Повесть Искушение, часть третья

И заповедь строга, как лик иконный

Снова я, как автор, готова повторить: жизнь преподносит нам такие сюжеты, которых не выдумаешь, не встретишь ни в одном романе! – История Наташи настолько увлекла меня, что хотелось поскорее узнать, что дальше, потому я продолжала читать её дневник.
***

13 марта. Сегодня день рождения одного моего знакомого. Зовут его Пётр Кириллович, а сокращенно ПК. Мой сын в шутку называет его «пусикет». С Петром (пусть и) Кирилловичем мы знакомы больше трех лет. Он помогает мне в разных юридических делах. Отношения у нас, скажем так, интересные. Общаемся на «вы», порой просто говорим «за жизнь», он даже пару раз был у нас дома в гостях.
Когда мой сын увидел под окном черный «мерседес» Петра, то сразу сказал:
– Хороший человек! Можешь с ним дружить!
Я рассмеялась:
– Так дружить-то я буду с мужчиной, а не с машиной!
Если серьезно, то Пётр Кириллович, вправду, необычный. Отличное определение – я понимаю! Помимо ума, интеллигентности, мягкости в общении, есть в нем… чистота, что встречается не каждый день, когда речь идет о молодых (ему 37 лет исполняется) успешных мужчинах, юристах.
Трудно сказать, что связывает нас, если говорить не о делах. Иногда мы встречаемся, сидим в кафе, беседуем. Он даже рассказывает о себе, о своей дочери.
Вот, а стихи получились своеОБРАЗные. Так написалось, само! Удивительно легко. Я захотела сказать здесь и сейчас, не боясь слов.

Онегин даме лгал когда-то,
Отчасти сжалившись над ней:
«Я вас люблю любовью брата
И, может быть, еще нежней!».

Я про сестру вам врать не буду,
Перепевая тот мотив,
Но и не ждите, не забуду
                Машину.
         Вечер.
        И обрыв.

Вас я придумала, конечно,
Над чем смеюсь, о чем скорблю.
Но в этот день весенний, снежный
…Я вас немножечко люблю!

Сейчас вы сердитесь? Напрасно.
Что повторять: «Не виноват!»?
Меня ведь нет. Я не опасна!
Ну, не страшней, чем снегопад…

14 марта. Вчера поздравляла ПК. Подарок купила давно, и открытка славная, котик, на него похож. Он вышел из кабинета (не кот, а ПК).
Вручила подарок. Он поблагодарил, спросил, тот ли у меня номер телефона, что раньше. Обещал позвонить. Бедный – он еще стихи не читал!
Да, а история с машиной и обрывом. – Однажды мы сидели в офисе у ПК. Закончили дела. А было мне тогда плохо и очень одиноко! (Не в тот вечер, а в тот период времени). Пётр Кириллович, наверное, почувствовал мое состояние, потому что вдруг предложил:
– Поехали, я вас покатаю!
И мы ехали куда-то, я о дороге не заботилась. Машина остановилась, вышли. Было уже темно, мы стояли на берегу реки. Крутом и притягательно-опасном. Да еще аккордом к моему настроению – порывы резкого ветра!
Пётр достал из машины свою куртку, набросил мне на плечи. Потом я все-таки продрогла, мы вернулись в машину.
Так есть захотелось! А из продуктов у меня были только яблоки. Мы их ели, они ароматные, сочные, холодные. Я уже смеялась и чувствовала, что щеки горят после ветра. Мой визави держался просто и спокойно. Ничего лишнего, никаких вольностей…
Вот и вся «история»! Может быть, она и запомнилась оттого, что необычна. Пётр отвез меня домой, я была очень благодарна, что именно этот мужчина побыл рядом со мной, когда так тяжело на сердце.

17 марта. А настоящее мое – это «утро туманное». Пытаюсь собрать мысли – не получается. Вчера приходил Вадим, я… скучаю по нему! Разговор шел по кругу. Как он не понимает? Чего уж проще? (Наверное, то же самое он думает обо мне)…
Мы сидели рядом, молчали. Я, повинуясь внутреннему порыву, погладила его кончиками пальцев по щеке. Он потянулся ко мне, я тихонько поцеловала его в щеку, прикрыла своей ладонью его губы, чтобы он не мог ответить мне на ласку, пусть даже такую невинную.
Он поднял меня, прижал к себе:
– Меня так никто никогда не целовал!
Я даже не вполне поняла, ЧТО на него так подействовало. Мы было начали что-то выяснять, Вадим улыбнулся:
– Мы не наговоримся!
Он хотел поцеловать меня в губы, я отстранилась. (Огонь есть – я знаю!). Вадим быстро сказал:
– Не ходи завтра с утра на работу, отпросись! Я приду.
Почти прошептала в ответ:
– Не могу я, пойми…
«Пик страсти еще не прошел», – так он сказал. Вот что интересно. Мы, словно два мира: Вадим мне – о Фрейде, я ему – о свободе от страстей. Мы четко разделены в своих воззрениях, но любовь… делает неважными наши баррикады. Я НЕ ждала ее, не знала, что смогу так остро чувствовать...
Вадим говорит:
– Ты навсегда останешься для меня той девочкой, какой я встретил и полюбил тебя.
– Ты меня выдумал! Это была не я, а твой образ. ТЫ его создал.
– В действительности ты оказалась в сто раз лучше! Я раньше не думал, что идеал может повстречаться вот так, в реальной жизни.
– Ах, какая лесть! – засмеялась.

18 марта. Буквально сейчас он позвонил. Произнес:
– Ты вчера была особенной! Ты бываешь разной: красивой, насмешливой, а вчера – удивительно-нежной.
– Я была собой. Начала становиться собой.
…Однажды я сказала Вадиму, чтобы прояснить ситуацию:
– Заведу себе еще одного мужчину, и ты будешь знать об этом. Как тебе такой поворот?
– Смотря, конечно, для чего? – ответил он. – С какой целью? Если «изменить» мне – значит, «освободиться», то ты можешь не достичь того, чего хочешь. И пожалеть о сделанном!
Он снова казался мне старше и мудрее, чем я. Когда говорили про двух женщин, я не сдержалась:
– Все равно есть чувства, действия. Приходится исполнять «супружеский долг», отдавать и отдаваться.
Вадим ответил терпеливо и спокойно:
– Ты не понимаешь! Иногда секс ничего не значит.

22 марта. Все время забываю написать. Есть у меня еще один хороший знакомый. Я про себя называю его «космонавт», потому что его зовут Алексей Леонов. Он главный врач поликлиники. Вчера приехал ко мне в офис, мы с ним работали над одним документом. А сегодня позвонил, просил кое-что изменить. Я ему говорю:
– Вы же вчера два раза читали!
– Да я на вас смотрел, а потом думал о вас…
Мы встретились позже, решали дела. Потом Алексей вдруг сказал:
– Я пытался узнать ваш адрес.
– ?! Зачем?
– Хотел приехать вечером, увидеть вас.
Алексей… Он «теплый», легкий, милый. Добрый! А еще он высокого роста, к тому же стройный, такой тип мужчин мне нравится. Когда стою с ним рядом, чувствую себя ма-а-аленькой и под защитой!
Зачем мне то? Мы с ним на одной волне и по реакциям, по типу темперамента похожи: быстрые, порывистые, энергичные. В чем-то «заводные», что ли. (Вадим больше флегматик, иногда его медлительность поражает).
Так вот, «космонавт», мне сказал:
– С вами, как на вулкане: страшно и интересно!
Он НЕ скрывает, что интересуется мной. Хотя… я поймала себя на мысли, что у меня нет ожиданий! Тяжело разбиваться, когда очень ждешь чего-то, а оно не случается. Надо не ждать, а ПРОСТО жить! – Какая умная!
…Вадим позвонил:
– Вчера вечером я тебя искал. Звонил домой, говорил с сыном. Ты была в командировке?
– Нет.
– А, понимаю, личная жизнь?
– Просто жизнь…

24 марта. Вадим пришел ко мне на работу. Рассказал, что жена ему заявила: «Любовь ушла, осталась привычка». Если он после этого решится, я… отправлю его на все четыре стороны. Он мне «подарил» такой год, столько слез пролила. Все думал! А теперь пусть побудет один.
У него сейчас метания: от «приду к тебе насовсем!» до «третий должен уйти!». В том смысле, что если я – с Богом, то он становится «третьим». Ерунда какая! И много самомнения, что ли? Зачем сравнивать ВЕРУ и личные отношения с человеком, то есть с ним, с Вадимом?
Я дома, и мне хорошо! Общаюсь с сыном!
Организм мой, поработав в суперрежиме, перешел на позицию «мы радуемся жизни!». Черный хлеб – это необыкновенно вкусно! Душ и бальзам для волос – замечательно! Машина к подъезду и до офиса – хорошо!
Наверное, все мудро, и Господь сжалился надо мной. Не знаю, что будет завтра. Одна ли? Трудно ли? Сегодняшний день – мой! И я уже не жду звонка Вадима. Любит? Пусть. И без него могу жить, петь, улыбаться!

26 марта. Была в «нашем» подвальчике, у Владимира Михайловича. Друг! Это дорого стоит. Долго сидели, общались. Он познакомил меня с творчеством Валерия Агафонова, гитариста, исполнителя русских романсов. Агафонов обладал уникальным голосом, поставленным от природы. И на гитаре играть… не учился. Нот не знал! Но какое мастерство! Поет, словно колдует, скорее даже, околдовывает. Я слушала, завороженная:
«Как хочется хоть раз, в последний раз поверить,
Не всё ли мне равно, что сбудется потом»…
Да, на дне души и вправду, как в омуте речном. Владимир сказал об Агафонове:
– Он очень точно сумел удержаться на середине: чуть в одну сторону – был бы кич, в другую – классика, но без души. А здесь и голос показан, и сердце поет. Ни единой фальшивой ноты!
Романсы эти еще долго звучали во мне – впечатление было такое сильное, что я запомнила и слова, и мелодию, и тембр голоса, манеру исполнения.
Мы вышли из подвальчика – был поздний вечер. Владимир Михайлович в первый раз в жизни пошел меня провожать.
Я смотрела на россыпь звезд – они так ярко мерцали сегодня – и думала, что у Вадима не бывает времени погулять со мной.
…Столько лет мы с моим другом знакомы – я о Владимире – но нет и тени попытки перейти на «ты». Интересно!

