31 августа 1 сентября 2026 года дневник

ДВА ДНЯ, КОГДА МИР РАССТАВИЛ ВСЁ ПО МЕСТАМ

31 августа — 1 сентября 2026 года

Иногда несколько суток вмещают столько событий, сколько в другое время растягивается на месяцы.

Меняются люди вокруг.
Меняется тело.
Меняется взгляд.
Старые истории вдруг теряют власть.
А внутри освобождается место, которое всё это время ждало тебя саму.

Кажется, эта история началась ещё вечером 30 августа.

Должанская коса долгие годы была для меня почти святым местом.

Удивительное Азовское море, которое каждое утро словно заново рисует собственный берег. Вода там иногда светится. Над головой проходят стаи бакланов и чаек, а среди песка встречаются маленькие черепашки с золотистым узором, будто кто-то тонкой кистью расписал их панцири.

Место, где сама Земля кажется ещё совсем молодой.

И вдруг спустя годы я получаю оттуда привет.

Игорь находится на Должанской косе и смотрит наш клип «Лягушка в тине».

И пишет:

— Так это вы Жаба?

А следом удивлённо:

— Как вы угадали?

Я рассмеялась.

Потому что Жаба действительно каким-то удивительным образом выросла похожей на меня — во всяком случае, именно меня увидели в ней Игорь, соседи и я сама.

Хотя создавалась она гораздо проще: строчка за строчкой, рисунок за рисунком, как живой персонаж внутри песни.

Сначала Жаба была смешной.

Потом обрела характер.

А потом я вдруг поймала себя на мысли, что она мне нравится.

Очень.

Она оказалась женщиной без глянцевой упаковки.

Живая.
Земная.
Смешная.
Темпераментная.
Любящая.
Со своими странностями.

Такая, которая не вписывается в стандартную рамочку «идеальной героини», зато дышит полной грудью.

Почти как Шрек.

Смешно сказать: я сама кое-чему научилась у своей Жабы.

И даже представить тогда не могла, что уже через сутки вокруг неё развернётся целая человеческая опера.

31 августа

Утро началось с Димы.

Он неожиданно поднял тему Рады, школы, домашнего обучения, социализации.

Обычно Дима скорее поддерживает мою позицию. В этот раз он словно взял её в руки, постучал по стенкам и спросил:

— А точно крепкая?

И вот это оказалось полезно.

Потому что я снова посмотрела на нашу жизнь уже со стороны.

Что такое школа?

Что именно получает там ребёнок?

Где начинается образование?

Почему мы привыкли считать социализацией только помещение, где тридцать детей одного возраста каждый день сидят вместе несколько часов?

У Рады другая система.

Мы учимся в сотворчестве.

Компьютер.
Книги.
Музыка.
Природа.
Поездки.
Разговоры.
Люди разных возрастов.
Творчество.
Реальные события.

Зимой мы ходили на бал.

Сегодня может быть урок за компьютером, завтра — озеро, послезавтра музыка, потом встреча, поездка, праздник.

Образование здесь течёт через жизнь, как вода через землю.

И вдруг разговор с Димой, который сначала ощущался спором, стал увеличительным стеклом.

Я вновь вспомнила Казиника — его взгляд на образование как на пространство связей, ассоциаций, искусства, истории, музыки, литературы, человеческого мышления.

Потом мы разбирали всё это с папой.

Возникли статьи.

Аргументы улеглись по своим местам.

И в итоге произошло забавное:

Дима проверил мою позицию, а она после проверки стала ещё крепче.

При этом он сделал вещь гораздо более важную, чем безусловное согласие.

Он оплатил автолавку.

И мы уже договорились о следующей оплате.

Вот тут внутри меня словно переставилась одна маленькая деталь механизма.

Раньше накануне 1 сентября мне пришлось бы искать Сергея.

Напоминать:

«У Рады праздник».

Просить что-то оплатить.

Слушать обещания.

Ждать.

Потом сердиться, когда слова снова растворятся в воздухе.

И снова мучиться вопросом: как взрослый мужчина может оказаться настолько беспомощным даже в маленьком конкретном действии?

А теперь система просто нашла другой путь.

Дима оплатил.

Вопрос решился.

Без унижений.
Без погони.
Без очередного круга ожиданий.

И я впервые ясно почувствовала:

система расширяется.

Если один канал годами даёт сбой, жизнь способна провести воду по другому руслу.

