Наперекор законам физики. Возвращение Василича!

МиГ-25РБ стремительно шёл вверх, оставляя под собой плотные слои атмосферы. В кабине пилота Марина Беленькая ощущала, как с каждым километром высоты падает давление за бортом, а корпус перехватчика из титана и высокопрочной стали разогревается от трения о воздух до двухсот пятидесяти градусов Цельсия.— Стриж-1, говорит Наземный КП, — в шлемофоне раздался чёткий голос Анжелы Власенко. — Проходим двадцать две тысячи метров. Внимание на индикатор положения рамп воздухозаборников. Как ведёт себя фторопластовая модернизация?— Анжела, Смекайло гений! — отозвалась Марина, удерживая ручку управления. — Створки автоматики отрабатывают микроперемещения без малейшего заедания. Зазор идеальный. Начинаю разгон для динамического прыжка.На высоте двадцать пять тысяч Марине потребовалось перешагнуть порог скорости в 2.83 Маха. Двигатели Р-15Б-300 пожирали тонны керосина Т-6, работая на пределе термической устойчивости. Воздух в стратосфере был настолько разреженным, что его едва хватало для поддержания горения в камерах. Марина плавно задрала нос машины на тридцать градусов, переводя горизонтальную скорость в вертикальный бросок. На мгновение небо над головой из ярко-синего превратилось в глубокое, почти космическое угольно-чёрное полотно. Приборная панель КИПиА, любовно настроенная Владимиром Пиняевым, светилась ровными зелёными огнями. Стрелка альтиметра замерла на отметке тридцать тысяч метров — абсолютный триумф слаженной работы команды в гараже.Часть 2. С возвращением, Василич!На следующее утро тяжёлые ворота авиационного гаража со скрипом отворились. На пороге стоял уставший, но довольный Василий Васильевич Анисимов с брезентовым чемоданом инструментов. Пол секунды старый авиатехник молча разглядывал сияющий МиГ-25, а затем его взгляд упал на чертёж, оставленный на верстаке, и лежащие рядом обрезки фторопласта.— Это чьё художество?! — зычно бабахнул Анисимов, отчего Мирон Токарев чуть не выронил шприц для смазки шасси. — Кто пустил сантехнический пластик в узел автоматики регулирования воздухозаборника сверхзвукового перехватчика?!Из-за крыла показалась хитрая физиономия бортинженера Смекайло-де-Цопфи.— Василич, не шуми, — примирительно поднял руки Смекайло. — Заводской узел при нагреве клинило, коэффициент расширения не тот. А фторопласт-4 до плюс двухсот шестидесяти держит и коэффициент трения почти нулевой. Марина вчера лично на тридцатку ходила — автоматика отработала как по нотам!Василий Васильевич замер, переводя взгляд со Смекайло на подошедшую Марину Беленькую. Старый техник подошёл к соплу, залез с фонариком внутрь канала, долго ощупывал модернизированную тягу, а затем одобрительно крякнул:— Ну, Смекайло... Ну, де-Цопфи! Голова ты стоеросовая. На заводе Микояна за такую рацпредхудожественность премию бы дали, а я тебе... — Василич обернулся к Ангелине Мельник, — ...а я тебе, Ангелина, велю налить за это чаю крепкого! Работает ведь, чертяка!Часть 3. Новое предполётное заданиеНе успела команда отпраздновать примирение техников, как в гараже зазвенел телефон оперативной связи. Марина сняла трубку, внимательно выслушала дежурного штаба и резко помрачнела. Она повернулась к замершей бригаде.— Отставить чаепитие. Новая вводная, — чётко произнесла Беленькая. — Из-за резкого потепления в ущелье Чаткал начался сход селевых потоков. Связь с гидрологическим постом на высоте три тысячи четыреста потеряна. Нам предстоит срочный вылет на Ми-2 для эвакуации оставшихся учёных.Марина посмотрела прямо на Анжелу Власенко:— Анжела, Смекайло остаётся на КП координировать связь. Ты летишь со мной бортинженером. Горы — это не стратосфера, там порывы ветра такие, что винт закручивает узлом. Твоя задача — следить за оборотами несущего винта и шагом в условиях кислородного голодания двигателя.— Готова, Марина Никифоровна! — без колебаний ответила Власенко, застёгивая орден на комбинезоне крепче.— Мирон, Пиняев — машину на старт, заправка полная, — скомандовала Марина. — Лида, Таня — подготовьте кислородное оборудование для эвакуируемых. Братва, за работу! Земля не ждёт.