Восхождение Кровь Абрасаксов

#эксперимент

Глава 1. Пепел и... Возрождение

Юпитер Джонс неожиданно... открыла снова глаза и увидела перед собой, прекрасную юную девушку, суетящуюся над телом, такого же очаровательного, юноши в криосаркофаге. У них была, казалось, все черты одни - на двоих. И интересный очерк бровей, и чуть припухлые губы, и мягкая грань скул и темные волосы с прядями розовато-оранжеватого оттенка. Незнакомка, наверное, была еще одним родичем Балема (девушка мигом узнала этого сбрендившего юного на вид политикана, то оравшего на нее и избивавшего, чтоб она отреклась от престола, то загораживавшего от собственного брата, но он не был причастен к ее смерти, какими б отношения между ними и безумие вокруг не сложились, она чувствовала это). Но как она умерла так внезапно?.. И теперь... 
Тишина закончилась оглушительным воем сирены регенерационной капсулы.
Она дернулась, пытаясь вдохнуть, но легкие заполнила густая, теплая янтарная жидкость — эссенция молодости. Жидкость жгла изнутри, перестраивая нейронные связи, сшивая разорванные ткани. Это была агония на клеточном уровне.
— Тише, Королева Земли, — голос раздался прямо в ее голове, минуя барабанные перепонки. Он звучал бархатно, обволакивающе. — Я знаю, ты хочешь все знать... Но всему - свое время - отдохни! Процесс интеграции с взаимнообменом вашей и нашей ДНК болезненен. Ты сопротивляешься. Не нужно. Мы просто хотим исправить свою ошибку.
Крышка капсулы отъехала в сторону с влажным чавканьем. Юпитер вывалилась на холодный металлический пол, кашляя остатками амбры. Голый, дрожащий от шока организм пытался адаптироваться к гравитации.
Балем начинал приходить в себя и с хрипом вздохнул, медленно открывая глаза. Девушка тотчас метнулась к нему, погладив висок.
- Балем, все хорошо. Я рядом. Она очнулась, береги себя, не двигайся резко.
Его лицо было лишено привычной маски холодного превосходства. Сейчас он выглядел почти нормальным человеком, если бы не глаза — два колодца жидкого золота, в которых плескалось вековое одиночество.
— Ты скармливаешь мне своего братца (или кем он там тебе приходится..?) И я же помогаю ему воскреснуть... Почему? Мы вообще знакомы? — прохрипела она, отползая назад, пока лопатки не уперлись в стену. Юпитер неохотно принимала одежду от незнакомки.
— Скажем так, я, в каком-то смысле - и твоя мать тоже... — она опустилась перед ней на колени, игнорируя собственную, когда-то роскошную, одежду. В ее руках был тяжелый платиновый браслет, пульсирующий внутренним светом. — Надень это. Самый чистый и сильный символ власти рода Абрасаксов.
Юпитер посмотрела на свои руки. Кожа светилась перламутром, исчезли старые шрамы от уборки туалетов, пропала болезненная худоба. 
— Ничего не понимаю... - она судорожно стала вспоминать все слова Балема и толки о нем и... Его матери... Мать... Кругом (и он сам) вспоминали ее... Неужели...
- Ты... Ты и есть та самая мать-Императрица-Омель?! — спросила она, глядя, как он осторожно встает, гладя ладонь воскресившей ее девушки своими длинными пальцами, совсем не как сын. — Но ты же умерла... И...
Губы Балема дрогнули в подобии улыбки.
— Тише! Да, это она. Но, что между мной и Омель, более не касается никого, кроме меня и ее, сестра. Запомни это!
- Ты почти единственная, кроме нас, из нашего рода. - прибавила его спутница.
Она приложила браслет к ее виску. Вспышка белого света выжгла реальность.
Перед глазами пронеслись жизни. Сотни тысяч жизней. Она видела себя египетской царицей, русской княгиней, простой крестьянкой на полях Терры. И в каждой из этих жизней, скрытый под слоями грязи и быта, бился один и тот же ритм. Две крошечные искры.
