Испытание Грача и Орла

Сентябрь 2026 года выдался на редкость суровым. В авиационном гараже Марины Беленькой вовсю кипела работа: Токарев и Пиняев до захода солнца гремели ключами, настраивая КИПиА, а Смекайло-де-Цопфи в сотый раз перепроверял узлы навески оборудования. Никитин Эдуард Викторович, которого в команде ласково прозвали Эдиком, уже не напоминал того холёного оператора автопилота. Комбинезон в пятнах гидравлики, уверенный взгляд и мозоли на ладонях выдавали в нём человека, прошедшего жёсткую дрессировку Беленькой.Рано утром на пульт дежурного поступил экстренный вызов. В районе глубокого ущелья Чёрных скал потерпел крушение санитарный вертолёт, перевозивший тяжелобольного пациента. Из-за внезапного ураганного ветра и начавшегося камнепада спасательные вертолёты МЧС не могли пробиться к выжившим — их просто сносило со скальных карнизов. Нужна была машина с мощной тягой, способная выдержать колоссальные воздушные потоки, и пилоты с железными нервами.Марина Беленькая собрала братву у карты:— Задача архисложная. Лёту туда — пятнадцать минут. Но ущелье узкое, ветер крутит как в центрифуге. Пойдём парой на Су-25. Модернизированный «Грач» выдержит. Я иду ведущей, Никитин — ведомым. Смекайло, что по технике?— Марина Никифоровна, — отозвался Смекайло-де-Цопфи, потирая лоб народной смекалкой. — Ветер там восходящий, прижмёт к скале — пиши пропало. Я на штурмовики поставил экспериментальные пороховые ускорители для укороченного взлёта и экстренного набора высоты. Если начнёт затягивать в пике — жмите красную тумблер-кнопку под левой рукой. Но помните: сработает один раз!— Добро, — отрезала Марина. — Эдик, готов? Там автопилота нет, штурвал из рук вырывать будет.— Готов, командир, — твёрдо ответил Эдик.Через пять минут пара Су-25 с рёвом прорезала утренний туман и ушла в небо.Когда подошли к ущелью, видимость упала. Горы дышали серой хмарью, а турбулентность швыряла многотонные машины, как бумажные самолётики. Эдик держался за хвостом Марины, мёртвой хваткой вцепившись в ручку управления. Каждый мускул его тела, выдрессированный неделями жёстких тренировок, работал синхронно с самолётом.— Внимание, Эдик! Вижу обломки вертолёта на выступе! — раздался в наушниках голос Беленькой. — Заходим по очереди. Наша задача — сбросить спасательную капсулу с медикаментами и термовышками прямо на площадку, а затем скорректировать наземную группу. Я пошла!Штурмовик Марины резко нырнул в серую бездну ущелья. Ветер швырнул её машину влево, едва не размазав по отвесной скале, но Марина ювелирным движением выровняла «Грача» и точно сбросила груз.— Эдик, заходи! Ветер усиливается, тебя будет бросать на правый склон! Координируй по моему следу! — скомандовала она, уходя на вираж.Эдик заложил крутое пике. Гражданское прошлое на секунду шепнуло: «Опасно, набери высоту!», но инстинкт военного лётчика, вбитый Мариной, пересилил. Он видел, как скалы несутся навстречу. Боковой порыв ветра силой в тридцать метров в секунду ударил в правое крыло. Самолет потащило на скальный зубец.— Держи ручку! Педаль влево! — закричала в эфире Марина.Эдик не запаниковал. Он почувствовал машину как продолжение собственного тела. Резким, но точным движением он рванул штурвал, закладывая глубокий крен, буквально в метрах от каменной стены. Палец лёг на кнопку сброса — вторая капсула ушла точно в лагерь выживших. Метеорологи и медики на земле замахали руками.Но в этот момент мощнейший нисходящий поток воздуха — «воздушный колодец» — буквально придавил Су-25 Эдика к дну ущелья. Скорость упала, нос штурмовика потянуло вниз, в непроглядную темень камнепада. Тяги двигателей на максимальном режиме не хватало, чтобы выдать нужную вертикальную скорость.— Выходи, Эдик! Жми кнопку Смекайло! — скомандовала Марина, её голос впервые дрогнул от напряжения.Эдик вспомнил наставления чумазого бортинженера, откинул предохранительную крышку и с размаху вдавил красный тумблер. Пороховые ускорители под фюзеляжем отозвались диким, яростным рёвом. Штурмовик получив мощнейший пинок под зад, буквально вертикально выстрелил вверх, пробивая облака и оставляя позади смертельные скалы. Выскочив на чистый простор, Эдик тяжело дышал, а по лицу градом катился пот.— Живой… — выдохнула в эфире Марина. — Ай да Смекайло, ай да сукин сын! Эдик, вставай в строй. Идём домой.В полдень вся братва снова праздновала в авиационном гараже. Спасательная операция прошла успешно, наземные службы благодаря точным координатам вытащили людей.Татьяна Андреевна и Лидия Никифоровна уже накрывали на стол. На этот раз Ангелина Мельник принесла не просто таз, а огромную бадью дымящихся пельменей, щедро политых уксусом и посыпанных чёрным перцем. Василий Васильевич торжественно выставил на стол три бутылки портвейна «Три Топора».Марина Беленькая подошла к Эдику, который сидел на табурете, усталый, но с абсолютно счастливыми глазами. Она молча отстегнула от своего комбинезона памятный знак «За мужество» и прикрепила его на грудь Эдуарду. После чего крепко обняла его и расцеловала в обе щеки.— Ну что, братва! — объявила Марина в микрофон, и её голос разнёсся по всему гаражу. — Сегодня наш Никитин сдал экзамен самой жизни. В ущелье не каждый бы выжил, а он не просто выжил — людей спас и машину сберёг! Настоящий лётчик! Наливай!Владимир Пиняев и Мирон Токарев дружно застучали кружками, Анжела Власенко улыбнулась и подмигнула новому товарищу, а Смекайло-де-Цопфи довольно причмокнул: «Я же говорил, порох — сила!». Выпили все до капли, знатно закусили пельменями и пошли отдыхать, ведь завтра — новые полёты и новые предполётные задания.Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!