28 марта. Вадим был у меня дома. Мне надоели разговоры, я просто легла на диван и лежала, а он сидел возле стола. Иногда у него глаза сияют, когда он смотрит на меня. Вот и сейчас! Он произнес:
– Мне Судьба подарила такую женщину, а я… Ты, Наташенька, как листок, легкий, ажурный, красивый, который падет с неба, кружится!
– …Уже упал и лежит! – засмеялась я.
Он меня любит? Ответ напрашивается: да!
В то же время в течение последнего года я… сделала все, что могла. Светила, смеялась, дарила! Писала стихи. Стала собой. И он видел, понимал, чувствовал это, но… ничего не сделал.
А теперь я не имею права увести его из семьи. Вообще-то я давно понимаю некоторую безнадежность ситуации. Просто давала себе время!
Сейчас во мне нет огня. Конечно, если его разжигать, то он запылает. А я только положила голову на плечо Вадиму и тихо сидела. Он такой близкий, ему можно доверять все: мысли, чувства, себя. Можно было бы! Если бы… Слишком много «бы». Недавно написала стихи. Вот они:

Дарить друг другу радость по часам?
Дарить друг ругу радость раз в неделю?
Вы только это предложить хотели?
Позвольте, я отвечу честно вам.

Красиво рассуждаете и смело:
Давайте вместе праздники творить!
А в остальное время что мне делать?
Еще кому-то радость подарить?

Вы можете делить её на части?
Одну отдать, другую приберечь.
Над Радостью я не имею власти,
И я не занесу над нею меч.

Из Радуги не вытянуть два цвета.
Прекрасно Море только целиком.
И воздух Счастья, напоенный Светом,
Нельзя вдыхать украдкой и тайком.
 
…В воскресенье, в церкви, мой духовник отец Павел сказал, что я могла бы венчаться с одиноким человеком, если никогда раньше не была венчана. (А я и не была!). Интересно он выразился:
– Лучше уж венчаться, чем так, как сейчас!
…Словно на моем лице отразились теперешние пороки. )))

2 апреля. Забыла написать: а у меня был день рождения! Гости, родные, друзья! Мамочка и папа подарила духи от Диор, сестра – тоже духи, а название у них – «Эротические фантазии». Две подружки были. Одна – давняя, дружим еще со школы, я немного волновалась, приедет ли. Она вошла с розами, сказала мне:
– Если бы я не приехала, значит, я уже умерла!
(Да уж, юмор!).
Прекрасно посидели, смеялись, шутили. Хотя я устала, потому что с вечера накануне бегала, готовила, потом стол накрывала. Все женщины это понимают.
Вадим пришел меня поздравить на следующий день. Я держала в уме, что он может не появиться, мало ли! Принес цветы и подарок – нижнее белье. Сказал, что в первый раз выбирал и покупал сам, один, хотя в магазине… было много советчиков.
Фантастика! Она в том, что Вадим смотрел на меня, обнимал осторожно, словно боясь «разбить», но не было ни малейшей вольности, хотя ситуация предоставляла широчайшие возможности.
Я очень благодарна, очень! Всматривалась в его лицо, тихо прикасалась пальцами к складочкам возле губ, отмечала морщинки-черточки возле глаз. Его губ я не касалась, просто смотрела на них. Даже эти невинные ласки породили огонь, которого я не хотела ни добиваться, ни испытывать. Вадиму было трудно держать себя в руках, я понимаю. Но за сдержанность бесконечно благодарна.
…Куда же я без Вадима? Он дал мне уверенность, что я – Женщина, что я любима, желанна, нужна. Он дал заботу, чувство защищенности, теплоту. Любовь.
И ведь за этот год, что мы встречаемся, я ни разу не была «на больничном», насколько он меня выровнял, да простится мне это слово.
Так, опять пошла лирика. А делать-то ЧТО?
Глядя в глаза Вадиму, я спросила:
– А если бы я изменила тебе?
– Простил бы! – ответил сразу, потом добавил: – И не делай такие огромные глаза!

3 апреля. Вадим позвонил и сказал, что на этой неделе мы не погуляем, не увидимся, а вот на следующей! Ага, жена уедет в командировку, сын будет у родителей, тогда и мне можно отмерять! Я рассердилась и хотела ответить, но сдержалась.
…Однажды я показала Вадиму пару страниц из своего дневника. Там, кроме прочего, были слова «и я объяснила, дураку этому…». Мне хотелось, чтобы он понял, почувствовал, как мне было плохо. Он ответил:
– Я себя еще и не такими словами ругал!
У меня вопрос: а что толку? Сколько можно себя ругать, думать, размышлять и не принимать никакого решения?
А, вы-то, мадам, чего кипятитесь? Вам же нельзя с женатым встречаться! Просто практичность Вадима, его размеренность, флегматичность порой раздражают. Мне бы человека с реакцией Алексея (врача-«космонавта») или Сергея (психолога).
Кстати, Сергей занимается с моим сыном. Недавно этот психолог меня так «умыл». Спросила, откуда в сыне перекладывание вины на других людей: «Ты будешь виновата!» и так далее.
– От тебя, родной, любимой! – засмеялся Сережа. – Кто мне говорил «папа не поддержал – он виноват»? И тому подобное.
– Сережа, это жестоко! Тогда ситуация была аховая…
– А тебе нужен «добренький» человек, психолог, который правды не говорит?
– Я не понимала раньше, что выбрала сценарий «жертвы»: бедненькая, несчастненькая.
Сергей дает отличные советы, скорее, техники, мне, не только сыну. За занятия с сыном я плачу деньги, разумеется, а мне-то он помогает просто так!

5 апреля. Недавно Сергей занимался с Алешей, после предложила ему выпить чаю. А была я в красном домашнем платье, длинном, но сверху довольно открытом. Во время чаепития приехала рабочие – грузить, то есть забирать диван. Один из них вышел в подъезд… без ботинок. Я ему говорю:
– Постойте, вы обувь не надели!
– Я, глядя на вас, вообще обо всем забыл! – сказал он просто.
Он ТАК смотрел, что до меня дошло: ему понравилась я в этом красном платье.
Рабочие с диваном уехали.
– Вот уж не думала с ума сводить! – тихо сказала.
– Конечно! – сразу отозвался Сергей, ехидина такая. – Ты ведь это платье для другого мужчины надела.
Он себя имел ввиду. Но я не собиралась с ним кокетничать, он психолог, все эти «штучки» видит и считывает.

7 апреля. Мы с сыном были в храме. Он причастился, я – только исповедалась. У своего духовника. Везение? Нет, так было нужно.
Говорила, что сердцу нельзя приказать, нельзя его заставить. (Это о ситуации с Вадимом). Отец Павел объяснил, что «из двух зол»… Лучше мысли, сны, чем участие в прелюбодеянии. Спросила:
– Как узнать, не в прелести ли я нахожусь?
– Трижды в день спрашивай об этом у Господа! – ответил он.
Потом благословил, произнес:
– Помоги Бог, Наталья!

9 апреля. Стихи пришли – посещение церкви их навеяло.

Открытье совершаю в тишине,
Когда уже пора от дум забыться:
В тебе – два человека, два – во мне.
Тебе с собой, как мне, не примириться!

Скажи, историк, чем закончим бой?
В борьбе двух «я» выигрывает кто же?
Нам невозможно вместе быть с тобой,
А вдруг отдельно невозможно тоже?

Хочу я мало: с сердцем в мире жить.
Я многого хочу: себя не мучить.
Мне надо только прошлое забыть
И получить от будущего ключик.

Меж нами – пропасть: брака торжество,
И заповедь строга, как лик иконный.
Пустяк нам остается – ни-че-го –
Не нарушая, нарушать законы.
***
…Так точно и красиво Наташа написала: «Меж нами – пропасть: брака торжество». И ей, как я чувствую, надо было решить: либо преодолеть эту пропасть, либо повернуться и уйти подальше от края. Но это – не единственное искушение. Есть женщины, которые обладают притягательной силой, даже не будучи красавицами. Назовите, как хотите: «высокий уровень энергетики» или харизма. Их мужчины чувствуют и сразу выделяют. Наташе Бог дал еще и яркую внешность, поэтому мужчины и увлекаются ею, её умом и обаянием, идут на Свет, который она излучает. Что с этим делать? Как не искушать и не искушаться?
А я готова читать её дневник дальше.
***

12 апреля. В день космонавтики встречалась с «космонавтом» – Алексеем Леоновым. Да, с этим врачом, главврачом. Он должен был кое-что сделать. А по телефону начал фразу так:
– Боюсь что…
Поняв, что он хочет отказать, я быстро произнесла:
– Поздно теперь бояться! Вы же слово дали, пообещали.
Он так долго и искренне смеялся! А я пока продолжала, что, как честному человеку, ему остается один выход – «пулю в висок»… Вдруг он спросил:
– Могу я все исправить? Сейчас отложить дела и решать наши общие вопросы?
– Конечно! Лучший отдых – смена деятельности.
Часа через два мне дали машину, я по пути заехала к «космонавту». Привезла ему документы, которые должна была подготовить.
Вошла в кабинет, Алексей был один. Он подошел, чуть-чуть, легонько обнял, поцеловал в щечку:
– Спасибо!
Я… растерялась от целования и оттого, что он запросто, тихо-мирно это сделал!
А называет меня, «проглатывая» отчество:
– Наталья…
Спросил у меня:
– На днях у вас было обручальное кольцо, это значит?..
– Просто украшение, – честно ответила.
Почему я общаюсь с Алексеем? Выхожу из «пике». Сколько можно? Уже наплакалась!
Вадиму, конечно, я доверяю, в том смысле, что он – близкий, при встречах лишний раз в этом убеждаюсь. Но теперь я… отдаляю его от себя благодаря новым впечатлениям, общению с психологом Сережей, с Алексеем, с ПК. Простите, ребята! Я просто живу, общаюсь, добираю положительные эмоции, чувства везде, где можно. Столько переживала из-за Вадима!

15 апреля. Сегодня у Алексея (главврача) в поликлинике корпоратив. Я звонила ему по делам, а потом спросила:
– У вас, наверное, веселье в разгаре?
– Конечно! – ответил он. – Я с утра пьян! Врачи же пьют, вы не знали?
…Была в его словах нотка горечи.
Вадим пришел в гости. Они с женой, вроде, помирились. – Милые бранятся…
Мои чувства к нему словно растворяются понемногу. Интересно, видит ли он перемену? Да, он дорог мне, но сейчас как-то издали дорог.
Говорил про поворот, за которым все может измениться. Я отреагировала:
– Бывает, что за поворотом ОНА скажет ЕМУ: «Поздно, я жена князя Верейского!».
Хочу, желаю, стремлюсь сменить обстановку. Уехать, уйти, посидеть в кафе. Поговорить с кем-нибудь хорошим! ПК, Алексей, ау! Если вы слышите… Поговорить ни о чем, посмеяться, ощутить движение жизни, ее ласковый свет. Поймать состояние радости, счастья, просто оттого, что Я  ЕСТЬ.

17 апреля. Сергей, психолог, прав: человеку необходимо, чтобы его любили! Такого, как есть, со всеми недостатками. ЛЮБИЛИ!
Родные – это замечательно, но немного другое. Мама, конечно, меня любит! Но отношения с мужчиной – совсем другое, это ясно. У меня до «нечаянной» встречи (на симпозиуме) с Вадимом долгое время вообще не было мужчины.
А сейчас? Есть ли, нет? Я написла ему:

Долго ждала я поступка, не скрою,
Ведь добивался, преграды круша!
…Плакала я, а не та, что с тобою,
О милосердье просила душа!

