А в чём вина?

А в чём вина?

   “Вот так уж сложилось испокон, что разделяются люди между собой… Ну, нет одинаковых даже в одной семье кроме однояйцевых близнецов… Да и тех как-то родители различают…
И если Земля большая и много в ней климатических зон и народов разных, то на то воля Свыше!
И в чём вина человека, что родился он белым или чёрным, блондином или брюнетом, и из какого этноса вышел? И у каждого своя Судьба и свой путь на земле”…

   Соня записала эти слова в своём Дневнике, который вела, используя при том обычную, в 96 листов в клетку тетрадь, чтобы на дольше хватило.
Белая бумага, родная до боли со школьной скамьи, шариковая ручка, и мысли, мысли…

   Наступил сентябрь, откровенно напомнив, что всё течёт, всё изменяется, что не вечно красное лето, когда благоухают цветы, особенно после  дождя, и роскошная зелень шелестит от порывов ветра, и чирикают птицы, и ночи такие бархатные…
За окном маленькой квартиры-хрущёвки вечерело. Солнце садилось багровым диском, окружённое ярко-розовой аурой на горизонте. Пропитывались разведённой синькой клочки облаков. И весь небосвод, как насупившееся, огромное существо, смотрел с высоты на копошившийся внизу мир…
   - Ну почему, почему люди такие жестокие? - размышляла сама с собой Соня. - Не все, конечно. Есть и милосердные, сострадательные. Но… Откуда берутся воры и убийцы, маньяки и педофилы? И ксенофобы, антисемиты?
Последний вопрос, который не оставлял с самого того времени, как Соня  осознала себя личностью, опять всплыл на поверхность…   
Сегодня отказала соседке занять 1000 рублей  до пенсии.
   - Ты мне, голубушка, ещё прежний долг не отдала…
   - Все вы, евреи, такие… Жадюги-жиды!  - выплеснула ядовитую злобу, прежде скрываемую под лицемерной маской, соседка. Лицо её вспыхнуло злым, красным огнём,  зрачки сузились, как у хищника, готового растерзать  на кусочки добычу.
   - Бог тебе Судья, - сдержанно ответила Соня, не став попрекать соседку тем, что кормила-поила в своём доме, чем была богата, пока муж был живой. И в долг давала не раз, при том  никогда не просила одолжить. И кота её брала к себе, когда соседушка уезжала  к матери в деревню на неделю-другую… Не умела отказывать…
   Соня никогда не выделяла людей по национальности. И у самой муж был русский. Любовь не спрашивала рода-племени в Советском Союзе…
   - Да, откуда столько ненависти в людях? Не рождаются же они такими… Все младенцы, как ангелы, - продолжала разговор сама с собой Соня. А, может быть, беседовала она со своею собственной душой…   
   - Наверное,  не то вкладывают в детские головы  родители,  учителя? Или не хватает детям любви,  тепла, внимания? А того хуже, ожесточаются  на грубое с ними обращение, незаслуженные упрёки, наказания.
Соня передохнула.
   - А в  национальной неприязни тоже окружение виновато. Если в семье ненавидят евреев или татар, кавказцев, то это переходит от родителей к детям. Ребёнок, как губка…
   Вопросы навязчиво досаждали, словно осы,  одинокой женщине, недавно похоронившей мужа. 
И жалко было Васю отчаянно, потому что любила, как ни обижал, особенно под “пьяную лавочку”. И обидно, так как  осталась одна в 65… Единственная дочь упорхнула из родительского гнезда  20 лет назад в Израиль, по Программе Наале. И, слава Богу, всё у неё там ладно сложилось.  Вышла замуж за репатрианта из Перми, родила сыночка и доченьку.

   А о муже Василии в тысячный или тысячу первый раз подумалось:
   - Всё живой человек в доме был… Где повздорим,  где и помиримся.
40 лет рядом, шутка ли дело?