Близнецы.
На момент гибели в клубе «Альтруист» Юпитер была на шестой неделе беременности. Удар магии ее тогда убил, но плод, защищенный уникальной генетикой рекомбинации, впал в криостаз внутри умирающего тела. 
— Они должны были умереть вместе с тобой, — шептала Омель, транслируя эти воспоминания напрямую в ее кору головного мозга. — Но их кровь смешалась с моей и магией Абраксаса. Когда я извлекала их, инкубационные мешки едва теплились. Посмотри.
В центре зала, в двух прозрачных колбах, заполненных питательным раствором, плавали младенцы. Девочка с волосами цвета воронова крыла и бледной кожей, похожей на фарфор. И мальчик — золотоволосый, с уже сейчас заметными хищными чертами лица династии Абрасакс.
Юпитер закричала. Это был звук рвущегося материнского инстинкта, столкнувшегося с невозможностью прикоснуться к детям. Между ними — стекло, металл и воля существа, невольно и косвенно убившего ее.
— Теперь род Абрасаксов нельзя считать прерванным, — торжественно произнес Балем, вставая окончательно. В его движениях больше не было суеты расстерянного изгнанника, только тяжелая поступь императора. — Благодаря тебе, Ваше Величество Королева Земли. Мы связаны кровью плотнее, чем любой контракт владения планетой.
Двери тронного зала разъехались. На пороге внезапно стояла... АсАри, служанка Амидалы. Ее волосы были собраны в строгий узел, а взгляд холодных глаз оценивал сцену с пугающей точностью хирурга. Как у человека, что слишком долго держал в себе то, что имел сказать.
— Вы использовали клона двойника моей хозяйки (Падмэ), чтобы смешать с другим человеком, — разочарованно сказала она. — Ах, Балем, она до последнего вздоха защищала тебя, но после того, как ко мне явился какой-то колдун и рассказал мне это, и прибавил, что муж моей госпожи задушил ее и за это в том числе... 
Балем вздрогнул, тяжело вздохнув.
— Омель, познакомь Юпитер с нашим "заклятым другом" с его историями (одна - лучше другой). Мы по всем созвездиям прятались от Короля Шоканов, а настоящие хлопоты до сих пор познаем от языка Шан Цзуна... 
Омель шагнула вперед.
- Что от нас снова требует Палпатин? 
— Мальчик унаследовал твою жажду обладания, Балем. Девочка — мою склонность к системному анализу. - не слушала, казалось, их Юпитер, она разглядывала своих выживших детей. - Если мы позволим им вырасти, они уничтожат друг друга ради наследства. Или уничтожат нас.
— Мы научим их любить! — взвыл Балем, поворачиваясь к сестре. Маска адекватности слетела с него, обнажая фанатика. — Мы дадим им все!
Вмешательство очередной жертвы россказней неугомонного колдуна выкрутило его, и без того расшатанные, нервы. Он не знал, за что хвататься.
Асари воспользовалась их заминкой. Боль за госпожу отрезвляла. Она подтянула ноги под себя, готовясь к прыжку к ближайшей панели управления. Если она активирует протокол утилизации всего живого в лаборатории...
— Даже не думай, — Омель оказалась рядом мгновенно. Ее рука сомкнулась на горле посла недоброй воли, но пальцы сжались лишь до легкой нехватки воздуха. — Ты думаешь, мы монстры, потому что управляем ресурсами? Думаешь, Ваша Набу со своим перенаселением, голодом и войнами за подачки от Императора более нравственна? Вы пожираете сами себя. Мы хотя бы делали это эстетично. 
— Отпусти ее, — голос Юпитер прозвучал как удар хлыста. 
Омель медленно разжала пальцы.
— Как скажешь, Королева.
Она подошла к служанке, помогая ей встать. Ее забота была единственным способом не утонуть в удрученном смятении.