Кто же мешает тебе быть серьезным?
Осень сверкала Надежды дождем.
Ты написал, что «потом будет поздно».
Капли надежды закованы льдом…

20 апреля. Вадим стал приходить внезапно и звонить чаще, даже вечером. В четверг, вместо сауны (и пива) возник у меня дома, правда, с пивом! Было некоторое равновесие, но с оттенком тревожности. Разговоры не заставили себя ждать.
– Мое решение уйти из семьи могло бы кого-то убить! – с пафосом сказал он.
Вроде, супруга, пардон, не должна ))). Про сына – тема больная. Мне пришлось повторить:
– Не делай из меня злодейку! Просто не приходи, и все!
– Но я же люблю тебя!
Ой, ой! Вспоминается фильм «Волшебная лампа Алладина». Когда джину приказали убить юношу, и джин «мечется»:
– Я твой друг, но я раб лампы! Я раб лампы, но я твой друг!
– Так друг или раб? – спрашивает его Алладин.

21 апреля. Сегодня у меня в офисе появился Сергей, который психолог. Он что-то пошутил насчет отношений женщины с мужчиной. Я сказала:
– Отвечать не буду! Мы – в разных весовых категориях! Тем более, что ты не раз «возил меня фейсом об тейбл» ))).
– Когда это?
– Например, когда я была в красном платье, ты намекнул, что я его для тебя надела!
Сергей так долго закрывал форточку в моем кабинете и поправлял штору, что я сказала:
– Хватит уже!.. А что, разве я не права?
Он, наконец, оставил шторы в покое и произнес:
– Хорошо, я отвечу тебе. У меня происходит некоторое «раздвоение», нет, не личности, – улыбнулся. – С одной стороны, я занимаюсь с твоим сыном, значит, ты – моя клиентка. С другой стороны, красивая женщина.
Он так и сказал, чем удивил меня безмерно!!! Потом продолжил:
– Я не могу не быть мужчиной и не испытывать никаких эмоций по отношению к тебе.
– А я думала, что ты надо мной подшучиваешь! Боюсь к тебе ближе, чем на три метра подойти.
…Вот так. Какие открытия неожиданные.
Сергей снова работал с моим сыном, с Алешкой. Пусть посодействует ему в том, чтобы сын стал мужчиной, настоящим, взрослым, ответственным.

23 апреля. Приехала на епископскую службу в храме. Было так замечательно, светло на душе! Хотя и народу много, а мне удалось встать прямо напротив Царских врат. Видеть перед собой епископа, молиться вместе со всеми. И хор пел 33-й псалом!
Один из моих любимых.
«Близ Господь сокрушенных сердцем
И смиренныя духом спасет!»…
Потом священники проходили по собору. Мой духовник шел за епископом, и я оказалась прямо перед отцом Павлом. Он протянул мне крест, который я поцеловала.
25 апреля. Снова стихи, они просто продолжение меня, моих мыслей и чувств.

А я ни о чем не молила тебя,
Ничем удержать не пыталась,
Пусть, даже на боль обрекая себя,
Не гордой – свободной осталась.

Тут больше смиренья – сейчас не поймешь! –
Пусть будет, как будет, под Небом.
Твоя полуправда, твоя полу-ложь, -
Ведь все это, в сущности, небыль.

Красиво встречаться, красиво страдать,
Наверное, вовсе не малость.
Но, знаешь, коль честно, устала я ждать,
В словах я твоих… потерялась.

А эта – другая – еще дорожит
Прекрасными чувствами мая,
Но больше рука у нее не дрожит,
Когда она трубку снимает.

27 апреля. Меня ПК (Пётр Кириллович) пригласил в ресторан отметить четырехлетие знакомства. Встретились в центре города, он сам, разумеется, решил, куда меня везти.
Ужин при свечах! Пётр рассказывал, как ездил с дочкой, ей восемь лет, в Париж, в Диснейленд. Потом неожиданно сказал:
– Для моей жены карьера… важнее всего. У дочери есть няня, и мне кажется, что её дочь любит больше, чем родную мать.
Я была признательна ему за откровенность! Мы так славно посидели, сбылось мое желание сменить обстановку.
Есть же нормальные, добрые, адекватные мужчины, а, говорят, что они «перевелись». Ничего подобного! И мне везет оттого, что я с ними знакома.

2 мая. Можно продолжить мысль об интересных мужчинах. Накануне 1 мая я встречалась с главврачом. (Кстати, иногда он называет меня «Снегурочкой», очевидно, полагая, что я довольно холодна. Не знает, какие во мне бушуют страсти!). Так вот, я вошла в его кабинет, он поднялся навстречу, снял с меня плащ и… засмотрелся: ага, черный бархат. Юбка длинная с «эльфийской» застежкой-брошью и бархатная же кофточка. Тихо поцеловал в щеку и чуть дотронулся до моего плеча, то ли погладил, то ли ощутил мягкость ткани.
Мы немножко поговорили о делах, потом Алексей предложил… выпить шампанского, все-таки праздник. Я была голодная (шла с работы), спросила:
– У вас есть кусочек хлеба?
Хлеб нашелся! Алексей смеялся:
– Шампанское и корочка с солью!
А вкусно. Он спросил о муже, ответила коротко:
– Разведена.
– Как насчет «хоть какой-то, но мой»? – поинтересовался главврач. – Не ваш вариант?
– Помните анекдот «а пить-то совсем не хочется»?
– Но свобода – это, скорее, не для женщин, а для мужчин.
– Я бы поспорила! Мужчины тоже тяготеют к семье.
Отдала ему подарок – у него скоро день рождения (случайно узнала). Икону… Он взял ее, поцеловал.
Еще вручила открытку со стихами, сказала, чтобы прочел потом.
Там написано:

Снегурочкой войду или прохожею,
Так дамам поступать, увы, негоже.
Мне всё равно, что вы подумать можете,
Свое воображение тревожа.

Не знаю вас, ну а гадать не хочется.
Вы добрый, это много или мало?
Среди веселья, шума, одиночества
Я рядом с добротою постояла.

Все понимаю, доктор, вижу многое.
Не бойтесь, я не стану… Впрочем, ладно!
Моя дорога пополам с тревогою
Ведет туда, где свечи, хор и ладан.

Алексей переоделся, чтобы проводить меня – посадить в такси. Высокий, стройный, плечи широкие, улыбка, – Голливуд! (А чаще я его вижу в белом халате). Впрочем, рубашки и галстуки у него всегда безупречны!
Он мне немного нравится. А, может быть, я просто интуитивно чувствую, что Алексей… из моего мира.

3 мая. «Всё смешалось в доме…» – замечательное начало для романа! Надо будет где-нибудь применить. )))
Думаю, размышляю, ищу варианты развития событий. Первый поехать во Францию вчетвером: я с сыном, ПК – с дочкой. Надо сказать ему – вот он обрадуется! )))
Второй вариант: задружиться с главврачом – «космонавтом». Интересно, что он думает обо мне? Если вообще думает…
Третий. Вадим. Вроде, его бы надо поставить на первое место. Позвонил сегодня, встретиться не можем, объяснил заботой обо мне. Рискует! Хотя…
ШУЧУ, про «варианты», конечно, шучу! Отоспалась за два выходных, есть силы, настроение.

5 мая. Вадим пришел сегодня в гости, а сын мой убежал в школу – у них мероприятие какое-то.
Мы молчали, по телевизору шел концерт, Вадим сел у моих ног. Атмосфера постепенно наэлектризовалась. Я поднялась, чтобы выйти на кухню, он тоже поднялся.
Обнял меня – в объятии может заключаться всё! Это… тяжело.
Что делать? Бывают женщины холодные, знаю, а мне по жизни дано испытание. Страстность.
– Всё, иди домой! – резко сказала Вадиму, отстранившись.
…Он уже спускался по лестнице, я стояла на пороге квартиры, а наверх кто-то поднимался. Этот «кто-то» оказался Сергеем, психологом. Они разошлись, обменявшись короткими взглядами. Я, не меняя выражения лица, а оно, полагаю, отражало мое состояние, пригласила его:
– Заходи!
Сергей пришел заниматься с сыном, спросил:
– А где Алеша?
– Понимаешь, у них в школе… Я забыла тебя предупредить!
Сергей, как мне показалось, смущен ситуацией. Я сказала:
– Прости. Давай тебя кофе напою!
Он отправился на кухню. Я ему:
– Зачем? Пойдем в гостиную.
Мне стало смешно: наверное, он ожидал увидеть… разобранный диван или что-то вроде. Лучше бы обратил внимание, что я не только полностью одета, не в халате, а в платье, но и в колготках! )))
Итак, я подала кофе с печенюшками, а настрой-то у меня был – ого… Словно чувственностью пропитан весь воздух в комнате! Я ощущала напряжение Сергея. Он, всегда собранно-ироничный, словно растерялся. Потом вдруг… стал говорить о своей жене, о ее проблемах со здоровьем.
Никогда раньше о супруге не рассказывал. Я слушала. Сергей засобирался домой. В прихожей он пару раз, словно нечаянно, в разговоре, коснулся моего плеча, потом привлек меня к себе: «Пока!». И ушел.
Забавно: надо же, такая сила! Вот вам и Фрейд в действии. Будто тысячи «молекул эротизма» летали в воздухе. Сергей почувствовал и интуитивно решил снять напряжение, от которого могло вспыхнуть всё, разговорами о своей супруге.

8 мая. Вчера… Вадим позвонил на работу:
– Сейчас приду к тебе, пообедаем вместе.
– Я не могу, у нас скоро планерка, – сказала.
– Я подожду!
Он долго сидел у меня в кабинете, пока мы заседали, потом пообедали в кафе и поехали ко мне домой. Я позвонила в дверь, никто не ответил. Открыла – сына дома не оказалось. Лежала записка от него, что они с классом идут в театр.
Да, а через два дня у Вадима день рождения. Ему будет 40 лет. И год назад мы с ним написали две «записки», каждый – о своем тогдашнем состоянии, настроении. Запечатали в конверт, на нем значилось: «Открыть 7 мая такого-то года!». И вот этот день настал. Я достала конверт. Прочла то, что написал Вадим. Там, в конце было сказано:
«Я люблю и буду любить тебя ВСЕГДА. На этом свете и на том!».
Он стоял рядом – его дыхание на моей щеке. Обнял, прижал к себе, услышала его шепот:
– Сделай мне подарок на день рождения…
Мысли «выключились»… Все!
Странно, я только сейчас потихоньку вспоминаю то, что было. Его поцелуи, наши короткие отрывистые фразы. Сумасшествие! Я не могла больше думать, размышлять, ждать.
…Потом… после он сидел на диване в джинсах и белой рубашке. Эти губы, эти ямочки на щеках, что так идут ему, и глаза сияют – ведь он смотрит на меня!

