Золотая осень-1. Здравствуй, школа!

Сказки бабушки Варвары
Часть 5. Золотая осень
Глава 1. Здравствуй, школа!

Осеннее утро
Утро первого сентября выдалось таким светлым и тёплым, будто само солнце решило устроить праздник специально для Раи. Над Жеребиловым небо было безоблачным, прозрачным, и в воздухе ещё держался лёгкий запах остывшей за ночь травы, смешанный с дымком из печных труб.
Рая проснулась задолго до рассвета. Она лежала, не шевелясь, прислушиваясь к тишине в избе: к тихому поскрипыванию остывающей печи, к ровному дыханию Александры рядом, к далёкому крику петуха, который будто отсчитывал минуты до самого важного дня в её жизни. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю деревню.
Александра проснулась чуть позже, увидела, что Рая уже не спит, и тихо улыбнулась:
— Не бойся. Всё будет хорошо. Ты столько букв уже знаешь, столько слов прочитала. А я рядом буду. В одном здании, хоть и в разных классах.
Рая только кивнула. Слова не шли. Ей хотелось и смеяться от радости, и плакать от волнения.
Анна Арсентьевна приготовила ей самое нарядное платье — то, что бабушка Варвара расшила по подолу тонкой вышивкой, а Александра повязала на косу ту самую голубую ленту, которую берегла для особого случая.
— Вот теперь ты настоящая школьница, — сказала мама, поправив ленту и быстро смахнув слезинку, чтобы Рая не заметила.
Иван Дмитриевич надел свою лучшую рубаху, будто тоже шёл на праздник, и взял корзинку: в ней лежали листочки, разрезанные пополам, чернильница-непроливайка, ручка с пёрышком и маленькая промокашка — всё самое необходимое.
— Держи крепко, — строго, но ласково сказал он. — Это твои инструменты. Как у плотника топор, как у пахаря плуг. Только твои — для ума и сердца.

Здравствуй, школа!
Путь до Ястребино был знакомым, но сегодня казался длиннее. Тропинка вилась между полей, где ещё недавно жали рожь, мимо овражков, заросших полынью, мимо берёзовой рощицы, в которой ветер шептал что-то своё, праздничное.
Ястребино стояло на высоком берегу реки Шачи, будто гордо смотрело на окрестности. Дома здесь были крепкие, высокие, а школа — в самом центре, пятистенный дом с множеством окон, отчего казалось, что она сама светится изнутри. Вокруг росли тополя и ёлочки, а весной тут благоухала сирень и зеленела акация.
У крыльца уже толпились ребята: кто постарше, кто помладше, все нарядные, кто-то с букетиком полевых цветов, кто-то просто с узелком, где лежали тетрадные листочки и карандаши. Александра быстро нашла своих одноклассников, помахала Рае:
— Я тут! Если что — сразу ко мне!
А Раю взяла за руку Марья Ивановна — её первая учительница.
— Ну вот, и ты пришла, — улыбнулась она, наклоняясь к Рае. — Сегодня у нас большой день. Сначала линейка, потом знакомство, а потом — первые уроки. Не бойся, мы все когда-то стояли вот так, маленькие и взволнованные.
Линейка прошла во дворе, прямо под тополями. Директор школы, седой и строгий, но с добрыми глазами, говорил о том, как важно учиться, как страна ждёт грамотных людей, как каждая буква — это шаг вперёд. Дети стояли смирно, даже самые непоседливые затихли, будто понимали: начинается что-то большое.

Первые школьные уроки
Потом был классный час. Марья Ивановна рассадила ребят за парты — старые, деревянные, с наклоном, с углублениями для чернильниц. В каждой парте был специальный желобок для ручки, а внизу — место для портфеля. Рая села рядом с девочкой по имени Катя, которая тихо шепнула:
— Не переживай. Тут все хорошие. И чернила сначала всегда капают, это нормально.
И правда, когда Рая впервые макнула пёрышко в фиолетовую жидкость из стеклянной бутыли, на листочке тут же расплылась клякса. Рая испуганно замерла, но Марья Ивановна подошла, не ругая, а показывая:
— Смотри: промокашка убирает лишнее. А из кляксы можно сделать рисунок — если чуть-чуть дорисовать. Вот тут видишь? Похоже на облако. Или на зайчика.
Рая осторожно приложила промокашку, потом взяла карандаш и дорисовала ушки. И вдруг поняла: даже ошибка может стать чем-то красивым.
На уроках было интересно. Русский язык — это не просто буквы, а целые миры: из букв складывались слова, из слов — предложения, будто строился дом, кирпичик за кирпичиком. Арифметика учила считать: сколько яблок у мамы, сколько колосьев на поле, сколько дней до зимы. Естествознание (тогда его называли так) рассказывало про землю, про воду, про небо и про то, как всё связано между собой. А ещё в этом году добавились история и рисование — и от одной мысли, что можно будет рисовать, у Раи загорались глаза.
Учителя были особенными. Василий Степанович, высокий и худощавый, с добрым лицом, умел рассказывать про числа так, что они становились живыми. Он не кричал, не наказывал, а просто смотрел в глаза — и от этого взгляда становилось стыдно, если ты не выучил урок, и хотелось стараться лучше.

