об Адамисе, Яве и расколе среди копиусов. О подростках, летящих на «Ковчеге». О машине времени, спрятанной под Хрустальным Дворцом.

И о том, что осталось в будущем: о планете под тремя солнцами, о девочке-полукровке по имени Анастасия, о командире Александре Петрове, сыне капитана с «Полярной Звезды». О том, что все они -- часть одного замысла, одной большой истории, которая началась задолго до их рождения.
Когда он закончил, в кабинете повисла тишина.
Кай Ма сидел, опустив голову. Даня нервно крутил в пальцах какой-то болт, который неизвестно откуда взял. За окнами Пекина садилось солнце, окрашивая небоскрёбы в золото и пурпур.

-- Значит, я должен создать «Перемотку», -- сказал наконец Кай Ма. -- Спрятать её на Тау Кита-Е. И ждать тебя.
-- Да, -- ответил Алексей. -- И ещё кое-что. Вы должны изменить программу «Элитариум». Сделать так, чтобы копиусы не стали врагами. Дать им выбор. Дать им свободу.
-- Свободу? -- переспросил Даня. -- Опасная штука.
-- Но без неё они станут теми, кого вы боитесь, -- сказал Алексей.
Кай Ма встал и подошёл к нему. Положил руку на плечо.
-- Твоя мать была великим учёным. И ты -- её сын. Мы сделаем то, о чём ты просишь. Но сначала -- одно условие.
-- Какое?
-- Ты останешься здесь. В 2147-м. Тебе не нужно возвращаться в будущее. Твоё тело нестабильно, но мы можем это исправить. Я могу это исправить.
Алексей посмотрел на свою руку. Та была обычной. Человеческой. Без таймера.
-- Я хотел бы увидеть маму, -- тихо сказал он.
-- Увидишь, -- пообещал Кай Ма. -- Теперь у тебя есть для этого время. Придет время и всё, что необходимо для нормальной жизни.

ЭПИЛОГ. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Прошло три года.

Александр Петров стоял на том же космодроме «Звёздный», с которого когда-то улетал его отец, а потом -- он сам. Только теперь он был не тринадцатилетним мальчишкой в серебристом комбинезоне новичка, а шестнадцатилетним командиром, прошедшим Тау Кита-Е и вернувшимся обратно.
Рядом стояли Андрей, Антон и Арсений. Они изменились -- все. Андрей стал выше и молчаливее. Антон раздался в плечах и обзавёлся первой серьёзной царапиной на подбородке. Арсений -- единственный, кто, казалось, совсем не изменился: всё тот же тихий взгляд, всё та же пробирка в кармане, только теперь с образцами «зеркальной ДНК».

Анастасия стояла чуть поодаль, но вместе с ними. Она больше не была «зайцем». Она была членом экипажа. И она знала, кто она.
-- Ну что, -- сказал Антон, закидывая сумку на плечо, -- опять летим?
-- Летим, -- кивнул Александр.
На этот раз их ждал новый «Ковчег - 2.0» -- улучшенная модель, построенная с учётом данных, переданных Алексеем. Система рециклинга девяносто девять процентов, гравитационные компенсаторы откалиброваны под стандарт Земли, криосон исключён. И главное -- на борту был квантовый коммуникатор, способный поддерживать связь и с реальностью «Разумности», Алексеем и с Кай Ма и Даней.
-- А где Ветров? -- спросил Арсений.
-- Остался на Земле, -- ответил Александр. -- Его отстранили от полётов после того, что мы рассказали Центру. Но он передал сообщение.
-- Какое?
-- Он сказал: «Берегите их».
-- Подожди, -- Андрей тронул Александра за плечо. -- Вон он.
В дальнем конце посадочной площадки, у технического ангара, стоял Ветров. Он был в гражданском, без формы, и выглядел старше, чем в полёте. Увидев, что подростки смотрят на него, он на мгновение замер, потом медленно кивнул -- коротким, сдержанным жестом.
Александр колебался секунду. Потом подошёл.
-- Вы знали, -- сказал он. -- С самого начала. Что мы -- приманка.
-- Знал, -- ответил Ветров. -- И, если бы я мог всё изменить, я бы изменил. Но я не мог. Я был винтиком в машине, которую сам не до конца понимал.
-- Теперь понимаете?
Ветров посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах -- впервые за всё время -- не было ни холода, ни превосходства. Только усталость.
-- Теперь -- да. Вы оказались лучше, чем мы. Лучше, чем я.
Александр ничего не ответил. Просто кивнул -- так же коротко, как Ветров минуту назад. И пошёл обратно к экипажу.
Он не простил. Но он понял. А кто не понял -- тот поймёт.
Анастасия усмехнулась.
-- Он о нас?
-- Нет, -- Александр покачал головой. -- О тех, кто будет ждать нас там.
Она замолчала. Потом кивнула.
Перед самой посадкой к ним подошёл человек в форме Космического флота. Высокий, седой, с усталыми глазами. Капитан Александр Петров-старший.
-- Сын, -- сказал он.
-- Пап.
Они обнялись -- коротко, по-мужски. Потом отец отстранил его и посмотрел в глаза.
-- Ты справился.
-- Мы справились, -- поправил Александр. -- Все вместе.
Отец перевёл взгляд на остальных. На Андрея. На Антона. На Арсения. На Анастасию.
-- Я горжусь вами, -- сказал он. -- И она бы вами гордилась.
«Она» -- это Анна Восс, чьё имя теперь носил научный центр на Тау Кита-Е. «Она» -- это все матери, отправившие детей к звёздам. «Она» -- это Земля, которая всё ещё дышала, всё ещё жила, всё ещё надеялась.
В этот момент к группе провожающих подошли двое. Один -- с живыми карими глазами и насмешливым выражением лица, в котором, однако, читалась глубокая, не по годам мудрость. Второй -- спокойный, с пронизывающим взглядом, в котором светился интеллект. Обоим на вид было не больше тридцати -- возраст, который в юбилейном 2158 году ничего не значил.