Дима при этом остался собой.

Он помог там, где помощь была реальной.

И поспорил там, где считал нужным.

И это оказалось гораздо ценнее роли послушного защитника.

В этот же день родился новый музыкальный мир.

«Живой хор Земли».

Музыка, в которой должны звучать киты, дельфины, птицы, ветер, вода, деревья, шелест леса — сама планета как огромный живой оркестр.

И весь день мы с Радой ели дыню.

Вдвоём.

Целую.

Меня давно поражает наша семейная способность исчезать огромные фрукты.

Недавно был гигантский арбуз.

Теперь дыня.

Поставишь на стол — кажется, еды на небольшую компанию.

Проходит день — сидим вдвоём и смотрим на пустую корку.

После этого я пошла к мосткам.

И там тело внезапно выключило двигатель.

Я легла.

Прямо так.

И долго лежала совершенно неподвижно.

Без желания куда-то идти.

Без внутреннего хлыста:

«Давай, ещё немного, надо закончить».

Мне было удивительно хорошо просто лежать.

Словно тело наконец забрало у головы право командовать и объявило:

«Теперь моя очередь».

Последние дни я устала настолько сильно, что временами ощущала себя человеком, который работает на последнем проценте батареи.

А тут батарея просто сказала:

«Зарядка».

И рядом происходила другая сцена.

Звучала музыка нового альбома.

Рада стояла на мостках.

Я набирала воду и обливала её из ведра.

Вода летела в воздухе.

Озеро блестело.

Ребёнок смеялся.

Музыка шла поверх воды.

И всё вдруг стало похоже на кино.

Только фильм никто не снимал.

Никто не ставил свет.

Никто не придумал декорацию.

Просто наша жизнь на несколько минут сама стала красивее любого режиссёрского замысла.

И вот иногда я думаю:

как вообще объяснить человеку со стороны, что так тоже можно жить?

В одном дне — создание альбома, дыня, озеро, мостки, ребёнок под ведром воды, разговоры о школе, отсутствие интернета и полное физическое истощение.

А вечером сценарист, видимо, решил добавить драму.

Появилась Алла.

Она решила, что Жаба в клипе — это она.

Сначала я даже не поняла масштаб происходящего.

Спросила совершенно искренне:

— Вы подумали, что Жаба — это вы?

Потому что ещё накануне Игорь с Должанской косы увидел в Жабе меня.

Соседи видели меня.

Я видела себя.

А теперь человек уверенно заявляет:

это моё лицо,
это мои бусы,
вы специально меня нарисовали,
вы меня ревнуете к Шипкову.

И у меня возник почти технический вопрос:

когда именно я должна была успеть всё это организовать?

Клип длится несколько минут.

Для него создано несколько десятков изображений.

Я сама дорисовывала огромную часть кадров.

Каждый рисунок требует времени, внимания, решения.

И всё это я должна была делать ради тайного изображения женщины, которую даже не собиралась помещать в сюжет?

Причём у Аллы совершенно другая причёска с заметной чёлкой.

У моей Жабы никакой чёлки нет.

Но человеческое воображение — великий художник.

Стоит человеку сказать:

«Это я»,

и дальше мозг начинает заботливо подносить доказательства.

Лицо.

Бусы.

Жест.

Ещё кто-нибудь написал:

«Да, похоже».

И версия превращается в реальность.

Самое интересное началось потом.

Разговор о Жабе очень быстро перестал быть разговором о Жабе.

В пространство вошли:

«У нас с Игорем прекрасная песня».

«Профессиональная студия».

«Игорь достоин хороших песен».

«Петь научись».

«Нормальные люди рядом».

А дальше:

«Я тебе успехов не желаю».

И наконец:

«Я тебя ещё встречу».

И вот здесь внутри меня произошло очень важное движение.

Я ясно почувствовала:

это останется за границей.

В искусстве можно спорить.

Можно ненавидеть мой голос.

Можно считать клип ужасным.

Можно смеяться над Жабой.

Можно написать разгромную рецензию.

Всё это часть публичного пространства.

Оскорбления и запугивание принадлежат уже другой территории.

И я вдруг обнаружила внутри очень спокойное:

«Стоп».

Без желания искать мужчину, который придёт, встанет передо мной грудью и всех разгонит.

Без привычной мысли:

«А где тот, кто меня защитит?»

Защитник уже стоял на месте.

Внутри.