— Ты боишься, — констатировала Джонс. — Боишься того, что они примутся за старое. Но, я так понимаю, им некуда деваться, раз они прибегли к моему воскрешению. 
— Не верю! — выдавила Асари, массируя горло.
— Я откажусь от тирании, — серьезно ответил Балем. — По согласию с Омель. Мы продадим технологию омоложения моей сестре. Не элитам, которые покупают себе лишние столетия для интриг. Я отдам ее фондам помощи Земли, сиротам и домам престарелых на миллиардах миров. Бесплатно. Пусть гниющая плоть стариков обретает покой, а брошенные дети получают второй шанс. 
Юпитер смотрела в его золотые глаза. Безумец. Самый могущественный безумец в галактике, предлагающий утопию за одну лишь верность ему.
- Это и передать Палпатину? - сказала посол.
- Да - подтвердила невеста бывшего повелителя Юпитера.
— У меня есть условие, — сказала Королева Земли.
— Назови любое.
— Юпитера это тоже касается. Полная независимость наших планет от порталов и налогов. Никакого изъятия времени. Империя больше не имеет права вмешиваться в наши дела.
Балем замер. Омель удивленно приподняла бровь. 
— Ты просишь разрушить торговлю ради кучки людей, которые через сто лет перегрызут друг другу глотки, — процедила Асари.
— Я прошу дать им право грызть глотки самостоятельно, без науськиваний Палпатина, — парировала Юпитер. — Иначе дети мои вообще откажутся от всяких дел с вами.
Балем смотрел на нее долгую минуту. Затем он рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову. Смех эхом отразился от сводов станции переработки.
— Именно поэтому я пощадил тебя тогда, Юпитер Джонс. Ты единственная, кто осмеливается торговаться с самозванцем всевластительства о цене человечности. 
Он взял ее лицо в ладони. Его кожа была ненормально горячей.
— Да будет так. Земля независима. Юпитер независим. Технология Нектаруса станет даром слабым. - кивнул поверенный Императора, слушающий переговоры в микрофон на костюме парламентерши.
- А мы... мы станем идеальной семьей. - заключил Балем. 
Где-то глубоко в недрах космической станции, в инкубаторах высшего класса, впервые спокойно синхронно забились два сердца крошечных наследников Абрасаксов и владений Джонс.

Глава 2. Золотая Клетка

Земля приняла новую Королеву залпом артиллерийского салюта пограничных крейсеров Империи, которые внезапно потеряли юридическое право находиться на орбите. Юпитер Джонс, ныне коронованная Юпитер I, стояла на балконе восстановленного особняка в Чикаго. Город внизу гудел. Люди праздновали конец эпох жатв, даже не понимая, что вместо комбайнов-пришельцев ими теперь правит нечто куда более древнее и голодное.
— Они сканируют твой кортеж радарами системы ПРО, — скучающим тоном сообщила Омель, появляясь из тени дверного проема. На ней было то самое прекрасное восстановленное платье, что было на ней в день ее воскрешения, с которым она не хотела расставаться. — Генерал Маледикт хочет знать, почему орбитальные платформы перестали отвечать на запросы земного командования.
— Скажи ему, что у них обновилось программное обеспечение, — Юпитер не обернулась. Она смотрела на детскую площадку, установленную вчера ночью карманным роботом Балема прямо посреди Грант-Парка. — Где они?
— Спят. Под присмотром моего... Называй его (если хочешь) моим женихом, пожалуйста, я ведь, после вмешательства чар, для возврата к жизни, к тому ж, не совсем могу считаться ему матерью (и не только поэтому, но... Это личное). Он отказался использовать нянь-андроидов, говорит, что у них «мертвые глаза». Сам готовит им смесь. Это... трогательно.
