Прищур

- Дядя Лосев, - Верка страдала. – Я вообще ничего не понимаю.
- Мне бы твои заботы, - академик Лосев вспомнил фаэтонского мудреца Экозлиаста. – Знания и незнания умножают печаль, говаривал старикан.
- Опять парадоксы! – Верка не шелохнулась. – Надоело!
- Знания и знание - разные слова. Не задумывались ли вы, мадмуазель, почему ваши папаня и маманя равнодушны к мировым проблемам? – академик Лосев хитро прищурил один глаз.
- Вы мне подмигиваете? – изумилась Верка. – Заигрываете? Вы же мне в пра-прадедушки годитесь, мумие египетское!
- Мумия, - поправила как всегда Ирина Васильевна.
- Да как ни назови, все одно!
- А еще академик, - проворчала Мария Ивановна. – Ну, раз уж у вас все сладилось, Варфоломей, неси образа. К вечеру сыграем свадьбу.
- Чиво? – Верка перестала страдать. – Меня за эту мумие-мумию? Родную доченьку не жалко?
- Стерпится-слюбится, - Варфоломей пошел снимать образа.
- Я не подмигивал! – академик Лосев не мог пошевелиться, зажатый Евпатием и Галиной Ермолаевной. – Это называется "хитрый прищур", что означает улыбку, насмешку, и еще двадцать контекстных наименований…
- Под венец и точка! – Мария Ивановна недобро прищурилась.
- Абсолютно! – Ирина Васильевна прищурилась одобрительно.
- А то, - Галина Ермолаевна и Евпатий прищурились от удовольствия
- Вы, что тут все щеритесь! – заорала Верка. – Панночка! На помочь!
- А я уже здесь, - панночка летала над потолком и, прищуриваясь, пыталась разглядеть ситуацию.
- Дядя автор! – Верка трясла автора за грудки. – Вертайте всех в нормальное состояние! А не то…
- Это не я, - голова автора тряслась. – Это русский язык.
- Тетя Галя, у вас молоко убежало, - Верка успокоилась. – Маманя, куря щас всю петрушку поклюют. Папаня, когда вы полочку в сенях прибьете? Неделю обещаете. Дядя Евпатий, ваш камаз романов про нато номинировали на оскар, а вы всё здесь ошиваетесь… - Изба наполовину опустела. Верка устало опустилась на лавку.
- А у меня что убежало? – Ирина Васильевна собрала саквояж и ждала.
- С вами я и так справлюсь, - обратилась Верка к оставшимся. – Дядя Лосев, это ответ на ваш вопрос.
- Если вам что-то неинтересно, значит, вам это либо неинтересно, либо  понятно, - продублировал Верку академик Лосев.
- Дядя автор, зачем вы устроили этот бедлам? – Верка перестала трясти автора.
- Повторяю, это не я, - автор перестал мотать головой. – Это великий и могучий…
- Деточка, - Ирина Васильевна пришла на помощь автору. – Тут он прав, русский язык давно перестал быть только языком общения и коммуникаций, - Ирина Васильевна приняла важный вид. – Он где-то стал посредником между людишками и нечто высшим.
- Говорите, да не заговаривайтесь, - Верка не верила во всякую ерунду.
- Ненаучно! – Евпатий вернулся с пустыми руками.
- Ваша тетя Ира права, - автор защищался, как мог. – Он стал как проводник, как кнут и пряник, чрез который мы все под его колпаком.
- Это верно, - Галина Ермолаевна тоже недавно возвратилась. – Заметила, врёшь-врёшь, и только хуже становится. Будто кривда наказывает тебя, а кругом ни души, значит, там, на небе – Галина Ермолаевна показала на потолок. Или на чердак.
- Сама свидетельствую… - Ирина Васильевна заговорила шепотом, как настоящая шарлатанка. – Как на смертном одре немчура поганая, да басурмане, в беспамятстве прощались с миром на чистейшем русском языке.
- Вот оно как, - все в избе благоговейно зашептались.
- Значитца, есть что-то, - Ирина Васильевна продолжала выдумывать. – Защищает и карает за кривдушку, а как – одному богу известно.
- Ненаучно! – Евпатия прям искривило от таких слов в восьмерку.
- Чудо! – все смотрели на Евпатия.
- Дьявол! – все в ужасе отшатнулись.
- Да нет, это у меня что-то по спине под рубахой ползает, и в портках, - чуда не случилось.
- А пошто опять не послушались трампа? Он ведь трижды три золотых гор кремлинам пообещал? – Верка горячо шептала в ухо Ирине Васильевне. – Сие есть чудо?
- Элементарно, Верка, - у академика Лосева был отличный слух. – Представь, что ты приходишь в дом престарелых и начинаешь рассказывать о грандиозных планах – о планетариях, полетах в космос, всё в золоте… Старички-маразматики оживляются, глаза загораются, им кажется, что снова пришла молодость, и они готовы горы свернуть. Прям завтра и начнут. Но краснобай с золотыми горами отбывает в Штаты, и снова безрадостная старость, маразм, подгузники и… кого бы еще послушать? Воспоминания о молодости и мы еще ого-го вспыхивают как спичка и быстро гаснут.
- А почему у трампа и других не погасло? – Верка своим вопросом поставила академика Лосева в тупик.
- Элементарно, деточка, - это, конечно же, Ирина Васильевна. – За трампами, байденами и иже подобными почти всегда стоит созидательная трудовая биография. Они продолжают то, что начали, даже с заскоками. А у кремлинов нет биографии, они ничего не созидали, не творили, только жопы лизали, да пакости делали. Они не строили страну, не восстанавливали, они не знают, как это делать, не умеют. Они могут только разрушать, и войны, преступления - для них единственный выход и спасение. Все разговоры, что можно было бы сделать с триллионами триллионов богатств – это не к ним, не по адресу. Как жили, так и приплыли.
- Верно, - академик Лосев сменил на посту по промывке мозгов Ирину Васильевну. – Вы верите в тот бред, что, если украина отдаст данбас, то получит самые, что ни на есть гарантии? Что во всем виноват укропрезик, который на самом деле иначе понимает некую "линию соприкосновения", что даже у честных и порядочных людей желваки играют на скулах? Что ради сохранения жизни людей, надо согласиться с кремлинами?
- Сердобольные проститутки, - скрипнула зубами Ирина Васильевна. – Продолжайте профессор.
- На чем я остановился? – академик Лосев сбился с мысли репликой Ирина Васильевны
- Не знаю, - ответила Верка. – Мы давно вас не слушаем. А тетя Галя спит.
- Эти милые убийцы получив данбас станут белыми и пушистыми? Честное благородное? – академик Лосев вспомнил и продолжил. – Кого, дурилки картонные, вы хотите провести? Мнимый мир на Украине – война в Европе? Логично, что Европе нужно так обескровить режим, чтобы после украины, он даже ходить не мог лет пятьдесят. Не то, что данбас, даже горсти земли, глотка воздуха не отдавать этим мертвякам, если хотите жить, – академик Лосев повернулся к Ирине Васильевне. – Коллега?
- В принципе, подмечено верно, коллега, – теперь они стали коллегами.
- А не отпраздновать ли нам это событие, коллега? – предложил академик Лосев.
- Когда будете уходить, дверь прикройте, - не коллега Верка погрузилась вместе с панночкой в сон.