Аллу в чате никто не поддержал.

Она вышла сама.

Позже её снова добавили.

Она снова вышла.

Дважды человек самостоятельно покинул пространство, в котором пытался устроить сражение.

И здесь папина фраза вдруг зазвучала совершенно практично:

«Мудрость ограничена, а глупость бесконечна».

Папа говорил её как афоризм.

А жизнь вдруг показала механику.

Глупость действительно способна производить аргументы бесконечно.

Ответишь на один — появятся три следующих.

Разберёшь три — вырастут семь.

И тогда задача мудрости вовсе не состоит в том, чтобы добежать до конца бесконечности.

У мудрости есть край.

Она умеет сказать:

«Я всё поняла».

И выйти.

1 сентября

Первое сентября началось с мочи.

Месяц написал.

Так что высокий философский день начался с тряпки и уборки за щенком.

Мне это даже нравится.

Жизнь очень быстро возвращает любого мыслителя на землю.

После этого у Рады состоялся первый компьютерный урок.

Было весело.

И я снова смотрела на её школу и чувствовала радость.

Мне нравится, что она учится здесь.

В нашем доме.

В деревне.

Среди природы.

Мне нравится, что образование в нашей жизни живёт рядом с музыкой, озером, книгами, поездками и людьми.

Для многих местных сама эта конструкция кажется почти фантастической.

Как?

Человек живёт в деревне.

Каждый день творит.

Пишет книги.

Создаёт музыку.

Снимает клипы.

Учится с ребёнком.

Практикует.

При этом обычной работы по графику нет.

Детского пособия тоже нет.

А времени на жизнь каким-то образом остаётся больше.

Мне всё сильнее нравится наш дом.

Особенно теперь, с новым зелёным коньком.

Сегодня прошёл ливень.

Я сидела внутри и думала:

как же чудесно.

Дом небольшой.

А ощущение такое, будто мир наконец собрался вокруг правильного центра.

Потом приехала автолавка.

Та самая, которую оплатил Дима.

И вокруг Рады каким-то естественным образом сложился маленький праздник.

Соседи дали огурцы.

Папа с мамой передали мешочек.

А в самой автолавке Раде подарили мороженое к первому сентября.

Я разобрала покупки.

Особенно прекрасными оказались луковые колечки со сметаной.

Иногда счастье очень убедительно хрустит на зубах.

Потом мы пошли к озеру Круглому и устроили пикник.

А мороженое оказалось совершенно космическим.

Чёрный рожок.

Голубое мороженое.

Малиновые прожилки повидла.

Как будто кто-то взял кусочек ночного неба, голубое облако и малиновый закат и решил продать всё это в автолавке.

После пикника я поставила печёнку.

Она приготовилась.

А я легла спать.

Спала долго.

Во сне оказалась на сцене.

Рядом со мной стоял коллектив.

Все в ряд.

Но пела почему-то только я.

Может быть, это был сольный номер.

Я пела и играла на варгане.

И публика ликовала от моего голоса.

Сам образ сна показался мне удивительным.

Люди рядом.

Коллектив рядом.

А звучит один голос.

Мой.

Именно он выходит вперёд.

Именно на него отвечает зал.

В этом месте я проснулась.

Поела печёнки.

У меня шли месячные, я уже несколько раз протекла за день, снова поменяла прокладку.

И вдруг почувствовала совершенно новое качество тела.

Тепло.

Приятность.

Мягкое присутствие.

После нескольких дней, когда усталость ощущалась почти как физическая катастрофа, тело вдруг стало тёплым домом.

Я снова занялась загрузкой «Живого хора Земли».

Интернет едва тянул.

Файлы ползли со скоростью улитки, которая решила сначала подумать о смысле жизни, а потом уже двигаться дальше.

Но к вечеру альбом загрузился.

И пока он грузился, я танцевала.

Вот это было для меня удивительно.

Ещё вчера тело лежало на мостках, словно выключенное.

Сегодня оно танцевало.

Давление ушло.

Тяжесть отпустила.

Движение приносило удовольствие.

Я пела мантры.

Я вообще всё чаще пою их тогда, когда чувствую внутренний импульс.

Утром.

Вечером.

Иногда среди дня.

Вчера я пела буквально на последнем ресурсе.

Казалось, сил осталось на один вдох.

И всё равно пела.

Сегодня снова поднялось внутреннее напряжение, неприятное ощущение отдало в зубы.