Юпитер закрыла глаза. Материнский инстинкт боролся в ней с первобытным ужасом. Балем оказался пугающе хорошей нянькой, как будто он пытался заменить детьми Королевы своих утраченных. Он читал малышам древние стихи династии Абрасакс, учил их дышать разреженным воздухом высокогорья (для укрепления легких) и пел колыбельные, от которых у рептилоидов-телохранителей, вызванных на церемонию коронации, в знак доброй воли Палпатина, начиналось неконтролируемое слюноотделение — побочный эффект эмпатического резонанса генокода юпитерцев.
— Он переделывает их натуру, Омель, — тихо сказала Юпитер. — Я хотела независимости, а получила оккупацию любовью через своих крох.
— Ты выбрала то, что пришлось, Ваше Величество, я понимаю — Омель подошла ближе. Запах ее духов — озон и холодное железо — перебивал цветочные ароматы сада. — Мне и самой неловко от осознания, что Балем не умеет любить наполовину. Если он опекает планету, он превращает ее в идеальный организм. Если он любит женщину, он жертвует собой, чтобы защитить. Кстати, о защите. Совет Директоров корпорации «Спика» прибыл на переговоры. Они хотят выкупить патент на сыворотку юности. Те самые фонды для сирот, о которых вы договорились.
— Фондами буду управлять я, — отрезала Юпитер. — И цену назначать буду я. Бесплатно. Для всех.
Омель сухо усмехнулась.
— Благотворительность в галактических масштабах разоряет быстрее войны. Через год казна опустеет. Тебе придется просить субсидий у моего жениха. А он потребует лояльности. 
В кармане коммуникатора Юпитер завибрировало входящее соединение. Частный канал, шифрование которого заставило бы плакать от зависти лучшие умы АНБ.
— Моя королева, — голос Балема в динамике был вязким, как свежий мед. — Дети проснулись. Девочка спрашивает, где находится центр массы Млечного Пути. Я сказал, что в сердце ее мамы. Это верно?
— Скажи ей, что это Стрелец А*, — вздохнула Юпитер, чувствуя, как предательски теплеет в груди. — Переключи на громкую связь.
Дети расли и развивались интеллектуально очень быстро и крайне, до пределов вообразимого, мощно, даже по меркам инопланетян-полукровок с частицей магического нутра.
Пространство балкона наполнилось звуком. Сначала раздалось сосредоточенное сопение, затем звонкий, слишком взрослый для младенца девичий голос:
— Мама? Фоновые шумы твоего сердцебиения искажают телеметрию. Дядя Балем говорит неправду. Центры масс не могут состоять из эмоций, это антинаучно.
Юпитер зажмурилась. Ей стало жутко.
— Изабелла, солнышко, иди сюда.
— Мы не можем, мама, — вступил в разговор второй голос, чуть ниже, с бархатными рокочущими нотками, точь-в-точь как у Абрасакса . — Охрана не пропускает наши ходунки через порог. Говорят, магнитное поле детской может сбить настройки твоего вестибулярного аппарата. 
— Дядя ваш написал четыреста страниц инструкций по технике безопасности для держания вас на руках, — простонала Юпитер.
— Это обосновано, — педантично заметила девочка (Изабелла). — Наши кости синтезированы на основе карбида вольфрама с добавлением ретрокс-элементов. Весовая нагрузка превышает стандартную человеческую на двенадцать процентов.
Связь отключилась. Наступила тишина, нарушаемая лишь гулом города.
— Поздравляю, — нарушила молчание Омель. — Ты родила гениальные организмы. Буквально. Карбид вольфрама? Балем вводит им мышечные усилители в дозировках для спецназа Дома Арингилли. В три года от роду (визуально, по меркам Земли).
— Он хочет, чтобы они выжили, — глухо ответила Юпитер. — В нашей Земле простые дети обычно долго не живут, если худо. Нож под ребра, кислота в лицо...
— А может... хочет, чтобы они стали совершенны, чтобы никто не смог навредить им, — смущенно прибавила девушка.
Коммуникатор вспыхнул снова. На этот раз текстовое сообщение.
«Я спускаюсь. Приготовьтесь встречать гостей из "Спики", девочки. Подберите гардероб. Ваши нынешние одежды недостаточно подчеркивают статус.».