11 мая. Знаю, я НЕ ИМЕЛА ПРАВА… Что теперь? Можно еще сто вопросительных знаков поставить, они ничего не изменят. Поражение. Снова. Я – отступница!
Вадим думает, что всё вернулось. Один раз? Тогда и два, и десять возможны.
Чувствую, что любит меня. Кто еще сможет так любить?
Тут я ничего не придумала, это действительно редкость. Даже не знаю, чем я заслужила.
НО…
Повторяю: он не хочет понимать, что нельзя БЫТЬ один раз в неделю, а остальное время – НЕ БЫТЬ. Он приходит – оттуда, из семьи, туда же возвращается. Я – вне закона. Мораль, нравственность, церковь, – всё на стороне супруги.
А… Вадиму-то что? Ведь это МОЯ жизнь, МОИ вера и церковь. Вот мне и разбираться!

14 мая. Заболела. Температура была высокая. Наверное, так на меня подействовала неразрешимость ситуации.
Что ни сделай, все плохо! Одной плохо, с ним плохо. И организм сказал: «Ты, как хочешь, а я устал!». В выходные я вообще лежала, сейчас мне лучше, но испытываю слабость. Прихожу с работы, ложусь и засыпаю. Потом встаю, готовлю нам с Алешкой ужин.
Конечно, я сейчас не такая, как год назад, но… Вадим. Другого такого мужчины, наверное, не найти. Чтобы ему так доверять, и чтобы он так относился.
***
Читаю дневник Наташи и волнуюсь. Если уместно это сказать, то я… зла на Вадима! Он снова делает всё для себя, любимого. Понимает, как важна для Наташи вера, но поступает так, чтобы она нарушала заповеди. Зачем?
Можно возразить: взрослая женщина сама отвечает за себя. Да ведь она готова отвечать! А где мужские поступки? Хотя бы один поступок?
***
15 мая. Вадим перечитывает мои стихи - о нас - и переживает. Переживает и… молчит, оставляя все, как прежде. Меня, извините за сленг, это утомило. Да, сын маленький! Но жена-то большая. Почему ее и всех родственников нельзя расстраивать, а меня можно?
Вадим сказал:
– Нагородили мы с тобой всяких препятствий! Нет, чтобы ПРОСТО давать друг другу радость.
Ответила серьезно:
– Ну, раз так, хочу ПРОСТО ходить с тобой под руку по улице. Иметь на это право!
Не понял. Не желают «оне» понимать. Урвал кусочек радости и гуд-бай!
Как написал однажды Юрий Поляков, «они наскоро любовничали». Вот это неологизм! То же, что «чаёвничали», но наскоро. Пока ребенок на полчаса ушел, пока с утра до работы час есть…
Александр Грин однажды написал:
– А я хочу видеть в зеркале только свое лицо... – это Друд сказал Руне Бегуэм.
Роскошь быть собой. Естественное желание – быть собой.
…Идти рядом с мужчиной, и чтобы он не пугался собственной тени.
Всё сказано? Так ли?
Сколько раз я злилась на Вадима! Сколько раз готова была резкими словами поставить точки над «и»! Но, когда вижу его, когда он целует мне руки, а он делает это практически при каждой встрече; когда обнимает меня, я чувствую, знаю, насколько он мне дорог, насколько я ему доверяю.
Другим я бы не подумала верить. Ну, флирт, ну, увлеченность! Я бы не взяла на себя труда предполагать, что тому или другому мужчине можно довериться.
Прямо-таки «но мне порукой – ваша честь»?! А что дальше? Где выход?

17 мая. Мой «рыцарь» был вечером. Опять начал говорить о заповедях: заповеди идеала, заповеди нормы. Пытался убедить меня, что «заповеди в абсолюте обращаются в свою противоположность». Опять софистика: «ложь, НО во благо умирающему»; «убийства, НО за Родину». По кругу ходит, себя убеждает в своей правоте.
Хватит! Я не могу оставить его (для себя), хотя мне… хочется вдыхать запах, исходящий от его волос, видеть глаза, губы. Не могу быть с ним.
…«Болдинская осень» переросла в «Болдинскую весну».
Стихи уже написаны:

Сейчас я отведу усталый взгляд
От женщины, что так светло смеялась,
Что Вечность или, может, год назад
С тобою зимним небом любовалась.

Как сосны, взгляды ввысь устремлены!
Возможна даже сказка в мире этом,
Когда мы были объединены
Надеждой хрупкой, ночью и рассветом.

«Осенним буйством нарастает боль»…
Но неужели сказанного мало?
Не суждено нам, видно, быть с тобой.
Грешна. Ждала. Но ждать я перестала!

Всё, что могла, вдохнула я в стихи,
Сказала. Объяснила. И простила.
Прости и ты. Шаги мои легки.
Из круга выхожу. В нем тесно, милый!

Ты, безусловно, прав. Я не права.
Как хочется тобою надышаться!
Но рвутся с губ прощальные слова.
…И только бы достало сил расстаться!

19 мая. Мы гуляли по весеннему городу! Шли мимо церквей. Купола сверкали на солнце, радовали и взор, и сердце. Я так хотела передать Вадиму свое вИдение, свое настроение. А в ответ – ни-че-го.
Он не только креститься не желает, но даже в церковь зайти не хочет. Что же, избегать и этой темы?
Его семья – табу, наши отношения – тоже; церковь – табу! Что остается? Природа, погода, музыка, – много. Шучу.
…Странно, во многом майор правильный. Он из тех мужчин, которые не станут переходить улицу в неположенном месте или на красный свет, даже если в радиусе километра машин не будет. А в других случаях он легко отходит от правил, раз считает, что «супруге изменять можно, если по-тихому». Интересная логика. Мужская такая. Что выгодно, то и хорошо. А посему…

Ты – правильный, от буквы и до точки!
Поведай мне про выси идеала.
Скажи, что норма нас удержит прочно
Там, где о Вечном думать не пристало…

От века было заповедей десять!
Мы для себя изменим их немного. –
Тогда и тьма незримо перевесит.
В душе, где больше лжи, там меньше Бога.

22 мая. А на выходных мы с сыном были в любимом санатории! Я же – в приятельских отношениях с главврачом! Это женщина, очень милая и добрая, Зинаида Николаевна. Я ей рассказала в нескольких словах о своих отношениях с Вадимом.
Она – умница, красавица – разложила все по полочкам:
– Либо уходи от него, либо все будет тянуться много лет, пока не надоест! Тестом, проверкой его истинных чувств могла бы стать ситуация: его жена обо всем узнала! Тогда его реакция, его поведение сказали бы тебе о многом!

28 мая. В моем офисе появился главврач, Алексей. Сказал вдруг совершенно неожиданно:
– Я боялся вас потерять! Вы исчезли…
– Работы много, да вы и сами не звоните.
– Не говорите так, а то я обижусь! – проговорил он.
А еще, во время разговора:
– Говорю с вами и теряюсь, как мальчик, которому 15 лет!
…Если неправда, то… зачем? Если правда, то, не знаю, можно ведь позвать меня погулять. На выставку пригласить. Воля ваша, не понимаю я логику мужчин!
Высокий, симпатичный, остроумный. Доктор, главврач! Комплексы? Откуда бы им взяться?

30 мая. Занимаюсь прикладной психологией! Хожу на тренинг, его ведут мой приятель Сергей и еще один психолог – Евгений. В группе, конечно, подавляющее большинство – женщины. Сергей высокий, с темными волосами, спортивный, ироничный, веселый. Женя – небольшого роста, полноватый, светленький, с вкрадчивым голосом, «бархатным», дамы сказали бы «сексуальным».
Немного порывистый Сергей, на мой взгляд, гораздо более харизматичен! Евгений на его фоне мелковат. Но вот что интересно: женщин словно завораживает голос Жени, они любят его больше – это заметно. Хотя Сергей эффектнее и покруче будет! Евгений уверен в себе, очевидно, родители его очень любили, а долюбленный ребенок потом смело идет по жизни. Такое вот наблюдение!

2 июня. Есть еще одна история.
Сослуживец. Николай. Он пишет мне стихи. Я не провоцировала, не интриговала. Пишет! О своих чувствах ко мне, о судьбе. Меня сила его строк почти пугает.
Вот и сегодня принес стихи. Прочла, подняла глаза и… не посмела превратить все в шутку. Промямлила что-то насчет его излишней серьезности. Он в ответ своё:
– Спасибо, что ты есть!

4 июня. Вадим забегал в офис. «Порадовал» меня своими объяснениями:
– Я от родителей к тебе зайду, но ненадолго, потому что моя мама может позвонить домой и сказать, что я уже ушел!
«Песня акына!» – как сказал бы психолог Сергей.
Я решила сказать Вадиму, что изменила ему, встретила другого мужчину. Зачем? Может быть, поймет мое состояние, когда у него… две дамы.

6 июня. Заниматься с сыном приходил Сергей. После я его поздравила – у него на днях был день рождения. Вручила небольшой подарок и открытку со стихами. Он тут же прочел:

Любимец и любитель разных дам,
Специалист и семьянин прекрасный!
… А я б табличку прикрепила вам
С коротким и доходчивым: «ОПАСНО!».

Рубашку черную, внезапный быстрый взгляд,
Рисунок губ выхватывает память!
Но разум усмехается: «Назад!»,
И вот тогда я говорю стихами.

Тут дело в чувствах – вовсе не в уме…
Вы – светотень, вы искра в полутьме.

… Сергей улыбнулся:
– Ты напишешь чего-нибудь такое, а у мужчины потом мысли всякие крутятся!
– Я же не мучилась бессонными ночами, а села и написала, – ответила ему.
– Но можно ведь подумать…
– Думай! Это твои проблемы!
Не выдержала, рассмеялась и добавила:
– Научил на свою голову, да?

7 июня. Вадим пригласил после работы в кафе. Сидели в углу – уютненько! Почти одни в зале. Я попросила его смоделировать поведение женщины, которую постоянно оставляют одну.
Он смоделировал, но пошел в фантазиях довольно далеко. Я только поддакивала. Он уверял себя в том, что я ему изменила. И уверил!
Сначала хотела его разубедить, но он самоуверенно заявил, что чувствует меня - флюиды, то, сё!
– Ах, так, – подумала я, – чувствует? Пусть!
И не стала говорить правду, что я, как дурочка, одна. Улыбалась!
Вадим говорил, что теперь я восстановила справедливость, что мы равны. Что уважает мое право (с ума можно сойти!), потому что не принял до сих пор никакого решения, мучая меня. – Дошло, наконец!
…Он прав: я не способна встать на его позиции, но это не дает мне повода утверждать, что такие позиции не могут существовать. Глупо говорить: «Этого не может быть, потому что я чувствую иначе!».
Вадим продолжал:
– Я могу потерять тебя, но любовь к тебе – нет!
Тогда возникает вопрос: а зачем тебе любовь ко мне… без меня?
Не понимаю! Как надоели-то все эти сложности. Вадим сказал, что я вышла из круга. Да, но пока только морально.
А быстро он поверил в мою «неверность»! И «прощает»! Я же ничего не рассказывала, так, поддакивала.

