К. Циолковскому

О ты, чей разум дерзновенно прозревал
Те бездны, где светила в вихрях пламенеют,
Кто мыслью ввысь стремился, презирая мрак,
И тайны мирозданья в числах постигал!

Не гром войны, не блеск венцов и не злата звон
Манили твой дух — но звёзд далёких бег,
И то, как сила тяготенья правит трон
Планет, вращающихся в беспредельность веков.

Ты вывел формулу, что станет путеводной,
Как компас мореходу средь бурных вод морских:
Чтоб скорость корабля, летящего свободно,
Достичь могла высот, где нет земных границ.

Ступень за ступенью — сбрасывая груз,
Летит снаряд сквозь небо, разрывая тьму,
Так разум человеческий, презрев земной союз,
Пронзает атмосферу, стремясь к самому уму
Природы, что сокрыт в сиянье звёздных сфер,
Где каждый атом — искра, вечный странник средь миров.

«Земля — колыбель», — ты молвил, не тая,
Но долго в колыбели человеку не пребыть:
Душа жаждет просторов, жаждет бытия,
Что в космосе безмерном суждено раскрыть.

И в «Грёзах о Земле и небе» ты предрёк
Тот день, когда человек, свободный от цепей,
Сквозь пустоту летит, не ведая тревог,
Средь звёздных караванов, средь вечных скоростей.

Пусть ныне тихо в калужской стороне,
Где ты чертил расчёты средь простых вещей,
Но голос твой звучит в ракетном гуле ныне,
В полёте кораблей над ширью всех морей,
Над сушей, над горами, сквозь эфир и лёд,
Туда, где мысль твоя прокладывает ход.

О Циолковский, мудрец и прозорливец,
Твой труд — не просто формулы, не просто чертёж:
Ты дал нам крылья разума, чтоб вечно стремиться
К тем мирам, что ждут, где новый свет зажжён.
И ныне, сквозь года, сквозь шум иных времён,
Твой подвиг светит, как полярная звезда!