— Он идет сюда, — Юпитер резко развернулась к Омель. — Мне нужен совет. Как дипломата. Если я подпишу передачу технологии этим корпорациям бесплатно, экономика рухнет. Если откажу — начнется теневая война за формулу. Балем решит проблему, просто аннигилировав директоров «Спики», но это вернет нас к точке отсчета — к тирании.
Омель задумчиво потерла подбородок. Впервые за весь разговор в ее глазах промелькнул человеческий интерес.
— Есть третий путь. Даркинизм. Продай им сыворотку. По рыночной цене. Астрономической. Такой, чтобы купить банку этого эликсира, среднему человеку пришлось бы работать десять жизней. Сделай лекарство предметом роскоши. Символом статуса.
— Но тогда оно не поможет сиротам...
- Поможет, — ухмыльнулась Омель. — Создай вторую версию. «Лайт». Для фондов. Сыворотку, которая дает молодость, но стирает память последних десяти лет и подавляет репродуктивную функцию. Старики будут счастливы, беззубы и безопасны. А элита получит настоящую панацею, сохранив свои счета и амбиции. Корпорации купят лицензию на премиум-версию, отчисляя проценты в твои благотворительные фонды. Деньги потекут рекой, сироты сыты, старики спокойны, а Балем доволен тем, что рыночные механизмы работают идеально.
Юпитер смотрела на невесту своего брата. Изворотливая, расчетливая осторожность Омель сейчас выглядела единственным способом сохранить остатки человечности самой Юпитер. 
Двери лифта на крышу открылись. Появился Балем. Он не сменил свой имперский камзол на безупречный черный костюм земного покроя, ведь тот сидел на нем настолько идеально, что казался частью тела. В руках он нес вешалку с платьем — водопад черного шелка и застывшего пламени.
— Омель, оставь нас, — приказал он, даже не взглянув на сестру.
Та кивнула Юпитер: «Удачи, Королева. Не забудь попросить у него автономию для лунных баз».
Когда двери за ней закрылись, Балем подошел вплотную. Его золотистые глаза сканировали ее зрачки.
— Ты выглядишь обеспокоенной. Фонды? Налоги?
— Балем, — Юпитер взяла его примирительно-осторожно за руку как брата, чуть притягивая к себе. Ей нужно было чувствовать тепло живого человека, а не жар реактора вечных политико-экономических придумок. — Дети... они говорят формулами. Девочка рассчитала траекторию падения яблока с учетом кривизны пространства-времени, прежде чем оно коснулось земли в саду.
Балем положил свои длинные пальцы поверх ее рук.
— Потому что они — венец творения, Юпитер. Чистейший концентрат триллионов лет идеалов. Они совершенны. Разве это не повод для гордости?
— Это пугает меня, — честно призналась она. — Иногда, когда ты смотришь на них, мне кажется, что ты смотришь не на племянников, а на идеальное произведение искусства. На инструмент. 
Пальцы Балема на ее руках напряглись. Золото в его радужке на мгновение сменилось расплавленной бронзой уязвимости.
— Я однажды уже терял мать из-за своего несовершенства, — очень тихо сказал он. — Но цена возрождения выше всех возможных, потому мы не могли рисковать тобой и твоим потомством. Я создал их неуязвимыми. Я знаю, ты любишь их так сильно, что боишься оставить одних в комнате, опасаясь, что воздух окажется для них недостаточно чистым. Разве я не солидарен с тобой в этом, Юпитер?
Он не стал дожидаться ответа. Резким, властным движением он развернул ее спиной к себе и кликнул Омель. Та начала расстегивать молнию на ее простом платье.
— Сегодня ты будешь говорить с директорами «Спики». Ты предложишь им сделку, которую продумали я и мой жених. Ты умная женщина, ты со временем поймешь ее выгоду. А потом... — она обняла ее со смесью материнской и сестринской симпатии, — потом мы поднимемся на Юпитер. Я хочу показать твоим детям закат на планете, названной в честь их матери. Никто больше не посмеет диктовать нам условия. Ни Империя, ни Орды Внешнего Роя. 