   Начало темнеть и Соня зажгла настольную лампу, не желая включать верхнего света, так как  устали глаза от длительной работы за экраном монитора. Подержанный, купленный со вторых рук ноутбук достался от мужа. Сама бы на свою пенсию и такого никогда не купила…
Соня сидела на сайте Проза.ру: читала, писала рецензии, вступала в полемику.
Шёл 2020, високосный год, принесший столько напастей на их с мужем  дом.
Сначала было нашествие клопов, от которых еле избавились после обращения в частную специализированную компанию, так как собственными силами не получалось… Пришлось пожить трое суток в гостинице, потому что в квартире из-за применения сильных ядов стоял смрад… После - выбросить старые одеяла, подушки, дорожки, ватный матрац и даже вынести диван на пружинах по совету дезинфектора…

   По прошествии месяца у Васи случился обширный инфаркт. А всё проклятый алкоголь. Ведь был в отпуске и решил расслабиться. И дорасслаблялся… Сердце пошаливало, конечно, и раньше, но, будучи на пенсии, ещё работал в офисе на нормальной работе.  Две пенсии и зарплата! Не шиковали, но и не бедствовали так, чтобы вторсырьё собирать.
Порой отдавала соседке, с которой прожили на площадке 30 лет, всё, что  было можно, и даже иногда, - что нельзя.
И вот на тебе:  жадюга-жидовка…

   Ужин у Софьи был очень скромный: варёная гречка с растопленным полунатуральным маслом, тоненький ломтик суррогата сыра, чай без лимона, кусочек хлеба.
Поела, помыла, экономя горячую воду, посуду, подмела кухню.

   А не рвануть ли на ПМЖ в Израиль? - мелькнула дерзкая мысль.
Когда русский муж был жив, ни о какой алие не могло быть и речи.
Вася был привязан к родной земле, как плод пуповиной к утробе матери.
Но теперь его нет. И дочь с семьёй там и внуки.
Но как же трудно, когда близится 70, тем более одной, пересаживать на новую почву старые корни…
И приватизированная квартира, пусть и однокомнатная, но своя, и нажитое за жизнь имущество… Как всё бросить и уехать в неизвестность?. Хорошо там, где нас нет…

   Раздался вызов по Скайпу. Это звонила дочь из Израиля. Как всегда, неожиданно.
   - Что-то случилось? - всполошилась, было, Соня.
   - Да нет. Всё, как обычно. Живём, как все. Собираемся взять мошканту, ипотеку, то бишь, на покупку квартиры. Сколько можно скитаться по чужим углам?
   - Бог в помощь! - подбодрила свою кровинку Соня, - А как Вы смотрите на мой переезд в Израиль? На консульскую проверку  записаться хочу.
   - Дак ты же всегда была против репатриации, - опешила дочь.
   - Отец ушёл… А мне так тоскливо одной да и денег не стало хватать на жизнь.
   - Я же тебе высылаю сотню зелёненькую на день рождения. Что, мало?
   - Спасибо и на том. Всё - на лекарства.
   - Вот-вот, кстати, о лекарствах. Не вынесешь ты израильской жары. Вот и сентябрь уже, а у нас - парная баня на улице. А ты с твоим вечным давлением… Жить с нами ты ведь не сможешь, а мы не сможем с тобой…
   - Ладно. Точка… - Едва сдерживая слезу, проговорила Соня. - Я бы жила здесь и жила. Вся жизнь здесь прошла и могилы здесь: родителей, бабки, брата, а теперь и мужа…
   - Так в чём дело?
   - Жидовкой сегодня обозвали… И кто? Соседка, почти подруга, с которой десятки лет бок о бок…
   - И что? - удивилась дочь, даже не моргнув. - Пошли её подальше и все дела. Какие проблемы? И денег ей больше не занимай. Ишь неблагодарная.
   - Да и было бы с чего занимать…
   - Вот-вот. Не делай людям добра, чтобы не получить зло в ответ!
   - А как же жить? - не смогла смолчать обескураженная взглядами дочери Соня. - Недоверять никому, не помогать никому  никогда?
   - Выходит, что так, - совершенно спокойно сказала дочь.- Ну, ладно. Давай прощаться, а то мне надо перед сном выгулять собаку…
И связь по Скайпу завершилась…

   Печальная белая луна смотрела во вдовье окно, как сочувствующая  сестра, которая намного ближе, чем кровные родственники. И плакали далёкие звёзды, лучась тонкими лучиками фосфорического света. А старая сгорбленная рябина под  окном на первом этаже выглядела в лунном свете, как обрызганная чьей-то кровью…

   - Перед дочерью-то в чём моя вина? - взмолилась Соня, подняв  руки к Небу. - Прости, Господи, меня грешную…