Сад, хозяйка, садовник

На окраине их города тянулась одна улица, прилегающая к лесу. Там не было очень много жителей, но все были между собой дружны и любезны. Почти... Был в самом конце улицы один дом: массивный, мрачный, "подмявший" под себя огромное количество близ лежащей территории. Это был дом самой богатой женщины их улицы. Самой нелюдимой женщины.

Она не вела ни с кем из них содержательных разговоров, не пыталась знакомиться или нравиться. И люди перестали пытаться найти к ней "ключ". Они стали обсуждать её, морщить нос, пускать среди себя разномастные слухи. Каждый раз, когда кому-то приходилось не в одиночку пройти мимо её дома, то моментально меж них возникали робкие шепотки. То, что очень-очень хочет сделать вред, но силенок не хватает. С годами, разумеется, разговоры утихли, но женщина так и оставалась несовершенством на теле их идеальной улицы. Зато очень изящным. Она никому не делала зла, но жила только так, как хотела и поступала только так, как считала необходимым. Они не ненавидели её: не за что было. Они её боялись, ведь никак не могли понять.

Почти всегда в черном, статная. За ней стелился тонкий шлейф изящества и самодостаточности. Как дорогие духи, но очень тяжелые. Как сложное кружево, но темное, пыльное. Всегда одна. Все её владения пропитывала духота одиночества. Женщина была ещё достаточно молодой, но на её лице маской закрепилась смертельная усталость, будто в душе она уже была ветхой старухой. Почти невозможно было представить, что она может нуждаться в тепле и ласке, быть способной на нежные чувственные проявления, что её могут целовать по вечерам и шептать о любви ей на ухо. Окружающие говорили о ней как о жестокой, циничной и холодной особе. Никто не знал, правда ли это. Однако, всё это не мешало женщине вести свои дела и вести их хорошо. Она была хозяйкой.

Её землю окружал кованый забор. Сквозь него можно было легко видеть все, что за ним, но ни в коем случае не пройти внутрь. Он в точности отражал свою хозяйку. Так люди и ходили мимо него, каждый раз не способные не заглянуть и не посмотреть: "Что же оно там такое?" Буквально на минутку, а потом поспешно и робко опускали голову и ускоряли шаг. Опасались, что вдруг их заметит кто-нибудь из служащих или сама женщина.

Дом стоял в отдалении, а его окружала совершенно неприрученная природа: плотно стоящие деревья, хаотично растущие травы, раскидистые кустарники. Очевидно было, что хозяйка не занимается придомовой территорией. "Ну конечно, у неё наверняка есть дела поважней," - с иронией бурчал кто-то из пожилых жителей улицы. Скорее всего, она даже не вспоминала про это подобие сада. Так и не менялась жизнь всех этих людей... До одного дня.

 - "Я видела ее возле забора. Она разговаривала с каким-то мужчиной!"

 - "Каким-то? А что за мужчина вообще?"
 
 - "Не знаю. Впервые вижу его здесь. Шатен какой-то, кудрявый."

Всевозможные догадки стали главной темой разговоров для жителей улицы на ближайшие дни. Все в итоге оказалось просто: хозяйка наняла садовника. Это стало ясно через пару недель, когда для глаз проходящих мимо развернулась бурная деятельность за оградой. Вырубались некоторые деревья, активно обрезались кусты, формировались клумбы. Садовник начал наводить свои порядки, а соседи не понимали - с чего это вдруг она резко занялась своим садом.

Через пару месяцев всё за железными прутьями изменилось до неузнаваемости. Красиво обрамляли темные пузыреплодники стоящие рядом ели, в нескольких местах к забору тянулись ветви розовых кустарников, вдоль садовой тропы расстилались кустики лаванды, шалфея, цинерарии. У крыльца дома, этого темного великана, смело поселились светлые кусты жасмина. Где-то по углам садовник, словно художник, мазнул кистью, - и появились несколько физалисов. Преобразившийся сад можно было описывать еще долго... Этот мужчина больше не вел такой активной работы, как в самом начале, но поддерживал созданный им шедевр. То там, то там мелькали среди листьев его каштановые кудри, бликующие на солнце.

Этот сад нельзя было назвать вычурным или "вылизанным" до идеала. В нем было что-то самобытное и простое. При этом, садовник тщательно следил за сорняками, всегда вовремя делал обрезку растений. Никакой свободы или резких, ярких действий. Монотонный, ежедневный труд, вознаграждаемый прекрасными запахами цветов, доносящихся даже за кованым забором. Однако, главной наградой садовника, конечно, были деньги и сдержанная похвала женщины, нанявшей его изменить свой сад.