Работа на школьном огороде
На уроке естествознания Марья Ивановна сказала:
— Сегодня у нас урок не в классе, а на огороде. Будем учиться не только читать, но и землю понимать.
Школьный огород был небольшим, но ухоженным. Весной тут сажали лук и морковь, летом — огурцы и горох, а осенью собирали всё, что успело созреть. По краю росли высокие подсолнухи, а между грядками вилась узкая тропинка, по которой ходили босиком в тёплые дни.
Ребята разбились на группы. Александре и ещё нескольким старшеклассникам доверили прополку грядок с морковью — это была самая кропотливая работа. А Раю поставили вместе с Катей рыхлить землю между рядами лука.
— Смотри, — показывала Катя, аккуратно проводя тяпкой по земле, — не глубоко, а так, чтобы корням было легче дышать. Земля любит, когда с ней ласково.
Рая старалась изо всех сил. Тяпка была тяжёлой, но она не жаловалась. Ей нравилось, как пахнет земля после дождя, как блестят на солнце мокрые комочки, как где-то рядом жужжит шмель и тихо шепчет ветер в подсолнухах.
Вдруг Катя наклонилась и вытащила из земли что-то длинное и тёмное.
— Корень полыни! — радостно сказала она. — Смотри, какой толстый! Значит, земля добрая. Можно будет сделать оберег.
Рая осторожно потрогала корень. Он был шершавый, пах горько и сильно, и ей вдруг вспомнились руки бабушки Варвары, которые знали, как правильно собирать травы.
— Давай отнесём его Марье Ивановне, — предложила Катя. — Она знает, что с ним делать.
Пока они шли к учительнице, Рая думала о том, что огород — это тоже как школа, только другая. Тут не учат буквам, а учат слушать землю, понимать, когда ей хорошо, а когда тяжело, и помогать ей.
Марья Ивановна взяла корень, улыбнулась и сказала:
— Хороший знак. Пусть будет оберегом для нашей школы. А вы молодцы: и поработали, и примету нашли.
После работы ребята поливали грядки из большой деревянной бочки. Вода была холодной, брызги летели во все стороны, и все смеялись, потому что мокрые носы и промокшие рукава казались самой лучшей наградой за труд.

Школьная жизнь
После уроков Рая вместе с Александрой обошла школьный двор. Тут было столько интересного! Спортивный снаряд «гигантские шаги» — высокий столб с верёвками, на которых мальчишки кружились так быстро, что казалось, они вот-вот взлетят. Волейбольная площадка никогда не пустовала: в большую перемену играли «на высадку», а после уроков тут бегали ребята из интерната. Вдоль заборов росла сирень, а между деревьями прятались грядки школьного огорода — весной и летом тут будут расти морковь, лук, капуста, и дети сами будут за ними ухаживать.
В школе была и художественная самодеятельность. Молодой учитель брал мандолину, и весь класс пел:

То берёзка, то рябина,
Куст ракиты над рекой.
Край родной навек любимый,
Где найдёшь ещё такой?

Эта песня особенно полюбилась Рае. Она пела её тихо, почти шёпотом, но сердце звучало громко.
А ещё в школе придумали «живую театрализованную газету» — живгазету. Это были маленькие сценки, в которых рассказывали про важные новости, про жизнь деревни, про успехи и про то, что нужно исправить. Александра и Рая сразу захотели участвовать. После уроков они остались на репетицию, учили роли, придумывали костюмы из старых платков и лент.
Дежурные протирали парты, подоконники, доску, смачивали тряпку, чтобы стирать мел. Иногда на уроках тайком передавали записочки — деловые или просто «привет». Но Рая пока не решалась: ей хотелось всё делать правильно, по порядку.

