Мемуары кормового стрелка. Ч. 19

               
                Не формальное «крещение» моё.
                В погожий день бабьего лета нас, учащихся шестого класса, сняли с уроков и направили на уборку картофеля со школьного участка, который находился в поле километрах в трёх от школы.
                Нас заранее предупредили, чтобы из дома принесли пустые мешки
для транспортировки урожая.  Работали мы дружно.
                На заключительном этапе каждому из нас насыпали в мешки по два ведра картошки и отправили своим ходом в школу.
                Я , вместе  с двумя одноклассниками, взвалив свои ноши на плечи, двинулись в путь. Когда прошли поле и вошли в уличные кварталы, то почувствовали усталость и на пригорке, возле районной церкви, остановились отдохнуть..
                Через какое-то время из церкви вышел молодой, красивый священнк и, когда он проходил мимо нас, я тихо произнёс: «Поп, толоконный лоб».  Это из сказки Пушкина  «О попе и работнике его Балде».(Вот уж и ,правда, язык мой — враг мой).
                А батюшка, видимо, обладал хорошим слухом. Он спустился с возвышенности, на которой стояли мы, пройдя ещё метров десять, остановился, и какое-то время стоял, как будто замер, видимо обдумывая, как отреагировать на услышанную грубость, потом резко повернулся и направился в нашу сторону 
                Я смотрел на него, не догадываясь о его плане действий; и не думал о том, чтобы убежать от кары Божьей, потому что считал, что это литературное выражение и не является оскорблением. Но не тут-то было. 
                Через мгновение  руки священника схватили за плечи одного из нас и начали его трясти, приговаривая: «Ты сказал? Ты сказал?»  А тот дрожащим голосом отвечал: «Дяденька, это не я.».  Он схватил другого, и тоже спрашивал: «Ты сказал?» . «Нет, не я» - ответил тот. 
                Не знаю спрашивал бы он меня, или сразу дал бы пощёчину, но дожидаться его вопроса я не стал. Мои  пятки уже сверкали вниз по горочке на прилегающую улицу.
                Сзади себя я услышал какой-то грохот.  Оглянулся и увидел, как батюшка, погнавшись зе мной, наступил на свои одежды и кубарем  скатился с пригорка. 
                Я продолжал бежать, когда рядом услышал требовательный голос: «Стой!»  Передо мной стоял милиционер, Он, по всей видимости , шёл с дежурства, обнимая на груди продпаёк: три буханки хлеба, какие-то кульки, консервы,  и строго спросил меня, что там случилось? Я всё как на духу, ему поведал.
                Блюститель порядка напутственно сказал: «Смотри, чтоб  больше не грубил, понял?» «Да, понял» — ответил я, но ему уже было не до меня. На этом мы и расстались.
                Я  издали посмотрел на то место, где недавно стоял с приятелями, но там уже никого не было. Не было и моего мешка с картошкой. За картошку, думал я, меня из школы выгонят, а за мешок...хоть домой не показывайся.
                Так в раздумье простоял какое — то время, но что-то надо было предпринимать.    
                Медленно я добрёл до церковных построек. Чистенькие, ухоженные они стояли с одной стороны храма Дверь, в одной из них, была настежь открыта и зашторена,
                Отодвинув штору, я просунул голову в помещение. Рядом, справа от меня, в углу стояла моя ноша. Переступив через порог, моя рука потянулась к мешку. 
                Как вдруг,  шторка из соседней двери мгновенно отбросилась, и передо мной выросла фигура  того самого оскорблённого мною священника.
                Его молодое лицо было искривлено злобой. