Окно, которого не было

Старый дом на углу переулка давно собирались сносить, но всё никак не могли: говорили, что в документах ошибка, что кто-то забыл подписать бумагу, что само здание будто держится на воздухе.

Художник Илья снимал в этом доме комнату на третьем этаже. Ему нравился этот дом: в нём скрипели половицы, пахло пылью и старыми книгами, а по вечерам казалось, что стены шепчут что-то неразборчивое.

Однажды, рисуя городской пейзаж, Илья заметил на фасаде дома окно, которого раньше не видел. Оно находилось между вторым и третьим этажом, чуть в стороне от остальных, и было обрамлено резной рамой, потемневшей от времени. В окне горел тусклый свет, будто внутри кто-то зажигал свечу.

Илья подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Окно было настоящим: стекло, рама, даже крошечные трещины на стекле. Но когда он поднялся на второй этаж и выглянул в коридор, никакого окна там не было — только глухая стена.

Он поднялся на третий этаж, вышел на лестничную площадку и посмотрел вниз. Окно оставалось на месте. Свет в нём мерцал, как живой.

Тогда Илья спустился во двор, достал альбом и начал рисовать это окно. Он хотел поймать его на бумаге, чтобы оно не исчезло.

Когда рисунок был почти готов, к нему подошёл старик в длинном пальто. Он долго смотрел на рисунок, потом тихо сказал:
— Не надо его рисовать. Оно и так слишком долго держится.

— Что это за окно? — спросил Илья.

Старик пожал плечами:
— Говорят, это окно тех, кто не успел попрощаться. Оно появляется там, где кто-то когда-то хотел сказать что-то важное, но не сказал. И теперь оно ждёт, пока его заметят. Но если его нарисовать или сфотографировать, оно начинает верить, что его помнят. А тогда оно не уйдёт.

Илья захлопнул альбом.

На следующее утро окна не было. Фасад дома выглядел так, будто его никогда и не существовало: ровная стена, старая штукатурка, ни намёка на раму.

Илья хотел спросить у старика, куда оно делось, но старика нигде не было. Только на скамейке у подъезда лежала старая открытка с видом города, на которой кто-то карандашом дорисовал одно-единственное окно.

И Илья понял: иногда самое страшное — не то, что исчезает, а то, что остаётся, когда его уже не должно быть.