Я начала мантру.

Мысли словно отцепились от крючков и отошли в сторону.

Дыхание изменилось.

Состояние перестроилось.

Как будто внутри комнаты переставили мебель — стены остались на месте, а пространство стало совсем другим.

А вечером я снова вернулась к истории с Аллой.

И вдруг стала смеяться.

По-настоящему.

Вчера ситуация выглядела атакой.

Сегодня я увидела комедию.

Человек самостоятельно выбрал персонажа.

Сам объявил:

«Это я».

Потом стал защищаться от собственного выбора.

И тут мой Меркурий, видимо, окончательно проснулся.

Потому что вся конструкция стала настолько абсурдной, что оставалось только смеяться.

И тут возникла ещё одна мысль.

Представим, что персонаж действительно оказался похож на человека.

Люди узнают его.

Обсуждают.

Делают сюжеты.

По большому счёту это уже форма популярности.

Особенно когда персонаж яркий и запоминающийся.

Можно было бы сказать:

«Вот это да! Уже и Жабу с меня рисуют!»

и превратить всё в шутку.

Но Эго часто выбирает другой путь.

Оно видит зеркало и начинает сражаться с отражением.

И вот тут Жаба неожиданно становится почти философским персонажем.

Она квакает, топает, любит, злится, живёт.

А человек рядом пытается доказать, что именно он достоин быть ею — и одновременно оскорбляется самим сравнением.

Какая прекрасная человеческая комедия.

К вечеру я почувствовала ещё кое-что.

Закрываются старые темы.

Крючков.

Шипков.

Сергей.

Даже Мартьянов, на которого раньше уходило огромное количество внутренней энергии, вдруг стал просто человеком среди других людей.

Оля из Петербурга неожиданно признала свою ошибку.

Всё словно начало само вставать на свои места.

И я поняла:

люди вокруг почти те же.

Изменилось моё положение среди них.

Раньше некоторые фигуры занимали внутри меня огромные территории.

Я думала о них.

Спорила внутри.

Ждала.

Надеясь на поддержку, снова вкладывала энергию.

Теперь эти территории начали освобождаться.

И самое удивительное:

пустоты не возникло.

Туда пришла я.

Они остались в мире.

Просто перестали занимать во мне место, которое всегда принадлежало мне.

И тут соединилось ещё одно открытие последних дней.

Я долго ждала Защитника.

Мужчину, который увидит ситуацию, поймёт её и скажет:

«Я рядом».

А потом вдруг обнаружила, что защитник уже появился.

Внутри.

И параллельно во снах появилось другое явление.

Свидетель.

Я стала точно ловить моменты, когда нахожусь внутри сна и одновременно вижу себя со стороны.

Есть происходящее.

Есть я, которая действует.

И есть ещё кто-то внутри сознания, кто наблюдает всё это.

Я пока оставляю этому явлению право оставаться загадкой.

Похожим образом возникло ощущение ещё одного тела.

По форме оно словно совпадает с физическим.

Но ощущается иначе.

Как тело сознания.

Иногда это переживается почти смешно:

словно у меня четыре руки.

Не дополнительные физические руки.

Скорее ощущение, что пространства действия стало больше.

Как будто привычная форма уже не вмещает всё присутствие целиком.

И тогда эти два дня неожиданно складываются в совершенно ясную картину.

Сын проверяет мою позицию — и она укрепляется.

Тело выключается — и на следующий день танцует.

Возникает атака — и появляется внутренняя граница.

Я жду защитника — и нахожу его внутри.

Во сне стою вместе с коллективом — и звучит мой собственный голос.

Старые мужские фигуры уходят на второй план — и центр занимает моя собственная жизнь.

Наверное, это и есть расширение системы.

Система становится шире, когда ей уже не требуется удерживать каждую старую связь.

Она умеет принимать помощь там, где помощь приходит.

Дима оплатил автолавку.

Соседи дали огурцы.

Папа с мамой передали подарки.

Автолавка подарила Раде мороженое.

Море прислало привет с Должанской косы.

Озеро дало нам пикник.

Дом принял под ливнем.

Тело попросило сна.

Музыка вернула танец.

А я наконец стала занимать собственное место внутри своей жизни.

ДЕВЯТЬ ГРАХ КАК СИСТЕМА ГАРМОНИИ

Теперь я смотрю на Джйотиш немного иначе.