Юпитер стояла неподвижно, позволяя снимать с себя одежду, и смотрела на огни вечернего Чикаго. Она стала королевой двух планет. Ее дети были биологическим чудом. Ее брат-чудак перековался в филантропа с задатками кибернетического демиурга. 
Но стоя на вершине золотой клетки, она отчетливо понимала одну вещь: ключи от замка были только у тех, кто эту клетку построил. И иногда, глядя на спящих близнецов, она видела в их чертах не нежность и беззаботность детства, а острые грани возможного грядущего всекосмического разума и логики, завернутые в пеленки.

Глава 3. Анатомия сделки

Зал заседаний на сотом этаже башни «Спика-Тауэр» давил на психику стерильной белизной и запахом озона. Представители совета директоров сидели за столом из цельного астероидного алмаза. Их лица лоснились от инъекций дешевых аналогов молодости, шеи были перетянуты морщинами, которые косметика уже не могла скрыть. Старые, жадные, отчаянно цепляющиеся за власть хищники.
Напротив них, в единственном кресле, сидела Юпитер Джонс. На ней было то самое платье из черного шелка. Рядом, на приставном столике, стояли две хрустальные ампулы. Одна светилась теплым золотом. Вторая — мертвенно-синим.
Балем и Омель стояли за спинкой ее кресла. Они не касались мебели, словно та была недостойна их прикосновений. Балем выглядел скучающим аристократом. Омель напоминала сжатую пружину штурмового ножа.
— ...предлагаем миллиард кредитов за эксклюзивные права на дистрибуцию, — закончил свою речь председатель совета, промокая лоб шелковым платком. — И фондирование ваших благотворительных инициатив в размере пяти процентов от чистой прибыли. Это беспрецедентно щедрое предложение, Ваше Величество.
Юпитор позволила легкой, снисходительной улыбке коснуться губ. Эту улыбку она подсмотрела у настоящей главы межзвездного картеля полгода назад, во время одной из уборок.
— Ваша математика устарела, господин Чен. Пять процентов от прибыли после уплаты налогов, вывода активов в офшоры и бонусов топ-менеджменту. Проще говоря, на памперсы моим подопечным хватит, а вот на изменение структуры рынка — нет.
Она кивнула Омель. Та шагнула вперед, кладя на столешницу падд из черного металла. Звук удара срезонировал в зубах каждого присутствующего.
— Здесь полный биохимический профиль обеих сывороток. Синяя — публичная. Омоложение клеток, восстановление хрящевой ткани, бонусом — легкая амнезия событий, вызывающих кортизоловый выброс, и блокировка мейоза. Ваши конкуренты получат миллионы здоровых, бодрых пенсионеров, которые будут послушно голосовать и тратить пенсии на сериалы. Никаких бунтов.
Директор по науке сглотнул, глядя на синий флакон.
— А золотая?
— Истинная формула, — вступила Юпитер. — Вечная жизнь без побочных эффектов. Сохранение когнитивных функций. Цена лицензии на производство — пятьсот квадриллионов кредитов ежегодно. Плюс передача Республике тридцати процентов вашего военного флота для нужд патрулирования границ Юпитера. Срок действия контракта — вечность.
В зале повисла тишина, которую можно было резать алмазным ножом. Лицо председателя Чена пошло багровыми пятнами.
— Это грабеж, — прошипел он. — Вы предлагаете нам купить нашу же кончину или стать банкротами!
— Я предлагаю вам остаться хищниками, — мягко возразила Королева. — Вы привыкли покупать ресурсы. Время — самый дорогой ресурс. Платите. Или идите к Палпатину, Шао Кану, Дюне прочим конкурентам. Ах да, юридически все бумаги, как и мы, в целях безопасности, номинально мертвы, так как мы числимся во всех архивах других систем покойниками... так что конкурентов "де юре" у нас больше не будет и покупателей тоже, следовательно. Дом Абрасакс контролирует все ретрокс-шахты. Любая попытка синтеза вне лицензированных лабораторий приведет к тому, что ваши новые почки кристаллизуются. Медленно. 
