Экспозиция. Рагиб

РАГИБ

Базар шумел. Между рядами с тканями, коврами и медной посудой шли люди. Кричали продавцы, зазывали покупателей, хватали за рукава. Пахло жареным мясом, пряностями, потом и навозом. Солнце пекло голову даже через грязную тряпку, которую Рагиб намотал вместо тюрбана. Он шёл сквозь толпу, придерживая полу синей шелковой безрукавки с вышивкой серебряной нитью. Безрукавка сидела свободно, не мешала рукам. Её он снял с сына караванщика два дня назад. Тот орал, но Рагиб уже был за три улицы.

Рагиб — мальчишка тринадцати лет. Худой, смуглый. Волосы тёмно-каштановые, с едва заметным рыжим отливом на солнце. Глаза светло-карие, посажены близко, и было в них что-то дикое, почти животное. А лицо как у девчонки, только чумазое. Он это знал. Знал и то, что били его уже много раз. Спина до сих пор помнила палку стражника. Но руки были быстрые. Пальцы сами находили чужой кошелёк. Определённо Рагиб в этом деле достиг такого мастерства, что попасться мог только по какой-то нелепой случайности, но уже точно не из-за собственной ошибки.

С самого утра он следил за купцом в полосатом халате. Купец был высокий, выше всех в толпе. Два раба шли за ним с корзинами и всё время озирались, высматривали подозрительных.

Богачей и вельмож Рагиб не трогал. За такое могли казнить. Даже купцов средней руки обходил стороной. Но этот купец был не слишком богат, хотя и за такого вполне могли отрубить руку. Купец всего лишь торговал коврами. А главное — деньги носил в тюрбане. Рагиб видел это дважды. Купец отворачивался, разматывал складку, вытаскивал кожаный мешочек на шнурке, развязывал, доставал монету, платил. Потом снова прятал. На поясе у него ничего не было. Значит, всё в тюрбане.

Рагиб, несмотря на свой возраст, уже многое знал и понимал в этом мире. Он видел, как стражники хватают невиновных, как тайные слуги султана воруют девушек, как отрубают головы тем, кто заступился. Поэтому Рагиб мечтал однажды тоже стать вельможей или даже султаном! Чтобы самому решать, кто прав, а кто нет! Для этого нужны были деньги. Много денег. Рагиб не завидовал. Он просто знал, что однажды возьмёт своё. А пока приходилось терпеть голод и ночной холод, но это было не навсегда.

Два дня Рагиб бродил по улицам, размышлял. На третий день пошёл на пустырь за городом. Набрал мелких камней, гладких, тяжёлых. Сложил их в тряпицу. Зачем — он и сам пока не знал. Просто, на всякий случай. Потом увидел кошку. Она сидела у стены, шипела на всех, шерсть дыбом. Рагиб бросил ей кусок лепёшки. Кошка не подошла. Тогда он оставил еду и ушёл. На следующий день снова пришёл. Кошка была там. Рагиб сел поодаль и стал бросать мелкие куски протухшего мяса и рыбьи позвонки, которые ему удалось выловить из помоев. Она шипела, но ела. Через день уже подходила близко, тёрлась о его ногу, но всё равно норовила цапнуть. Рагиб прикармливал её, успокаивал. Он знал: такая кошка пригодится.

Теперь он шёл за купцом. Толпа напирала. Купец остановился у прилавка с коврами. Наклонился, взял край, потёр пальцами. Рабы встали поодаль с корзинами. Рагиб был уже за спиной. За пазухой сидела кошка. Сердце ёкнуло. Ладонь стала влажной. Рагиб вытер её о штаны. Привычным усилием он заставил себя дышать ровно. Руки не дрожали — они никогда не дрожали на деле. Только в висках стучало.
Рагиб почесал кошку за ухом. Пора.