Первая роль Раи в живой газете
В школе после уроков всё будто дышало ожиданием чего-то весёлого и важного. В коридоре на стене мелом была выведена аккуратная надпись: «Репетиция живгазеты — после уроков, у сцены». Сцена была совсем простая — несколько досок, сколоченных на возвышении, да занавеска из старого синего полотна, которую ребята сами подшивали под руководством Марьи Ивановны.
Рая стояла рядом с Александрой и смотрела на эту сцену, будто на чудо: ей казалось, что там, за этой занавеской, живёт сама сказка.
— Ты будешь учавствовать? — спросила Марья Ивановна, подходя к Рае и мягко улыбаясь. — У тебя голос тихий, но ясный. Как ручеёк. Пусть он и будет нашим ручейком в этой сценке.
Сценка называлась «Как хлеб приходит к столу». Её придумали сами учителя: сначала мальчик в кепке (это был Петька из соседней деревни) выходил и говорил: «Мы пахали!» Потом девочка с косой (Катя) добавляла: «Мы сеяли!» Дальше шёл длинный ряд ребят, которые по очереди рассказывали про жатву, обмолот, помол и наконец про каравай. А Рае досталась самая последняя, самая важная строчка: «И вот он, хлеб, на нашем столе. Спасибо тем, кто его растил!»
Рая повторяла эти слова снова и снова, пока не заучила их наизусть. Но стоило только представить, что она скажет это перед всем классом, как язык будто прилипал к нёбу, а коленки начинали дрожать.
— Не бойся, — шептала Александра, когда они сидели на лавке в коридоре и ждали начала репетиции. — Ты просто скажи, как бабушке. Будто только ей одной.
На репетиции всё шло не гладко: Петька забывал слова, Катя смеялась, занавеска всё время сползала, а маленький Гришка, который должен был изображать ветер, дул слишком громко и чуть не сдул все бумажные снопы, которые ребята вырезали из старых газет. Но Марья Ивановна не сердилась. Она только поправляла, подсказывала, а иногда сама выходила вперёд и показывала, как лучше.
Когда дошла очередь до Раи, она крепко сжала кулачки, сделала шаг вперёд и тихо, но очень чётко сказала:
— И вот он, хлеб, на нашем столе. Спасибо тем, кто его растил!
И вдруг все в классе замолчали. Не потому что было плохо, а потому что прозвучало как-то особенно — будто в этих словах была вся деревня, все поля, все руки, что трудились с весны до осени.
Марья Ивановна кивнула, и в её глазах блеснуло что-то тёплое:
— Вот так. Именно так. Теперь это не просто слова. Это благодарность.
А после репетиции ребята ещё долго сидели на ступеньках крыльца, обсуждали, как лучше выйти, как держать голову, как не забыть, где стоять. Рая улыбалась, и улыбка у неё была такая, будто она сама не верила, что смогла.

 Дорога домой
После репетиции Рая неожиданно увидела бабушку Варвару, которая неторопливо шла по тропинке. Она специально решила встретить внучек после школы. Рая побежала к ней навстречу, обняла и торопливо стала рассказывать, как прошёл её первый школьный день..
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая тополя в золотой цвет. Попрощавшись с Марьей Ивановной, бабушка и две сестрички радостно пошли домой. 
Тропинка из Ястребино в Жеребилово шла через поля, где уже темнели сжатые полосы, а по краям ещё золотились последние колосья. Солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились поперёк дороги, будто чертили на земле невидимые границы между днём и вечером.
— А знаешь, Раечка, — тихо сказала бабушка Варвара, когда они миновали берёзовую рощицу и вышли на открытое место, откуда уже виднелась крыша родной избы, — сегодня ведь не только первый день учёбы. Сегодня ещё и Фёкла Свекольница.
Рая наморщила лоб, вспоминая:
— Это про свёклу?
Бабушка кивнула, и морщинки у её глаз стали глубже от улыбки:
— Про неё, родимую. Фёкла — она про урожай, про то, чтобы всё собрать да сберечь. В этот день свёклу убирали, и не просто так, а с поклоном. Говорили: «Ты нам всю зиму будешь силы давать». Свёкла ведь не только вкусная, она ещё и целебная: и от простуды помогает, и кровь бережёт. Потому и праздник такой — тихий, благодарный.
Александра подхватила:
— А ещё в этот день борщ варили особенный. Мама говорила, что если в Фёклу борщ сварить — всю зиму в доме тепло будет.
— И не только борщ, — добавила бабушка. — Ещё и квас свекольный делали, и лепёшки с морковью пекли. А главное — в этот день старались ни с кем не ссориться. Считалось, что слово, сказанное в злобе на Фёклу, всю зиму будет холодом по дому гулять. А доброе слово — наоборот, как печка, греет.
Рая задумалась. Ей вдруг захотелось, чтобы в их доме было как можно больше добрых слов.
— Бабушка, а можно я завтра на огороде помогу свёклу выкопать? Я теперь знаю, как землю рыхлить, чтобы корням легче дышалось.
— Конечно, можно, — ответила бабушка, погладив её по голове. — И не только выкопать, а ещё и корень посмотреть: если толстый да крепкий — значит, земля нас не обидит, и на будущий год хлеба хватит.