10 июня. Церковь – моя душа принадлежит ей. Я не предаю, не отрекаюсь.
А есть еще тело. Хотя и сказано «узришь естество в ином звучании», у меня пока не получается. Снова повторяю «с Богом – значит, не одна», но человеку необходимо быть любимым другим человеком. Женщине – мужчиной. Иначе трудно очень.
Вот, например, у царя Соломона было 60 цариц и 80 наложниц и девиц без числа, а он же – прекрасный мудрый правитель. И ему простилось? Столько женщин? Нет, не хочу писать об этом!
…Я ни с кем не встречалась около трех лет. Но подобное может привести либо к срыву, либо к болезням. – Были у меня (как бы это помягче сказать?) проблемы со здоровьем. И одна женщина-врач мне поведала, что виной тому вполне могло стать… мое долгое воздержание, то есть то, что я долго одна, без мужчины.
Теперь мы с Вадимом уже полтора года встречаемся, и я больше не хожу по врачам. К тому же, благодаря Вадиму, я стала спокойнее, мягче, уверенней в себе.
…Зинаида Николаевна, умница моя, права: мужчины чувствуют одиноких женщин и порой боятся их. Так что, снова быть одной?

12 июня. Суббота. Утро. Я в постели с чашкой свежесваренного кофе (какой аромат!) и с гренками. Сама приготовила, но все равно классно!
Да, а на следующий вечер после того, как Вадим узнал о моей «неверности», он пришел ко мне домой… абсолютно пьяный. Раньше не видела его таким! В комнату не приглашала, мы стояли в коридоре. Он заявил, что сейчас же позвонит жене и все ей расскажет.
Я даже не злая была, а устало-брезгливая, что ли. Пьяных не люблю. Отправила Вадима домой. Он еще успел постоять передо мной на коленях. Театр!!!

15 июня. Пришел ко мне в офис. Извиняться! Долго просил прощения, почти не помнил, как и что происходило. Потом мне надоело слушать, и я его прервала. Объяснила, что он САМ придумал мою измену. У него был шок! Изумление на лице сменялось неверием.
Он же переживал целую неделю!
Почему-то скучно писать об этом! …А заявить о своем «решении» он смог, только будучи очень пьяным. Значит, так и будет ходить между мной и женой.

18 июня. «Искуситель» сидел долго и долго искушал. Речами! Я про Вадима, конечно.
Моя подруга, прихожанка Ирина сказала о Вадиме:
– Его душа не знает Духа Святого. Да, он неплохой, вроде, зла другим не причиняет. Но его душа принадлежит «князю мира сего». Этот, последний, ничего с Вадимом не делает, потому что он и так во власти князя тьмы… А вот если бы Вадим крестился, за этим последовали бы искушения и падения!

20 июня. Хочу причаститься. Как скажу все духовнику – не знаю.
… Стихи вот сложились для Вадима:

Соединить не могли нас ни время, ни чудо, –
Ты пойми – эта истина очень проста.
Слишком тягостно мне становиться Иудой,
Предавая своими грехами Христа.

Если пал невзначай – сил достанет подняться,
Кто невольно грешит, тот бывает прощен.
Как, Причастье забыв, ко греху возвращаться?
Как осознанно лгать, преступая Закон?

Друг для друга с тобой стали мы искушеньем.
Ты меня отпусти – незаметно уйду.
Не могу своего предавать я Крещенья,
Не хочу крепко спать в Гефсиманском саду!

Сколько можно искать на вопросы ответы?
Серым хищником боль затаилась в груди.
Мне сегодня опять не заснуть до рассвета!
…Коль решишь погубить,
то смелей.
Приходи!

25 июня. Готовилась к Причастию, как положено. Вчера утром приехала в церковь. Но не вполне была готова увидеть своего духовника, отца Павла. Он вел общую исповедь: «аще что скроеши от меня»… Да, я знаю, но испытывала почти ужас: как скажу ему? Хоть бы кто-нибудь другой, а не мой духовник. После общей исповеди пришел еще один батюшка, отец Валерий. Могла бы встать в очередь к нему. Но… знать, судьба!
Говорят, «Господь приведет, Господь управит!». Порывалась уйти, только куда? От себя и от Него не уйдешь. И очередь сегодня такая маленькая. Обернулась к людям:
– Простите меня! – прошептала.
За мной стоял мужчина, я его не рассматривала, только силуэт видела. Мужчина сказал внятно:
– Бог простит, нас простите!
И я шагнула вперед. Отец Павел встретил меня очень ласково, а это еще больнее. Он такой хороший, а я…
Говорила с конца, про разные грехи, а батюшка все подбадривал меня. И, наконец, сказала всё. Как уйти хотела, и «на Небо взирать не смею». И про Вадима.
Опустилась на колени перед духовником и перед Господом. Только разве это смягчит грех? Не могла сдержать рыданий. Не слез, а именно рыданий! Закрыла руками лицо и плакала так, что даже не поняла сразу, что батюшка читает надо мной разрешительную молитву.
Потом он сказал про свод правил и епитимью, а я все не отрывала рук от лица, словно боялась презрения.
– Как же я подойду к чаше? – спросила.
– До Причастия еще почти час, – сказал отец Павел. – Стой и проси, чтобы Господь простил тебя.
Потом я встала у колонны, снова плакала. Не помню, чтобы… А тут мерзостненький подсказывает, что однажды уже плакала после исповеди. Знаю, он подсказывает, чтобы запутать: всё, мол, было, и раскаяние, и слова. А вот и вернулось, грех упорен!
В общем, «весь я – ложь, от головы до пят».
До Причастия я стояла возле иконы Божией Матери и просила, просила. Ничего не обещала, только говорила: «Помилуй меня, грешную!».
Устала! Не физически, а морально, душевно! Я стояла у иконы, ни к чему не прислоняясь, очень прямо, закрыла глаза, никого не видела, только молилась. Словно была здесь одна. На какие-то мгновения я будто бы заснула или нет, «выпала» из реальности! Потом вернулась в нее и почувствовала себя отдохнувшей, словно и вправду поспала. Невероятно, но это так!
Дальше всё происходило, как мне казалось, быстро! Обычно стоишь, ждешь. Вот я и услышала:
– Со страхом Божиим и верою приступите!
Опять опустилась на колени. А потом думала: как быстро идут люди. Мне бы успеть еще один раз перекреститься, еще раз сказать:
– Господи, помилуй!
Подошла к чаше, произнесла свое имя. Отец Сергий причащал. Почувствовала вкус вина и немного горечи, поцеловала край чаши.
Сколько же раз я причащалась? Много!
Вот и в мае искренне полагала, что не вернусь к Вадиму.
«Сколько раз, о, сколько раз я падал!
Сколько раз я предавал Тебя!» – вспомнила стихи иеромонаха Романа.
…Больше всего я сейчас боюсь себя. Но не буду об этом рассуждать! Ничего не хочу знать! Есть умные, пусть они размышляют. А я буду просто жить.
«Слабо наше раскаяние, грех наш упрям», – это сейчас Бодлер пришел на ум. Увы, он прав.
Как мне хочется быть достойной своего духовника!

28 июня. Вадим приходил вчера вечером. Но я не «расколдовывалась». Не хотела ничего! И о причастии ему не сказала.
Вадим играл с моим сыном в шахматы. Назидательно говорил ему:
– Бывает, что у тебя полностью выигрышная позиция! А потом все теряешь.
– Да, – подойдя к ним и глядя в глаза Вадиму продолжила я. – Бывает такое преимущество, что кажется: сейчас ты поставишь противнику мат! Но ситуация меняется с точностью до наоборот, и ты понимаешь, что проиграл.
Вадим пристально посмотрел на меня и поцеловал мне руку.
– Экспромт! – усмехнулась я.

1 июля. Вспомнился вечер – накануне дня рождения Вадима. Тогда все было… прекрасно!
Но эта близость-страсть больше не удерживает меня. И второе, самое, пожалуй, важное: Вадим НЕ ЖЕЛАЕТ знать, что мне нельзя быть с ним. Отступала же! Значит, еще можно.

3 июля. Сегодня ночью мне снился сон… о мужчине. Всю историю не помню, только свое состояние в ней. Эротика. Этим было окрашено утро. Но ведь сны я не могу контролировать!
Снова на знакомые пути? Надо с духовником поговорить. Господи, избавь меня от искушений! Пусть будет мужчина, для меня. Свободный.
Я так понимаю, что, когда после причастия, один грех побеждает, он влечет за собой цепочку других. Такое распаление возникает, «разжигание страстей».

5 июля. Николай снова принес свои стихи. Прекрасные, светлые и пылкие.
Однажды я немного рассказала ему о себе. Пожинаю плоды!
Он что-то очень увлекся… мной. Констатирую с огромной грустью. И написала «ответ». Интересно, мне будто бы легче выразить мысли стихами!

Как женщину несложно приручить
Всего-то лишь упорством и вниманьем.
Вы можете в придачу применить
Оружье, что зовется пониманьем.

В тех первых строфах, что у вас прочла,
Легко и просто жемчуг находила.
И после двух стихов я поняла,
Что вам дана опаснейшая сила.

Да, сила: знать, прочувствовать, прожить.
И передать словами Миг и Вечность.
Вам есть, чему меня сейчас учить,
Мне отомстить невольно за беспечность.

Вам удалось не просто угадать –
Понять! Наверно, были вы в ударе…
Но что-то мне не нравится стоять
Пред вами, как в тончайшем пеньюаре.

Хотите, я секрет открою вам?
Вот только поплотней захлопну двери…
Давным-давно не верю я словам
И людям! И себе порой не верю.

7 июля. Была на службе в церкви. Поставила свечу у иконы Божией Матери «Знамение». И вдруг моя свеча начала гаснуть! Сама по себе. Я испугалась – ведь так не бывает! Затаила дыхание. И из маленького, почти не видимого, огонечка вдруг возникло, весело засияло ровное пламя.
Я перевела дух: словно на волоске держалось мое право ставить свечу к этой иконе.
Службы была долгой. Потом молебен, проповедь. Но я не устала. Мне хорошо в храме. У одной иконы постою, у другой. Непременно подойду к… Петру. Который трижды отрекался. И все-таки он – первоверховный апостол!
У иеромонаха Романа есть песня о Петре, там строки, которые глубоко меня поразили:
«О, Святый Апостол, Ты Свое паденье
Вон исшед, оплакал, помянув глагол.
Но до самой смерти в петушином пенье
Слышалось средь ночи: «Аз не вем Его!».
Господь Петра простил! Но он сам… не мог себя простить. Всякий раз, когда пел петух, Пётр вспоминал свое отречение, свои слова: «Я не знаю этого человека!».