Время от времени хозяйка проходила по вымощенным плиткой тропинкам мимо садовника и едва уловимо кивала, чуть-чуть приподнимая уголки губ. Он, замечая ее, не отрывался от работы и так же коротко кивал в ответ. Так она выражала ему свое одобрение, ведь была искренне довольна его работой. Казалось, им обоим почти не нужны были слова. Лишь изредка он предлагал ей свои идеи, а она ему - свои. Деловито они приходили к консенсусу. Садовник цеплялся взглядом за край её черного пальто, а хозяйка ловила теплые оттенки его карих глаз. Он изменил не только всё, что окружало её дом, но и её саму.

Тянулись месяцы. Постепенно изменились разговоры соседей и о хозяйке, и о её доме. Проходя вдоль забора, они больше не боялись поднять головы; великолепная красота на той стороне манила их и вытесняла страх. Все они продолжали говорить о ней, но теперь в словах не было прежней липкой враждебности. Лишь аккуратные фразы и короткие заключения. Кто-то когда-то говорил, что эта женщина даже слегка улыбнулась ему в ответ при случайной встрече. Здоровались и с садовником, когда тот покидал сад. Он был таким же молчаливым, как и хозяйка и, впрочем, во многом на неё похожим, но не вызывал никаких отрицательных чувств. Пожалуй, дело было в том, что они не считали его принадлежащем их обществу. Было очевидно, что он когда-нибудь исчезнет. И были правы.

В какой-то момент его перестали замечать, а через определенное время стало очевидно, что садовник больше не работает в этом доме. Люди всё гадали о причинах, но правды, как обычно, никто не узнал. А когда пересуды закончились, взволновало другое: что же теперь будет с восхитительным садом?

Долгие месяцы ушли у женщины на понимание того, что поразило её резким осознанием в один из последних, холодных летних дней. Красота великолепного сада была отражением её собственной души, но она теперь не имела над ней власти. Ею теперь полностью управлял верный садовник. Все эти благоухающие растения, рокарий, увитая розами изгородь осветили её жизнь, но закрывали ей глаза. Теперь хозяйка сада прекращала быть хозяйкой самой себе и смотрела лишь на руки мужчины, который создавал из её души что-то свое. Правильное, красивое, но свое. Женщина осознала, что ещё немного, и она навсегда потеряет себя. Перестанет быть свободной. Станет слишком поздно что-то менять.

Резкий порыв ветра в крайний раз колыхнул каштановые кудри садовника, а хозяйка оставила последний поцелуй на его губах. Мужчина промолчал, как обычно и делал. Он принял её волю и тихо ушел, не сопротивляясь, а хозяйка смотрела ему вслед. Она почувствовала умиротворение, ведь теперь никто не пленит её. Ведь он никогда не любил её или её сад. Он любил свои усилия, приложенные к нему. А она - не любила садовника. Она любила себя и свой сад.

Соседи перестали смотреть в сторону того дома. Они и сами не поняли, как привязались к саду богатой женщины, а вместе с ним - и к ней самой. Теперь люди чувствовали некую щемящую тоску по тому, что больше никогда не вернется. Не осталось места неприязни и зависти. Запах прелой листвы окутывал всё за высоким забором. Уже жухлый, оранжевый покров застилал землю. Розовые кусты бурно разрослись, окрепли их ветви, заострились шипы. Сквозь хрупкие травы прорезались сильные, безродные растения. В них была своя, еще более тонкая красота. Сад успел ожить перед тем, как уснуть на зиму и с новыми силами проснуться следующей весной.

С мирной улыбкой шагала женщина вне тропинки среди елей, хрустели под сапогами листья. С удовольствием она рассматривала свои владения, которые стали ещё прекрасней без руки, которая сдерживала рост и силу. Сейчас она была уверена, как никогда раньше: сад справится сам, даже без чьих-либо усилий. Самое главное было - открыть на него глаза, узнать про него и принять его существование.

Все жители были правы: хозяйка была жестокой женщиной. Она знала, что сделает всё, чтобы то, что ей было дорого, было в сохранности, чтобы оно росло. Даже если ради этого придется жертвовать людьми и чувствами.

 - "Давно стоило его удалить."