Первые успехи
Они подошли к избе. На крыльце уже стоял Иван Дмитриевич — он чинил прясло, но, увидев своих, отложил молоток и улыбнулся:
— Ну вот, мои артистки вернулись. Рассказывайте, что там было.
Пока Александра живо, с жестами и смешками, рассказывала про спектакль, про то, как занавеска сползла, а Рая всё равно сказала свои слова, Анна Арсентьевна позвала всех в избу.
Рая  крепко сжимала в руке свой первый исписанный листочек. На нём было выведено её старательным почерком: «МАМА ЛЮБИТ МЕНЯ». Буквы были неровными, кое-где расплылись кляксы, но это были её буквы, её слова, её первый настоящий урок.   
Рая рассказала о том, как прошёл её первый школьный день и вручила маме свои первые слова, которые она сама сегодня написала на тетрадном листочке.  Анна Арсентьевна поцеловала Раю и смахнула платочком со щеки скатившуюся слезу.
Дома её встретили как героиню. Бабушка Варвара перекрестила, Анна Арсентьевна обняла, Иван Дмитриевич серьёзно кивнул:
— Молодец. Первый шаг самый трудный, но ты его сделала.
А Александра шепнула на ухо:
— Завтра будет ещё интереснее. Обещаю.
В комнате было тепло и уютно. На столе уже стояла миска с молодой картошкой, солёными огурцами, а в центре — большая чугунная кастрюля.
— Борщ по-фёкловски, — сказала Анна Арсентьевна, снимая крышку и выпуская в комнату густой, пряный аромат. — С той самой свёклой, что ещё утром в земле сидела.
Ужин прошёл тихо и радостно. Рая ела борщ и думала, что теперь он кажется ей особенным: будто в каждой ложке — и поле, и огород, и бабушкины руки, и даже тот самый корень полыни, который они с Катей нашли.

Вечер в доме Кудрявцевых
После ужина все не спешили расходиться. Вячеслав достал старую гармошку, которую редко брал в руки, и тихонько наиграл ту самую песню:
То берёзка, то рябина,
Куст ракиты над рекой.
Край родной навек любимый,
Где найдёшь ещё такой?
Александра подпевала, голос у неё был чистый и звонкий. Рая не пела — она слушала, прижавшись к бабушке, и чувствовала, как тепло растекается по всему телу.
А потом бабушка Варвара сказала:
— Давайте-ка я вам ещё одну историю расскажу. Не про святых, не про чудеса, а про то, как в старые времена в этот день старики молодым говорили: «Смотрите на землю, слушайте небо, а сердце держите добрым. Тогда и дом будет крепок, и хлеб сладок, и песня звонкой».
И Рая вдруг поняла, что эта история — про них. Про их избу, про огород, про школу, про сцену, про каждый день, который они проживали вместе.
Когда пришло время ложиться спать, Рая устроилась на своей лавке, под тёплым лоскутным одеялом. Бабушка присела рядом, поправила одеяло, поцеловала её в лоб.
— Спи, Раечка. Сегодня ты столько всего сделала: и на сцене была, и про Фёклу узнала, и добра в дом принесла. Пусть тебе снятся хорошие сны.
Рая легла спать, положив листочек под подушку.
Она закрыла глаза, чувствуя, как усталость мягко обнимает её, а в ушах ещё звучит тихий голос бабушки и далёкий перебор гармошки. Ей снилось, что она идёт по тропинке, а вокруг поют птицы, и где-то вдалеке звучит та самая песня про берёзку и рябину, и всё вокруг — родное, своё, и впереди столько дорог, и по каждой из них можно пойти, если только не бояться учиться и не забывать, что дома тебя всегда ждут.

Продолжение следует
©Сергей Весенин   #сказкибабушкиВарварыродРодинанарод