10 июля. Вечером раздался звонок в дверь. Я была одна, не открыла. Почувствовала, что это Вадим.
Осторожно выглянула из-за шторы: да, это он. Пошел, оглядываясь на окна. Вечером позвонил:
– Не поздно еще прийти к тебе?
– Может быть, в другой раз? – ответила.
Поговорить нужно, о причастии сказать. Сегодня не хочется. То же самое, что японцу толковать о русских березках – смысл? У него же сакура!
К тому же есть опасение, что опять может начаться «притяжение»: память глаз, рук! И прочее.
Мария Египетская, уйдя в пустыню, 17 лет боролась с искушениями, и 17 лет они ее не оставляли!!! Мне осталось каких-нибудь 12 годков справляться с искушениями. Шучу!
С другой стороны, есть женщины спокойные, «холодные» и прохладные, которым не очень-то нужны близкие отношения. А есть другие, которым необходим мужчина. И это – не моя выдумка.
Были мы однажды женской компанией на даче у приятельницы, Юлии, ей (на минуточку!) 64 года. Сидели расслабленные, после баньки. Она повела меня на второй этаж показать, как он обустроен. И разговорилась! А у нее, к слову сказать, муж имеется, помоложе, чем она. Так вот, Юля призналась, что скучает по мужским ласкам.
– Супругу ничего не нужно, ему бы пива попить и на диване полежать перед телевизором! – рассказывала. – А мне, веришь ли, до сих пор сны вольные снятся!
Я поверила! Тем более, что видела, как на Юлию смотрели соседи по даче, двое мужчин, которые приходили к ней по делу, что-то по строительству выясняли. Она – вовсе не красавица, но подтянутая, загорелая, энергичная! У нее звонкий девичий голос, «глаз горит», а уж как засмеется, запоет! Мужчины, я заметила, любят смеющихся женщин. Чувствуют: тут огонь! И… готовы на него лететь. Да, знаю, что могут сказать: ей пора уже о душе подумать! Не будем ханжами.
Вопрос: как жить таким женщинам? Не сочиняет она, не преувеличивает своих желаний. Её такой создал Господь. Только для того, чтобы она с собой боролась? Не верится!

14 июля. Николай! Опять написал мне стихи. Поразительно остро, в том смысле, что он меня чувствует. Хотя я, конечно, не буду признаваться ему. С другой стороны, он словно возводит меня на пьедестал. Возвышает очень!
Снова твердит про идеал! (Вадим тоже).
Дался им этот идеал – как мальчишки! Та, что далеко, прекрасна! Не та, что рядом. НО… остаются с теми женщинами, кто рядом.
Николай в своих стихах увлекает меня, «завоевывает». Я нащупываю ниточку, как себя вести, чтобы уйти от серьезности. Вот, написала:

Теперь я буду думать неотступно,
Как вас отвлечь от этой кутерьмы…
То, что пьянит, есть порожденье тьмы,
И мой совет: да ну их, неприступных!

Они наверняка полны коварства,
Не верьте вы обманчивой красе!
Не надо к их ногам швырять полцарства,
Тут тайны нет, они, увы, как все.

Как все, капризны (только с виду – феи),
За что носить их, право, на руках?
Я ж вам толкую: будьте чуть трезвее!
А вы мечты лелеете в стихах.

Царь Соломон сказал, что все проходит.
Пройдет и это «счастье» мимо вас.
Чего болит? Должно быть, к непогоде.
Давленье вам измерю я сейчас!

Все противоречиво в человеке.
Она – вдали! – чей образ вас пленил.
А вы представьте: ваша и… навеки!
Что, угасает потихоньку пыл?

20 июля. Вчера я снова причастилась. Заранее узнала, что исповедовать будет мой духовник, отец Павел. Приехала ранним утром. Все получилось тихо, без суеты. Жаль, что сына не взяла с собой, решила, пусть поспит – выходной день все-таки.
Отец Павел сказал, что иногда вспоминает меня в молитвах. Я призналась:
– Порой не решаюсь пойти на исповедь именно к вам!
Постеснялась добавить, что недостойна своего духовника! И вдруг он… попросил прощения:
– Наверное, это я виноват, что ты шла к другим священникам!
Какая все-таки глубина в православии, какие кротость и смирение! Я поняла, что батюшка никогда меня не осуждает, не судит. НИКОГДА! Он молится за меня, он всецело – на моей стороне, готов способствовать тому, что я иду по пути к Богу.
Исповедовалась долго. Он сначала молчал, предоставив мне самой побороть смущение, рассказать об искушениях. О танцах сказал, что православная христианка должна знать другие способы выражения радости.
– Совсем нельзя танцевать? Никогда?
– Решай сама! – ответил.
– Батюшка, а обязательно быть… рабой? Рабой Божией?
– Не хочешь быть «рабой», будь возлюбленной дочерью!
Я еще сомневалась в том, что готова к причастию: «если приступлю с достойными, хитон мя обличает, яко несть вечерний».
Отец Павел прочел над моей головой разрешительную молитву. Причастилась! Еще походила по храму.

25 июля. Была у своего друга, Владимира Михайловича. Подвальчик – это остров, где я могу отдыхать. Без «страстей», без игр. Снова остановлены часы на стене и выключен звук телефонов. Неспешная беседа. Музыка, на этот раз французский шансон. Грегори Лемаршаль и Лара Фабиан «Аве, Мария!». Юный-юный Грегори с необыкновенно-чистым голосом.
Слушаешь и испытываешь одновременно восторг и отчаяние. Лемаршаль… умер совсем молодым, и он знал о своей болезни, о том, что она неизлечима.
А потом нашли видео – Лара Фабиан поет «Адажио». Такая сила в голосе! К тому же она – редкая красавица.
…Мы с Владимиром Михайловичем можем спорить иногда, но главное – нам мирно вместе. Помню, пару лет назад я уходила после встречи, и Владимир помогал мне надеть пальто. Мне вдруг показалось тогда, что его руки… задержались на моих плечах на секунды дольше, чем нужно. В голове пронеслась мысль:
– Если это так, я никогда больше не приду сюда!
К счастью, мои опасения не подтвердились, дружба сохраняется, и я ей очень дорожу!

27 июля. На работу ко мне пришел главврач («космонавт»). Алексей странно говорил со мной:
– Я хотел посмотреть на вас. Если бы вы приняли меня холодно, я больше бы никогда не позвонил, не искал встреч.
Как об этом написать? Он пришел, словно путник после долгой дороги. Разулыбался светло:
– Можно, я никуда больше не пойду?
…Слова сарказма замерли у меня на губах. Потом я сказала ему:
– Алексей! Мы с вами не виделись два месяца!
Он несказанно удивился:
– Я думал, максимум две недели!
Потом снова заговорил. Зазвучали до боли знакомые мотивы:
– Даже если я буду отсутствовать месяц, я все равно приду к вам! Никуда не денусь!
…Что он напридумывал? Тоже про «идеал» говорит!
Алексей явно живет в своем мире. И, к слову сказать, женат. Но главное-то: между нами не было НИ-ЧЕ-ГО. Откуда вдруг эти признания?! Мне порадоваться?
Да-а-а, Вадим говорил то же самое: «Все равно приду!». (Когда-нибудь).
«Минутку, – подумала об Алексее, – а я что должна делать – гипотетически – в течение этого месяца? Ждать? Так он считает?».
Он, похоже, с этой стороны ситуацию вообще не рассматривает. Есть же ОН, мужчина, ЕГО чувства. А как там женщина живет, пусть даже та, которой очень увлечен, это уже дело десятое.
Или, елки зеленые, расписание составить? Вадим… Алексей…

29 июля. (Я продолжаю). Грубо, да, про расписание? Зато по сути!
Что же мужчины? Собой увлечены, собой! А чтобы они могли выныривать иногда из будней, – идеал им подавай! Воздушную возвышенную особу, которая порхает над цветами. Создает праздник!
Николай, тот, что стихи мне пишет… Женат, конечно, супругу зовут Верой. Я, чтобы он всё, наконец, понял, написала ему стихи, там есть строки:

Мне с верой путь, как воздух, нужен,
Вам – с Верой быть отцом и мужем.
Зачем же грех такой борьбы?

2 августа. С Вадимом обедали в кафе. Накормил меня – спасибо! Я рассказала ему про причастие. Не знаю, понял ли он мою теперешнюю отстраненность от него, от чувств. Не объясняла особо, сколько уж было разговоров!
Мы с сыном уезжаем в санаторий – это замечательно!
***
...Читая дневники Наташи, я поняла, что вырисовывается некий «посыл», образ. Вспомнила фильм «Предчувствие любви». Там герою несколько раз было видение: по улице проходила прекрасная женщина в длинном голубом платье. Он гнался за ней, за идеалом, но она исчезала. А рядом с ним была другая, более земная, обычная.
К слову сказать, обеих героинь играла блистательная Ирина Алфёрова.
Смысл в том, что мужчине нужна… недосягаемая женщина, та, что «дыша духами и туманами» пройдет, окутав мечтами. Ей посвящаются стихи, о ней он думает! Всеми правдами и неправдам мужчина пытается соединить реальность и мечту! Получается не очень удачно…
***
15 августа. Мы в любимом санатории. Познакомилась с женщиной, она отдыхает с дочкой, ровесницей моего сына. После процедур наша дружная четверка идет на реку.
Жарко! Мы в купальниках. Берем две лодки и – семья против семьи – соревнуемся, гребем. Однажды уплыли довольно далеко по течению, а выгрести против него оказалось тяжело. Это целое приключение! Пришлось причалить к берегу, вытащить лодки и какое-то время… нести их на плечах, благо, что они легкие – вначале так казалось! Потом устали, снова спустили лодки на воду, гребли по очереди. Было много смеха, возни, радости!
…Плаваем на лодках по разным рукавам реки, открываем островки, церкви на берегу, мосты.
Течение довольно сильное, и, если не грести, лодку «несет», а еще слышно, как маленькие волночки бьют о днище! Закрываю глаза и вижу, слышу!
От воды исходят покой и радость одновременно. Водная эпопея еще долго будет жить в моем сердце.
Когда сын сидит на веслах (а наши дети окрепли, гребут хорошо!), я могу любоваться водной гладью и берегами. Один из них довольно высокий – сосны проплывают над нами. Небо ясное, ощущаю теплоту солнца на плечах, спине, но на воде не жарко, – просто блаженство! А говорят, сказки невозможны. Я-то знаю, что возможны!
Наслаждаюсь! Вбираю в себя образы, запахи. А Природа – насыщенная синева неба, меняющая оттенки и силу вода, мощные деревья, изумрудная до неправдоподобности трава на берегу – всё дает мне силу, энергию.
Мне уже несколько раз снилась река, мы на лодке, я даже те места знаю!
…Некогда думать о сложностях отношений; просто не до них! То теннис, то бассейн, то река – хорошо!
25 августа. Вернулись с сыном домой. Пора собирать его в школу, делать покупки: вещи, учебники.
А теперь очень странное осознание: за всеми событиями я… словно начала забывать, что существует Вадим.
Время вдруг так полетело! Дни торопятся, лето заканчивается. Когда же оно промелькнуло? Хочется остановить, запечатлеть, запомнить!
А еще замедлить этот бег. Стать мудрее, понять главное.

