Тень, что шла не вслед

Город засыпал неохотно: фонари зажигались один за другим, будто кто-то щёлкал выключателями сверху, и свет ложился на мостовую неровно, пятнами. В этом городе любили говорить, что старые улицы помнят больше, чем люди. И, кажется, не врали.

Архивариус Пётр Ильич возвращался домой той самой дорогой, по которой ходил уже двадцать лет: мимо чугунной ограды, мимо дома с треснувшим лепным ангелом, мимо лавки, где по вечерам пахло горячим хлебом. Он шёл, привычно отсчитывая шаги, и вдруг заметил, что тень его на тротуаре ведёт себя странно. Она не повторяла его движений. Она шла чуть впереди, будто торопилась.

Пётр Ильич остановился. Тень тоже остановилась — но не сразу. Секунду она ещё двигалась вперёд, словно по инерции, а потом замерла, вытянувшись тонкой линией, как будто хотела стать невидимой.

Он шагнул вправо — тень шагнула влево. Он поднял руку — она опустила. Это было не отражение, а кто-то другой, кто притворялся его тенью.

«Глупости», — пробормотал Пётр Ильич и пошёл быстрее. Но тень не отставала, и теперь казалось, что она не следует за ним, а ведёт.

У дома с ангелом он остановился и решился посмотреть прямо на неё. И в тот миг тень подняла голову — и у неё не было лица. Просто тёмный овал, в котором не было ни глаз, ни носа, ни рта, будто кто-то стёр черты ластиком.

В этот момент из лавки вышел пекарь, зевнул, поправил фартук и сказал буднично:
— Опять она за кем-то увязалась. Не смотри на неё долго, а то привыкнет.

— Кто? — спросил Пётр Ильич, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Тень-обманка. Говорят, она выбирает тех, кто слишком много помнит. Хочет узнать, что у них в голове. А если дать ей посмотреть — потом не отвяжешься.

Пекарь кивнул на дверь:
— Иди домой. И не оглядывайся.

Пётр Ильич вошёл в подъезд, поднялся по лестнице, сел на стул у окна и долго смотрел, как город гасит огни. Тень больше не появлялась. Но на следующий день, когда он снова шёл той же дорогой, он вдруг понял: он помнит не все свои шаги. Будто один из них стёрся из памяти — тот самый, когда тень шла впереди.

И ему стало страшно не от того, что он увидел, а от того, чего не мог вспомнить.