Он размахнулся и швырнул кошку на спину раба, что стоял ближе. Кошка вцепилась когтями в ткань. Раб заорал. Все головы повернулись. Кошка завопила и орала так, будто её режут... Но Рагиб уже не смотрел - он действовал! Хотя на миг он представил как раб грубо отдирает с себя кошку и ему стало жаль её, но он тут же отогнал эту мысль.

Рагиб проскользнул у ног какого-то зеваки и оказался вплотную к купцу. Тот всё ещё стоял, чуть наклонившись над ковром и оглядывался назад, как раз затылком к Рагибу. Голова купца была на уровне плеча Рагиба. Мальчишка вскочил на цыпочки. Левая рука молниеносно нырнула в переднюю складку ткани тюрбана. Кожаный кошелёк показался наружу. В тот же миг правая рука уже засовывала другой. Движение слитное. Купец почувствовал прикосновение, вскинул руки, пальцы вцепились в ткань на голове, ощупывая тюрбан.

Купец нахмурился. Провёл ладонью. Узел сбоку на месте, мешочек внутри прощупывается. Он выдохнул. Ему показалось, будто тюрбан на секунду сполз, но теперь всё было как всегда. Он обернулся. За спиной толпа, ослы, корзины, мальчишка с финиками, два раба, один отшвыривает кошку в сторону. Купец ещё раз потрогал голову. Нет, всё на месте. Он успокоился. Просто показалось. Он оглянулся, ища взглядом, не смеётся ли кто, но все были заняты кошкой и рабом. Купец мысленно обругал себя за мнительность.

Рагиб уже нырял в узкий проход между глиняными стенами. Там было тише. Он присел на корточки, достал из-за пазухи кожаный мешочек. Шнурок развязался легко. Монеты высыпались на землю. Целая горсть серебряных монет! И несколько медяков. Рагиб сгрёб их в ладонь, прижал к груди и на мгновение зажмурился. Получилось. Сунул за пазуху. Кошелёк он тут же отшвырнул в сторону. Встал. Пора было уходить с базара. Солнце уже клонилось к закату.

Только теперь, в безопасности, он усмехнулся, вспоминая, как готовил этот трюк. Ещё в тот самый день, когда он прикармливал кошку, Рагиб заметил у одного из покупателей кожаный мешок-кошелёк, почти такой же, как у того купца. Немного дешевле, но на ощупь не отличить. Мужчина явно не был богат. Он высыпал из кошелька последние медяки, купил лепёшку и несколько фруктов. А кошелёк сунул за пояс, даже не подвязывая. Рагиб без труда снял с него этот пустой кошелёк, ведь ему приходилось доставать кошельки из куда более замысловатых мест, да ещё и привязанные или пришитые! Рагиб уже отошёл в соседний переулок, как вдруг услышал истеричный смех того мужчины. Видимо, хозяин понял, что вор украл пустой кошелёк."Интересно, он смеётся, потому что я — дурак? Или потому что Аллах посмеялся надо мной?" - подумал Рагиб.

Позже Рагиб набил кошелёк теми самыми камнями с пустыря. Завязал туго. Взвесил в руке. Тяжёлый. Почти как с серебром. Сойдёт. Так фальшивый кошелёк оказался в тюрбане купца. А в руках Рагиба — настоящие серебряные монеты! Рагиб улыбнулся, хотя бы сегодня не придётся спать под открытым небом и на пустой желудок.

РЕГИНА

 Мы стояли во дворике у нашего дома. между деревьев и клумб с цветами, сбоку у здания был припаркован старый соседский Мерседес-Гелендваген чёрного цвета.
Днище и даже низ дверей уже были покрыты ржавчиной.
Регина посмеялась,
 - интересно этот Гелик вообще ездит? Я вижу его только припаркованным.
- Наверное ездит, хотя да, похож на ржавое корыто.