30 августа. Вадим, конечно, звонил, звонит. Надо увидеться. Хотя бы для того, чтобы поблагодарить! За… историю, чувства, за опыт.

15 сентября. Осень подкралась незаметно. Моя осень – тоже? Мне бы удержаться на уровне спокойствия. Когда идешь по сентябрьской аллее, хочется разделить с кем-то настроение, радость. Если точнее, с мужчиной.
Майора нет, а был ли? – вот вопрос. Был, и очень даже трогательный.
К слову: их дружная семья посетила Канарские острова, откуда он привез мне… колокольчик. Улыбка рвется с губ и приходится сдерживать слова, наполненные сарказмом! 

20 сентября. Сегодня на работе меня поцеловал в щечку сослуживец, я невольно потянулась к нему, словно примеряя забытую на время роль женщины. Смех, да и только! Впрочем, скоро будет не смешно.

30 сентября. Общаюсь по работе с мужчиной, назову его Юрий Викторович. Он не из нашей «конторы» – из дружественной. У него пронзительные синие глаза, а еще – умение пылко говорить. Он решил за мной поухаживать (?!) и не скрывает этого. Говорит:
– Если человек держит дистанцию, я сам пробую подойти ближе!
Мы были на общей беседе, то есть в разговоре участвовали несколько человек. Юрий Викторович блистал, даже рассказывал о себе, о каких-то интересных случаях. А потом – наедине – объяснил:
– Я много говорил для того, чтобы вы увидели, поняли, оценили, что я искренен!
Он выступает с «открытым забралом»; говорит, что… влюблен в меня. Я поняла, почему он одерживает победы над женщинами: яд слов, пылких, окутывающих, порой смелых. Искренних СЕЙЧАС, в тот момент, когда они произносятся.
Как в мультфильме про Маугли, где Каа говорит обезьянкам:
– На один шаг ближ-ж-же!
Бдительность очень теряется. Я как-то в один миг все почувствовала – не мыслила фразами, словами, а просто поняла – это было осознание!
Юрий – прекрасный психолог, не по профессии, по жизни. Полагаю, женщины тают от его слов, от его напора, словно мороженое под лучами солнца.

5 октября. Ну, вот, нАчалось! – как говорил Горбачев (Михаил). Я стояла в коридоре, в скромном сером платье, но сослуживец почему-то решил пококетничать со мной! Тут еще проходил наш генеральный директор, увидел меня и вдруг приобнял за плечи:
– Какие у нас дамы красивые!
Смутилась – щеки запылали. Ничего же не делала – просто стояла!
Я бы пережила все это, но позже в кабинет ко мне зашел по делам еще один сослуживец, довольно пожилой. Мы разговаривали, я нечаянно зевнула, извинилась, улыбнулась:
– Спать хочу!
– Это потому что вы… спите одна! – вдруг произнес он.
– С чего вы решили?
– Да я не решил, я это вижу в ваших глазах! – произнес он. И вышел.
Я так разозлилась, что изо всех сил стукнула кулаком по столу! – только этого не хватало: чтобы в моих глазах мужчины видели… одиночество.
Что делать? Нужно поговорить с духовником!
Да еще бессонница!

10 октября. Поехала утром на литургию. Народу на исповедь было мало – я встала к своему духовнику. Когда подходила моя очередь, отец Павел обратился к нам:
– Мне нужно уехать, сестрички, не обижайтесь!
Подошел ко мне:
– Исповедайся у другого батюшки! – сказал. – Нельзя откладывать исповедь!
– Мне надо к вам!
– Тогда приезжай, если можешь, в половине пятого, на вечернюю.
…Приехала в церковь снова. Отец Павел вел общую исповедь. А потом вдруг откуда-то возникла толпа людей. Исповедовали четверо священников, была мысль встать в очередь к другому. Но как же? Отец Павел – мой духовник. Я так устала, что иногда казалось – потеряю сознание. И только выстояв четыре часа, в половине девятого вечера, шагнула на исповедь.
Отец Павел встретил меня удивительными словами:
– Спасибо, что дождалась, не уехала!
Он был такой светлый, спокойный, словно не исповедовал в эти часы, словно не трудился с утра! А ведь он тоже все время на ногах стоит, да еще людские проблемы обрушиваются на него.
Говорила о грехах, о гордыне тоже. Он:
– Молись Сергию Радонежскому!
Потом поведала и о мужчинах, которые… чувствуют мое одиночество; о том, что боюсь самой себя.
Поняла, что ни разу не взглянула в лицо батюшке, не решалась.
Вдруг отец Павел спросил:
– Что это у тебя на пальце?
– Колечко с надписью «спаси и сохрани». Я купила в церковной лавке.
(Оно серебряное, я носила его на среднем пальце левой руки).
– Дай его мне! – сказал отец Павел.
Я сняла кольцо и протянула батюшке. Он ушел с ним в алтарь. Потом вернулся:
– Перекрестись трижды, дай правую руку – я сам тебе его одену.
Меня удивило, что сначала он хотел одеть кольцо на безымянный палец. Потом – на средний. 
Батюшка улыбнулся ясно-преясно:
– Это тебе подарок от святителя Николая Чудотворца!
Прочитал разрешительную молитву, благословил меня. Я ему низко поклонилась, сделала шаг назад, чтобы уйти. Вдруг отец Павел окликнул меня:
– Наталья!
Вернулась. Он тихо сказал мне, словно продолжая разговор о падении, о возможности греха:
– У иеромонаха Романа есть такие строки:

«Хотя и рядом, да не вместе
И грех, и святость столько лет.
Но капля Правды перевесит
Греховный мир – прельщенный свет»…

С этим я и ушла. Присела возле колонны, чтобы хоть немного отдохнуть. Потом поехала домой, почти… полетела, улыбаясь всему: кольцу на правой руке, батюшке – потому, что он ЕСТЬ у нас, стихам отца Романа.

15 октября. Снова говорила со своим духовником! Он сказал, что изначально человек по природе своей… НЕ греховен!
Это радует!
Вдруг у меня вырвалось:
– Батюшка, а, если я повстречаю свободного мужчину, одинокого, мне нельзя… замуж выйти?
– Да я вас сам повенчаю! – улыбнулся он.

20 октября. Вчера пришел Вадим – без предупреждения. Среди прочего сказал:
– Я люблю тебя!
Слова эти не отозвались во мне.
– Не верю! – ответила. – И… почему ты к даме идешь без цветов? – пошутила.
– Я же не знал, дома ли ты.
– Отнес бы букет в другое место! (В смысле, жене).
Потом я говорила намеренно прямо, что всегда щадила его, он – нет. На пороге Вадим ко мне потянулся – поцеловать в щеку. Я машинально… его отодвинула. Он был обескуражен.
...На протяжении долгого времени искушал – «помогал» срываться в одном или другом. Дело, конечно, и во мне тоже, я понимаю! А Вадим давал толчок, импульс, чтобы я, хоть ненадолго, но отступала.

22 октября. Недавно мы с подругой обсуждали книжку Отто Вейнингера «Пол и характер». Она сказала:
– Мужчине нужно, во что бы то ни стало, принизить женщину, обвинить ее во всех грехах! А всё потому, что они – мужчины – не могут преодолеть своих стремлений, телом и душой, к женщине.
…Вот-вот! Юрий Викторович, Николай… Алексей, – они же словами и делами завоевывают, увлекают! А пойди я навстречу, осталась бы потом виноватой, что «соблазнила».

25 октября. Завтра увижу Вадима. Нужно точку поставить. И стихи отдать. В них всё сказано! –

Добро и зло. Как поместиться МЕЖДУ?
Снять крест и оправдаться сном весенним?
…Не отнимай у ближнего надежду
Хотя б на шаг продвинуться к Спасению.
***
Да, Наташа поставила точку! Сделала выбор, пусть даже после долгой борьбы с собой.
По сути, они с Вадимом были… искушением друг для друга! А еще Наташа – такая красавица – была искушением для других мужчин. Думаю, и сейчас тоже!
«Отчасти кем-то познанное счастье
Не даст Блаженства в Вечности ему», – написал однажды иеромонах Роман…
А я все-таки желаю Наташе счастья здесь, на этой неповторимой, удивительной, прекрасной земле.
 ***
                У истории есть продолжение
По электронной почте я послала Наташе повесть – то, что у меня получилось. Конечно, ее дневниковые записи претерпели изменения, но история, чувства, яркие моменты остались.
Через неделю мы говорили с Наташей по скайпу. Обменялись новостями, посмеялись. Спросила я и о главном:
– Что ты скажешь про повесть, прочла? Я доработала… Не возражаешь?
– Конечно, нет, Танечка! – на экране монитора я видела, как она улыбается, заправляет за ухо выбившийся локон (ах, эти ее бесподобные кудри!) – Я же сама тебе говорила: буду рада, если ты используешь что-то из моего дневника, если история послужит кому-нибудь уроком.
– Наташ, прости, что спрашиваю… Когда ты читала, тяжело было снова переживать все те чувства, борьбу, сомнения?
Она помолчала, словно прислушиваясь к себе, потом покачала головой:
– Теперь уже нет! Может быть, это странно, но, когда я видела напечатанные, а не написанные моей рукой строки, я словно окончательно освободилась.
– Случайно не знаешь, как там Вадим поживает? – на всякий случай спросила я.
– Знаю! После нашего расставания у них с женой… родилась дочь.
– Правда? Вот так? Значит, все хорошо? И правильно, что вы расстались? – забросала я её вопросами.
– У истории есть продолжение! – засмеялась Наташа. – Он потом… развелся с супругой, женился на женщине, младше его лет на 10.
– Как?! – я была удивлена, поражена, не нашла сразу слов. – Он же… Значит, не мог развестись, чтобы быть с тобой, не мог оставить одного ребенка, но ушел, когда в семье подрастали уже двое? Не по-ни-ма-ю! Еще говорят про своеобразие женской логики. А тут, получается, враз решились все вопросы, в том числе, с тещей и тестем, с квартирой!
– Может, накопилось.
– Наташенька, солнышко, что-то мне подсказывает: вы виделись с Вадимом, ведь так? Недавно?
Она ответила просто:
– Да, повстречались. Поговорили.
– И… ты?
– И я задала ему вопросы, на которые тогда не получила ответа. Тут нет «вселенских тайн», знаешь, мне даже хочется рассказать тебе…
– Слушай, я скоро поеду в Екатеринбург получать шенгенскую визу. Увидимся? Погуляем, поговорим.
– Конечно!

