Три жизни. Часть 8. Глава 55

Благодатное тепло сауны.

 По натуре я очень стеснительный и ранимый человек. Мне всегда казалось и кажется по сей день, что ко всему окружающему нужно относиться с огромным, искренним уважением и минимальной потребностью чего-то для себя лично. Вот и в тот раз, оставшись одна, я плотно закрыла за собой массивную дверь и робко, с замиранием сердца вошла в тёплую, пахнущую еловой хвоей и ещё чем-то совершенно особенным, финским, сауну.

Деревянные стены были пропитаны специальным ароматным маслом, на полке аккуратно стояло каплевидное ведро с деревянным ковшом. Настоящим сердцем этого уютного помещения служила электрическая печь, доверху наполненная гладкими тёмными камнями. Мягкая, приглушённая подсветка, струящаяся снизу, придавала всему пространству удивительный уют и какую-то сказочную загадочность.

Я осторожно огляделась по сторонам, привыкая к умиротворяющей тишине. Затем аккуратно зачерпнула деревянным ковшом чистую воду и небольшими, редкими каплями окропила раскалённые камни. Печь отозвалась мягким, густым шипением, и в воздухе разлился невидимый, ласковый пар. Сауна, словно чуткое живое создание, всем своим существом пыталась согреть меня.

И именно в ту секунду я окончательно поняла, что это совершенно особое, священное место. Финская сауна, будто угадывая моё внутреннее состояние и бережно принимая мою ранимость, позволяла мне наконец-то полностью расслабиться. Тяжёлые, пугающие мысли о перенесённом страшном путешествии, леденящем страхе границы и уличной грубости постепенно растворялись в этом тепле и уходили прочь, освобождая мою душу.— Господи! Слава Тебе, Отец наш Небесный! Я в хорошем, добром месте, меня приняли здесь... — со слезами облегчения на глазах прошептала я.

Совершенно обновлённая, духовно и физически очищенная, я набросила на плечи уютный халат и робко вышла в комнату к Аско.

— Лёйлю! Лёйлю! — радостно улыбнулся он мне навстречу, приветствуя с лёгким паром по старинному финскому обычаю, и уже вовсю наливал для меня чашечку ароматного горячего кофе.

— Аско, можно я чуть-чуть подожду с кофе? — мягко попросила я.

Мне до безумия хотелось как можно быстрее раскрыть свои тяжёлые дорожные сумки, достать привезённые гостинцы и вручить их в знак искренней благодарности за его невероятное гостеприимство. В эти минуты в моей груди бушевал целый океан чувств: я со всей отчётливостью понимала, что испытываю к этому человеку не только огромную любовь. Моё сердце до краёв заполняла благоговейная, щемящая благодарность — и к самому Аско, и к удивительным, чутким человеческим отношениям этой маленькой северной страны, которая так тепло приняла меня на своём пороге.

Огромная дорожная сумка, набитая до самого отказа, поддалась, расстегнулась и облегчённо раскрыла свои натруженные объятия. Всё её содержимое было безжалостно перевёрнуто двумя таможнями, поэтому сразу найти именно то, что планировалось подарить изначально, не удалось. Прямо сверху лежал тот самый заветный Зинкин копчёный окорок, небрежно перевернутый во время строгого пограничного досмотра.

«Зачем, зачем я привезла с собой в Финляндию это мясо? Зачем я накупила в Выборге столько хлеба? Как воспримет это Аско, что он обо мне подумает?» — в одну секунду испуганно пронеслось в моей голове.

Я аккуратно достала увесистый свёрток и бережно положила его на массивный деревянный стол.

— Аско! Вот это... это хорошее эстонское мясо! — стесняясь смотреть ему прямо в лицо, тихо произнесла я.

Но я всё же поймала его добрый взгляд и одобрительную, широкую улыбку:— Йо! Йо! Хорошо! — закивал он.

От этих простых слов на душе мгновенно стало ещё теплее. Напряжение спало.— А это коньяк! Он тоже хороший, французский, «Наполеон»! — уже смелее продолжила я, доставая сокровища одно за другим. — Тут ещё советские конфеты... И вот он — абсолютно целый, не тронутый таможней югославский сервиз «Мадонна»!

Вы не поверите, с какой невероятной, блаженной легкостью я наконец-то присела на деревянную лавку. Душа моя ликовала и радовалась: Господи, я сделала это, я всё довезла!

           Продолжение тут:http://proza.ru/2026/09/03/615