-- Кай Ма, -- представился второй. -- А это Даня. Мы друзья Алексея.
Александр замер. Андрей поправил мониторы-линзы, не веря своим глазам. Антон присвистнул. Арсений молча смотрел на вошедших. Анастасия шагнула вперёд.
-- Вы... вы из «Разумности»? -- спросил Александр.
-- Можно сказать и так, -- улыбнулся Даня. -- Алексей передал вам привет. Он живёт в 2147-м, работает с нами. И очень ждал этого дня.
Кай Ма достал из кармана небольшой кристаллический накопитель и протянул его Александру.

-- Здесь данные. Всё, что мы узнали за эти годы. О каскадной деградации -- как её остановить. О копиусах -- как с ними говорить. О «зеркальной ДНК» -- как она связана со «Швом Вселенной». И о машине времени -- на случай, если вам понадобится ещё один прыжок.
Александр сжал накопитель в ладони. Он был тёплым.
-- Почему вы здесь? -- спросил он. -- Почему не остались в своём времени?
Кай Ма переглянулся с Даней.
-- Потому что Алексей предупредил нас. И мы прожили сто тридцать лет, чтобы дожить до этого дня. Чтобы встретить вас здесь и передать ключи.
-- А Алексей? -- тихо спросила Анастасия.
-- Он ждёт вас, -- ответил Даня. -- Не здесь и не сейчас, но ждёт. Он всегда говорил, что история ещё не закончена. Что главная глава романа -- ещё впереди.
Александр кивнул и повернулся к трапу.
-- По местам, -- скомандовал он. -- Старт через час.

Они поднялись на борт. Новый «Ковчег - 2.0» был просторнее, светлее, уютнее. Но главное -- он был домом. Их домом. И где-то далеко, в двенадцати световых годах отсюда, под тремя солнцами, их ждали те, кто стал их второй семьёй.
Ява и Адамис к тому времени уже вернулись на Тау Кита-Е — каждый со своей правдой, каждый со своим планом. Их противостояние не закончилось, но теперь оно обрело новые очертания: не война на уничтожение, а долгое, трудное сосуществование. Борьба продолжалась — но уже не как битва, а как спор о будущем Земли.

Алексей -- мальчик из виртуального рая, который теперь жил в 2147 году, работал с Кай Ма и Даней и иногда, глядя на звёзды, вспоминал планету, на которой оставил друзей… до встречи.

Они ещё встретятся. Все. Потому что это только начало.

Обратный отсчёт прозвучал буднично. Десять. Девять. Восемь.

Александр закрыл глаза. Где-то далеко позади остался отец и родная Земля. Где-то далеко впереди ждал друг. А в его ладони лежал кристалл -- ключ к будущему, которое они теперь могли изменить.

«Ковчег - 2.0» рванулся в небо. И звёзды приняли его. Путешественника.

КОНЕЦ