Для одной-единственной жизни...

Ветер подвывал у него над ухом, в такт тоске, дуэтом с неподдельным, нежданным горем.  Кот до сего дня считал себя домашним, но, как видно, ошибся...

В самом деле, до этой самой минуты, у кота был и дом, и всамделишный хозяин, который выкормил его из недвижимого почти, слепого заморыша от которого отказалась мама. Но человек был не то, чтобы суров, а придерживался неких жизненных правил, среди которых отыскалось то, которое и наделило совершенно домашнего кота всеми признаками сиротства.

Не позволив животине пропасть во младенчестве, человек считал своё дело сделанным, а кота обязанным ему «по гроб жизни», ну и заодно – подспорьем в нехитром холостяцком хозяйстве, самостоятельной единицей, которая не нуждается больше в заботе и вполне может себя обеспечить.

– Нешто я теперь всю жизнь с тобою нянчиться?! – то и дело возмущался человек, – Лови мышей! – строго посоветовал он коту в тот самый день перед отъездом в город, забивая лаз в сени по низу двери.

Кот, стреножив человека поджарым телом, покрутился вокруг, и приподнявшись на задних лапах, коснулся холодным носом тёплой руки, затем подбежал к двери, тронул её лапой и обернулся с тихим, похожим на шёпот «Мяу», ожидая, что его запустят в дом. Но увы, человек подёргал висячий замок, дабы проверить, не промахнулся ли он мимо петель, и подкинув повыше на спину рюкзак, направился к платформе электрички. И, покуда человек шёл, он не оглянулся на кота, ни разу. Как будто бы и не было того в его жизни никогда.

Подобрав под себя лапы, взъерошив короткую шерсть так пышно. как сумел, кот прилёг там, где стоял, лапы отказывались держать его. Через край пораненного навылет сердечка, с каждым его ударом, зримо выплёскивались волны муки. Они окатывали кота раз за разом, отчего он делался всё слабее и несчастнее. 
Ещё минуту назад кот был молод и полон желаний, но страдание старило его со страшной силой, лишая и того, и другого одновременно.

Кот ценил данный ему случай выжить, но он-таки привык просыпаться в тепле, а в ночи, не отзываясь на призывное шуршание за печью мышей, согревать бок человека, чей запах был ему знаком почти с рождения, чьё лицо он увидел первым, как только спала младенческая пелена с глаз.

День, что давно уж добрался до горки полудня, катился со всего духу к подножию сумерек, а кот всё продолжал сидеть на том месте, где оставил его человек. Ветер, что по всё время находился неподалёку, шатался по двору, поглядывая на кота, да выказывал негодование на привычный ему манер. Он хлопал незапертыми дверями сараев, тщился сорвать калитку с её единственного ушкА, расшатывал кривые зубы деревьев в саду и скрипел, скрипел, скрипел, чем ни попадя, распаляясь всё боле.

Когда уж вовсе не стало мочи молчать, ветер швырнул в кота горстью припасённого для веселья снега:
– Не спи, замёрзнешь! Подвигайся!
– А зачем? - резонно возразил кот, не открывая глаз, – Я и так замёрзну. дом-то закрыт.
– Ну, так и что?! Поищи себе другой! Мало ли людей на свете?
– Немало, но найти среди них человека... И девяти жизней не хватит.
– Это ты брат, загнул. Поверь моему опыту, не всё так плохо. Иди-ка ты, милый, во-он в тот двор.
– К соседке?! Не пойду! Там пёс, злющий... как собака!
– Иди, кому говорю! Примёрзнешь ведь к месту, не медли! – потребовал ветер и резко дунул, вынудив кота привстать.

На полусогнутых лапах, опустив голову и прихрамывая, кот побрёл в соседний двор, рассудив, что быть разорванным псом не самый плохой для него выход.
– По-крайней мере, сейчас всё и закончится... – подумал про себя кот, когда ощутил вблизи тяжёлый запах псины и почувствовал толчок в бок.
Ветер как-то сразу то ли сник, то ли скрылся, дабы не мешать делу. И кот, как только перестал слышать его, зажмурился в ожидании расправы, но вместо того ощутил мягкое прикосновение к носу горячего языка:
– Ну что, живой? Мне тут со двора не выйти, а то бы я тебя давно в будку позвал.
– Ты на цепи?
– Вот ещё новости! Я хозяйке обещал не выходить дальше двора. А тут ты... Хорошо, ветер помог. Ты располагайся пока. Хозяйка с работы вернётся, в дом заберёт.
– Меня-я-я?! – удивился кот, – зачем я ей такой сдался?
– И тебя, и меня. Я тут в будке редко бываю. Только изредка, когда в доме вовсе уж жарко делается. А хозяйка ругается...
– Когда дома? Шерсти много?
– Чудак ты... Когда из дома прошусь! Боится, простыну!
– А вдруг, как она меня не возьмёт?
– Вот ещё! Я сам слышал, как она твоего-то уговаривала. Отдай, мол, всё равно выкинешь
– Как это?!
– Да так, ты у него не первый такой. Неинтересно ему возиться. Пока тут живёт, вроде как - пускай, всё живая душа, к тому же  мыши пугаются, коли в дому кот. А по осени он больше в городской квартире обитает, там ему кошки не нужны.
– Я кот!
– Ну, и коты не нужны, какая разница. Ему никто не нужен.

...Весной, когда человек вернулся в свой дом, он долго и громко призывал кота. Вероятно надеялся, что животина всё это время сидела под дверью дома, в ожидании его возвращения. Но, никто не вышел на его зов. 


Коту с подушки на подоконнике соседнего домика был хорошо слышен знакомый голос, но он счёл за лучшее сказаться пропавшим, очередным сгинувшим котом, нежели самому оказаться предателем или преданным, во второй раз. Многовато оно как-то, для одной-единственной жизни.