Боинг крутит б-чки!

В авиационном гараже Марины Беленькой пахло разогретым металлом, керосином и свежим машинным маслом. На пороге стоял высокий, плотно сбитый мужчина с выправкой пилота, но слегка растерянным взглядом. Это был Гавpиленко Дмитрий Владимирович, бывший летчик гражданской авиации, отдавший тысячи часов огромному Боингу 747.Марина Никифоровна Беленькая встретила его, скрестив руки на груди. Рядом, опершись на верстак, ухмылялся бортинженер Смекайло-де-Цопфи.— Значит, «Королеву небес» водил, Дмитрий Владимирович? — прищурилась Марина. — Дело хорошее. Пассажиры, автопилот, плавные развороты... А у нас тут — тяжелые истребители. Здесь самолет нужно чувствовать не приборами, а спиной и печенкой. Готов к дрессировке?— Готов, Марина Никифоровна, — твердо ответил Гавриленко, хотя внутри у него всё сжалось от взгляда этой хрупкой, но стальной женщины.Дрессировка началась на следующее же утро. Марина не щадила новичка.— Тяжелый истребитель — это не твой вальяжный «Боинг»! — кричала она в рацию, пока их спарка Су-27 закладывала крутой вираж, от которого у Дмитрия темнело в глазах от перегрузок. — Не жди, пока он подумает! Ты должен быть быстрее машины! Ручку на себя! Бочку крути, Гавриленко! Кому говорю — бочку!Дмитрий хрипел, ловил ртом воздух, но закладывал вираж за виражем. Марина заставляла его выполнять мертвые петли, уходить в пике и выравнивать тяжелую, ревущую машину у самой земли. Она гоняла его до седьмого пота, добиваясь автоматизма, ломая его «гражданские» привычки к плавному полету.Остальная команда тоже не сидела сложа руки:Слесарь Мирон Токарев и КИПовец Владимир Пиняев сутками не вылезали из капота истребителя, перебирая каждую гайку. «Маринка его загоняет, а нам машину с колен поднимать», — добродушно ворчал Мирон, регулируя тягу двигателей.Старый техник Василий Васильевич перед каждым вылетом лично проверял парашютные системы и хлопал Дмитрия по плечу: «Ничего, Владимирович, из хорошего теста слеплен, выдюжишь!».Бортинженер Смекайло-де-Цопфи вместе с Анжелой Власенко сидели над чертежами топливной системы. Смекайло, применив свою знаменитую народную смекалку, подшаманил форсажную камеру так, чтобы машина отзывалась на движения ручки Дмитрия на доли секунды быстрее.Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова следили за графиками вылетов и вели строгий учет авиационного топлива, помогая Марине с бумажной рутиной.Через три недели адских тренировок Дмитрий Гавриленко впервые посадил тяжелый истребитель на полосу так, будто всю жизнь только это и делал — жестко, уверенно, с ювелирной точностью.Вечером в гараже снова было людно. Ангелина Мельник с гордостью водрузила на стол огромный поднос с фирменной жареной картошкой с чесноком, а в центре стола привычно заблестели три девятки на этикетках портвейна «Три Топора».Марина подошла к Дмитрию, который сидел уставший, но счастливый, с въевшейся в пальцы авиационной смазкой. Она с размаху хлопнула его по плечу и улыбнулась своей самой теплой улыбкой:— Ну что, Гавриленко... Был ты водителем автобуса, а стал настоящим ястребом! Добро пожаловать в команду!Команда дружно закричала «Ура!», Смекайло подмигнул Анжеле, а Василий Васильевич уже разливал по стаканам «Портвейн». Сказке конец, а Гавриленко теперь — отменный боевой молодец!