Грахи всё меньше напоминают мне девять персонажей, которые по очереди вмешиваются в человеческую судьбу.

Я вижу их как девять функций одной живой системы.

Как девять инструментов оркестра.

Гармония возникает тогда, когда каждый звучит своим голосом и слышит остальных.

Солнце — Центр.

Его задача — держать ось.

Солнце внутри меня звучит так:

«Я есть».

Ему уже не требуется постоянно получать подтверждение собственной ценности через других.

Когда Крючков, Шипков, Сергей, Мартьянов отходят на свои реальные места, Солнце возвращается домой.

В центр.

Луна — способность чувствовать жизнь.

Она лежит на мостках.

Ест дыню.

Смотрит, как ребёнок смеётся под водой из ведра.

Чувствует тепло тела.

Ест голубое мороженое из чёрного рожка.

Слышит дождь по дому.

Луна делает существование вкусным.

Марс — граница.

Он умеет произнести короткое:

«Стоп».

Без спектакля.

Без долгого боя.

Есть территория творчества.

Есть территория критики.

Есть территория человеческого достоинства.

Марс ставит между ними ворота.

Меркурий — интеллект, слово и смех.

Он превращает семейный спор в статью.

Обиду — в наблюдение.

Абсурд — в комедию.

Он смотрит на Жабу и вдруг замечает, насколько смешно устроена человеческая логика.

Меркурий умеет спасать сознание юмором.

Юпитер — смысл.

Он задаёт главный вопрос:

«Что мне это показало?»

Разговор с Димой становится исследованием образования.

Конфликт с Аллой — исследованием восприятия искусства и Эго.

Истощение — уроком границ.

Юпитер превращает событие в знание.

И где-то рядом звучит папа:

«Мудрость ограничена, а глупость бесконечна».

Венера — вкус жизни.

Она умеет заметить луковые колечки со сметаной.

Голубое мороженое.

Дыню.

Море.

Золотистый рисунок черепашки.

Воду над мостками.

Новый зелёный конёк.

Музыку, под которую хочется танцевать.

Венера делает мир достойным любви.

Сатурн — форма и предел.

Он кладёт меня на мостки.

Он говорит:

«Тело устало».

Он показывает плохой интернет.

Отсутствие машины.

Необходимость выбирать, куда ехать и куда уже хватит ездить.

Сатурн задаёт удивительно полезный вопрос:

«Сколько действительно твоё?»

И возвращает ценность слову «достаточно».

Раху — расширение.

Он живёт в интернете.

В искусственном интеллекте.

В новом способе создавать музыку.

В возможности из маленькой деревни отправить альбом в огромный мир.

Он же превращает изображение в самостоятельный образ, который зрители начинают трактовать по-своему.

Раху увеличивает масштаб.

Иногда до абсурда.

Иногда до открытия.

Кету — освобождение.

Он снимает старые крючки.

Когда человек перестаёт быть центром твоего внутреннего пространства, Кету словно спокойно развязывает узел.

Связь может остаться.

Крючок исчезает.

Именно поэтому люди вдруг начинают уходить на второй план естественно, без необходимости устраивать торжественные похороны каждой истории.

А ещё Кету напоминает мне Свидетеля.

Ту часть сознания, которая умеет видеть происходящее со стороны.

И тогда все девять грах собираются в один живой организм.

Солнце держит центр.

Луна чувствует.

Марс защищает границу.

Меркурий различает и смеётся.

Юпитер находит смысл.

Венера делает жизнь прекрасной.

Сатурн создаёт форму.

Раху расширяет горизонт.

Кету освобождает пространство.

Гармония оказывается совсем другой, чем я представляла раньше.

Она похожа не на идеальную тишину.

Она похожа на хороший оркестр.

Там есть громкие инструменты.

Тихие.

Есть удар.

Есть пауза.

Есть напряжение.

Есть разрешение.

И каждое звучание приходит вовремя.

Наверное, именно это произошло со мной за эти два дня.

Мир вокруг продолжал шуметь.

Люди говорили.

Кто-то спорил.

Кто-то уходил.

Кто-то помогал.

Интернет едва двигался.

Шёл ливень.

Ребёнок смеялся.

Щенок писал на пол.

Альбом загружался.

Я танцевала.

И среди всего этого шума вдруг появился очень ясный звук.

Мой собственный голос.

Как во сне.

Коллектив стоит рядом.

А пою я.