*  *  *
Лето, июнь. В поезд я села поздним вечером, чтобы отдохнуть, поспать, а утром приехать в Екатеринбург. В купе со мной – двое мужчин. Я их особо не разглядывала, устроилась, постелила постель и легла. Посмотрела на часы: полночь. Как хорошо погрузиться в сон!
Тот мужчина, который лежал на верхней полке, чем-то шуршал, увлеченно жевал. Судя по доносившимся звукам, то ли чипсы, то ли сухарики. Другой, что был на нижней полке, напротив меня, решил поговорить, причем сразу стал почему-то называть меня на «ты».
Меня все это, как ни странно, скорее позабавило, чем рассердило! Ответив на вопросы нежданного собеседника, я пожелала ему спокойной ночи. Но не тут-то было! Через несколько минут с верхней полки опять раздалось отчаянное шуршание: похоже, там разорвали новый пакетик с «вредной» едой.
Я чуть не прыснула со смеха! Поднялась, решила выйти в коридор. Мужчина с нижней полки тут же поднял голову:
– Ты куда?
– Пойду, попрошу проводницу, чтобы разбудила меня утром!
– Да, лежи, я рано встаю, сам тебя разбужу.
Тут уж я не выдержала, рассмеялась:
– Можно мне хотя бы в туалет прогуляться?
– Иди, конечно!
Умылась, постояла в коридоре, вернулась в купе. Ночь, мерный перестук колес. Я бы сказала, убаюкивающий, да где там! Мужчина на верхней полке… снова что-то ел.
Лежала – так приятно расслабиться, просто отдыхала. Размышляла: все-таки странные они, мужчины эти! Не конкретно ЭТИ, в купе, хотя и они тоже, а вообще.
Где уж нам их понять? Мы вроде бы и разговариваем, и общаемся, даже довольно близко, но их логика нам не дается. То же самое они думают про нас.
*  *  *
С Наташей мы встретились днем, когда я уже подала документы для оформления визы. Ждала подругу в условленном месте, увидела издалека. Она шла легко, светлая, улыбающаяся! Помахала мне рукой. На нее оборачивались мужчины.
Какая она все-таки красавица, в длинном сине-белом сарафане, с яркими, цвета меди, кудрями. Когда я говорю про нее «светлая», то имею ввиду общее впечатление, которое она производит, исходящий от нее свет.
В который раз я поняла, почему она так нравится мужчинам! Нравится, не прилагая к этому особых усилий! Яркая, энергичная, а еще тонкий интеллектуал, умница, с чувством юмора и почти молниеносной реакцией
В жизни каждого есть испытания, разочарования. Существует, конечно, и теневая сторона человека. Все это с годами отражается в чертах лица, в морщинках, выражении глаз. А к Наташе и прошлое, и «тень» словно не липнут. Да, прожила, да, стала мудрее.
Она доброжелательная, ДОБРО желательная. Я не замечала, чтобы она о ком-то говорила резко отрицательно, язвительно. Скорее, с юмором, а чаще – с готовностью понять позицию другого, его мотивацию.
…Обнялись, поздоровались, пошли гулять. Я, конечно, не удержалась от соблазна заглянуть в некоторые лавочки, то есть просто палатки, прямо на улице, где выставлены изделия из камней. Много-много колец, браслетов, бус и прочего, что так услаждает женский взор. Тяжелые, прохладные, сверкающие или матовые браслеты, бусы приятно брать в руки. Осматривать, поглаживать, чувствовать, твой камень или нет. Меня россыпь этого великолепия отсылает прямо к сказам Бажова. А вот и ящерка, пожалуйста. Поддалась соблазну, купила магнит на холодильник с юркой проворной ящерицей. Потом Наташа обратила мое внимание на кольцо с цоизитом. Я тоже каким-то чудом зацепила его взглядом, выделила из других.
У цоизита много разновидностей, он может быть прозрачным и нет, разных цветов. Это кольцо было зеленым с вкраплением фиолетового. Сам камень круглый, оправлен в серебро – его ажурная вязь выполнена в виде треугольника. Необычно, интересно! На что уж Наташа, живущая в Екатеринбурге, привыкла к разнообразию и оригинальности отделки камней, но и она сказала:
– Примерь! Такого кольца точно ни у кого больше не будет.
Я надела его на палец – подошло. Купила.
Забегая вперед, говорю: это кольцо так и остается теперь связанным в моем представлении с Наташей. Зеленый цвет – сердечность, фиолетовый – духовность. В этом кольце заключены и ее, Наташи, непохожесть на других, своеобразие.
…Через полчаса мы сидели за столиком в кафе. Устроились подальше от других посетителей, в углу. Обедали, обсуждали мою предстоящую поездку в Италию. А потом Наташа рассказала о своей встрече с Вадимом. О том, как семь лет спустя он был запоздало-откровенен.
Чтобы избежать сложностей, например, «она сказала, что он говорил», я позволю себе передать их беседу напрямую. Это больше монолог Вадима, прерываемый короткими репликами Наташи.
***
                Это Судьба?
– Когда мы учились в УрГУ, то дружили. Наташа, ты помнишь, да? В моем представлении ты была богиней, звездой. Обожаемой! Поэтому в юности я… просто не смел до тебя дотронуться.
После университета я преподавал историю, причем на факультете иностранных языков. Представляешь, какие там девушки?! Они мне начали устраивать «проверки на дорогах», всячески меня провоцировали, флиртовали. Но я на провокации не поддавался.
– Хочешь сказать, что у тебя вообще не было романов со студентками? Никогда?
– Вот, представь, не было! Потом я узнал, что мои ученицы дали мне прозвище «Сухарь», так меня между собой и называли. Конечно, я мог шутить на занятиях, но никогда не позволял себе заигрывать со студентками.
Знакомясь с кем-то, я представлялся: «Вадим Сергеевич»! И только спустя годы, протягивая кому-то руку при знакомстве, начал говорить: «Вадим»! Как я сам иронизировал, «сухарь размягчился».
К тому времени, когда мы встретились на симпозиуме, я уже стал взрослее. Стал проще перед самим собой. Что-то бурлило во мне подспудно, а на этой конференции я вдруг увидел тебя… Как удар током!
 Случилось то, что должно было случиться. Это судьба! Несравненно. Несравнимо. Такого никогда не было со мной и уже никогда не будет.
Помнишь, мы тогда, на симпозиуме, танцевали с тобой медленный танец? Так вот, я кожей чувствовал, что окружающие смотрят на нас восхищенно. Что-то в нас было такое, притягательное. И я этого не скрывал. Ты была моей, хотя мы тогда не были близки.
Я долго шел к тебе, я тебя обрел, танцевал с тобой и вдыхал легкий аромат духов, исходивший от твоих волос. Все было просто, естественно. Нам по-хорошему завидовали.
– Красиво рассказываешь! Но ответь мне, пожалуйста, почему ты тогда, как бы это помягче сказать… ходил между двумя домами? Если всё было так «просто»?
– Я не мог в тот отрезок времени принять решение. «Оковы» сдерживали. Я молчал, потому что… нечего было сказать.
Это ведь так ясно: я – мужчина, я должен брать на себя ответственность! Но как сделать выбор, ведь ситуация задевала не только меня? Сын был маленьким. Сколько раз, возвращаясь домой, я думал: приду и все расскажу жене! Но… она никогда ни о чем не расспрашивала, даже если догадывалась, даже если я возвращался поздно. Я опять и опять не решался поговорить с ней.
Мне очень плохо жилось в тот период времени. Ведь я ждал тебя, по сути, 17 лет! И, когда обрел, был не в состоянии потерять. Развестись тоже не имел права. Я «завис», хотя в отношениях с женой все шло по нисходящей. Надо было определяться, но вопрос сыном не обойдешь, от него не спрячешься. Я считал, что уйти из семьи – значит, резать по-живому!
С тобой я тоже не мог расстаться. «Не хотел» – это совсем не то! Я НЕ МОГ! В то же время моя несвобода была объективной. Не то, чтобы меня это устраивало, но к черте выбора на уровне принятия решения я не подошел.
– Сколько лет твоей дочери?
– Шесть.
– Это…. могла бы быть НАША дочь!
– Наташа, поверь, меня уже нельзя наказать больше, чем я наказан…
Внутри я тогда чувствовал: ты моя! Я шел к тебе, как к мечте, годами. Я счастлив, что Богом дано тебя встретить. Да, я верю в Бога, но не так, как ты. Мне не нужна иерархия между Ним и мной. Это – к слову!
Настоящая, единственная, несравненная – ТЫ. Пойми, хотя бы сейчас: в ситуации нашего «треугольника» для меня не было выбора между двумя женщинами, я понимал, что люблю тебя. Когда ты говорила мне, что не можешь быть «любовницей», мне было ясно: ты – не любовница! Но как донести это до тебя, объяснить?
Мы долго двигались навстречу друг другу, а потом долго уходили друг от друга, и никак не могли расстаться. Я понимал, что не могу тебя мучить, но и отпустить было выше моих сил.
– Мелодрама…
– «Драма» – так я говорю о нашей истории, без «мело-»… Да, это драма. После того, как мы уходили друг от друга и снова начинали встречаться, однажды ты все-таки поставила точку окончательно.
Очень хорошо помню: ты, молча, печально коснулась губами моей щеки. Я понял без слов: ты меня отпустила. Это с трудом можно пережить. Мы плохо расстались… Если бы ты подождала!
– Так я подождала!
– Еще какое-то время…
– Ну, а потом ты… женился на даме, более молодой!
– Мы совсем разные!
– Сам выбирал…
– С этим не поспоришь! Надо было… на тебе жениться. Да что теперь?
Как тебе объяснить? Внутри меня словно… пуля сидит. И она дает о себе знать, хотя вроде бы «все заросло». Изредка, когда остаюсь один, я достаю тетрадь, твои стихи, твои письма, ставлю бутылку водки… Не смейся!
Перечитываю, вспоминаю, снова вижу нас вместе, ощущаю твои прикосновения... Тяжело!
Но, знаешь, не всем дано испытать Любовь, пусть даже и земную. Многие проживают целую жизнь, а до глубины так и не доходят. Мне Бог дал… Поэтому я не жалею! Я по-прежнему дышу тобой. Я … тебя сохранил.
– Ты меня потерял!
***
…Они снова смотрели на ситуацию по-разному; каждый исходил из своей правды жизни. 
Что тут добавить? Наверное, одно: есть истины вне времени, места, обстоятельств. Они существуют независимо от наших историй, человеческих страстей, чувств.
И вот одна из них, раскрытая отцом Романом его стихи я полюбила благодаря Наташе:

«Увы, неправда не престанет
Собой вселенную питать…
Но всё же капля перетянет –
Пречудной силою Креста».