Она стояла напротив меня и солнечный блик играл на её тёмно-каштановых волосах, придавая едва заметный рыжеватый отблеск. Её глаза янтарно-карие смотрели пристально, словно проникали в самую суть - казалось что она видит человека и сразу понимает кто перед ней. Часто от этого своего осознания она сама себе улыбалась.

Но я не мог просто стоять и любоваться ею. С Региной вообще было сложно расслабиться - мне казалось что вот вот, кто-то ей напишет, и она опять уедет к подружкам, (а может и не только) на какую-то очередную вписку.

Часто она рассказывала про разные криминальные эпизоды и схемы...
Про то как девчонок подсаживают на секс при помощи всяких веществ.
Я удивлялся как в 19 лет можно быть настолько взрослой. С таким глубоким пониманием жизни, и только мог догадываться, какой сложный опыт прошла Регина, чтоб начать так мыслить. Но мне не очень нравилось говорить про "воровское" - тем более, что сам я в таких делах не бывал и рассказать мне было нечего.
Мне больше нравилось размышлять о жизни, о смысле и о душе.

На удивление Регина смогла поддержать и этот разговор. Наша беседа была не про подарочные чашки, или как выбрать свежий укроп на рынке. Мы говорили о том, что никакого "я" на самом деле нет. Что есть только что-то вечное, разлитое в каждом теле. На фоне старого ржавого Гелика было особенно странно говорить о таком.

Глубина иногда возникающая в наших разговорах восхищала меня! Я знал что могу многое понимать и размышлять как философ, но откуда это у неё? Чтобы отвлечься от тревожных мыслей я не столько слушал, сколько любовался её изящными губами: верхняя изгибалась, как кыргызский охотничий лук. Они были совсем рядом. Тёплые, чуть приоткрытые. Я почти не слышал, о чём она говорит.

- Миш, я серьёзно! Нет никакой личности. Ты думаешь, что ты — это ты, а по факту...
 Миш, б... ты меня вообще слушаешь?! - вдруг одёрнула она меня.
Я вышел из созерцания.
- Да, конечно, просто... (я замешкался). Солнце сейчас так падает, что я вижу рыжий оттенок в твоих волосах...
- Да, нет у меня никакого рыжего оттенка! Это тебе уже кажется!

  Регина часто бывала со мной довольно резкой и прямолинейной. Её манера общения больше подошла бы парню выросшему где-то на районе. Но иногда она умела быть мягкой, по девичьи обворожительной и даже подбирать слова без сленга и мата!

 Она редко хмурилась. Её длинные красивые брови, словно два росчерка были расположены высоко, что делало взгляд открытым и слегка удивлённым.

Она резко остановилась на полу-фразе. Достала смартфон. Бегло глянула. Беззвучно выругалась. Смахнула уведомление. И убрала.

- Миш, извини, так о чём я? А ну да..

Она продолжила. Я с облегчением выдохнул. На языке уже вертелось: "Кто это был?" - я прикусил язык. Тон её голоса был низкий грудной, но никогда не переходящий в мужскую грубость - скорее ощущался как глубокий и женственный. Кроме тех моментов, когда она становилась дерзкой и тогда в голосе появлялся металл и резкость.

Когда солнце скрылось за краем крыши озаряя облака оранжевыми и жёлтыми бликами.
Я заметил, что её глаза стали темнее охристо-коричневыми, словно опалы.
Удивительно как освещение может менять цвет глаз! Её ресницы были довольно длинными но естественными, словно дымчатые кружева в закатных сумерках они обрамляли её взгляд.

В тот момент я был влюблён и видел только её свет, её идеальную природную красоту. Хотя, в её близко посаженных глазах было что-то дикое, почти животное. И мой тихий внутренний голос шептал: "будь осторожен"  - я не обращал на это никакого внимания, просто смотрел на неё и думал, что за этим лицом, за этими губами и диковатым взглядом есть что-то такое, как будто она пришла из мира, где все вещи и люди совершенны!
__________________________________________
Продолжение следует.