Балем за ее спиной еле заметно шевельнулся. Один из директоров, молодой и дерзкий, вскочил, опрокинув стул.
— Да кто вы такие?! Думаете, купили титул королевы и можете диктовать правила Содружеству?!
Омель улыбнулась. Это была страшная, хирургическая улыбка.
— Она купила не титул. Она купила вашу физиологию. Видите ли, технология обратного старения требует катализатора. Уникального белка, который вырабатывается только в одном месте. — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — В яичниках Королевы Вселенной. Каждая доза синей сыворотки содержит нанограмм биоматериала Юпитер. Каждая доза золотой — микрограмм. Хотите жить вечно? Целуйте край ее платья. Добро пожаловать в феодализм версии 2.0.
Председатель Чен медленно опустился обратно в кресло. Его плечи поникли. Он проиграл, и понимал это. Они получили монополию на страдания бедняков и зависимость богачей.
— Договор, — просипел он.
Юпитер поднялась. Балем тут же подал ей руку.
— Мудрое решение, — сказал он. — Омель предоставит вашим юристам доступ к серверам. И помните: первый взнос за лицензию должен поступить сегодня до полуночи. Средства автоматически конвертируются в продовольственные пайки для сектора Сириус-Б. Там, насколько мне известно, скоро начнут практиковать каннибализм, если не поспеет наша помощь. Приятного дня.
Наша троица вышла из лифта в подземный гараж, где ждал их личный челнок. Дождь хлестал по бронекапсуле машины. 
Как только дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, Балем прижал Омель к себе и поцеловал сестру в лоб. 
— Девочки, вы были великолепны, — воскликнул он. — Так этим жадюгам!
— Я делала это ради Земли, — выдохнула Юпитер.
— Конечно, мы поддерживаем тебя, — прошептала Омель. — но... Между нами, сестра (ты можешь нам сказать, не бойся) - тебе... понравилось смотреть, как они ползают у твоих ног?
Балем отпустил любимую и обернулся к сестре. Атмосфера в салоне мгновенно похолодала градусов на двадцать.
— Но будь осторожна, дорогая сестра Юпитер. Поверь мне - величие - разменная монета для других величий. А тебе следует беречь наших с Омель наследников. Еще один неосторожный шаг - и я отправлю тебя инспектировать шахты на спутнике газового гиганта в системе Проксимы. Инкогнито.
Джонс лишь равнодушно пожала плечами.
— Как скажешь, брат. Выходит лишь... - ты почти совсем не изменился!.. Просто проверяла границы. Кажется, они расширяются. Скоро вы перестанете нуждаться во мне как в опекуне продолжателей вашей фамилии и соглядатае за Землей. И тогда, надеюсь, мы разойдемся каждый своим путем, друзьями... 
— Возможно, — лениво бросил Балем, возвращая свое внимание к Омель. — Летим домой, милая. Дети закончили собирать кубик Рубика, что мы подарили, размером с метеорит. Принесем еще диковинных игрушек и знаний племянникам. Что скажешь?..
Юпитер закрыла глаза, слушая мерный гул двигателей отбывающих родственничков. Она выиграла войну. Обеспечила будущее. Хотя б на время.
Но где-то в глубине ее дворца, в бронированной колыбели, двое детей смотрели друг на друга через прозрачное стекло. Девочка пересчитывала вероятностные линии судьбы экипажа. Мальчик изучал схему энергоснабжения челнока, ища слабые точки. 
И оба они прекрасно знали язык, на котором вынужденно говорила их семья в моменты наибольшего доверия.друг к другу. Язык ультиматумов, шантажа и абсолютного доминирования. Семейные традиции рода Абрасакс оказались на редкость живучими.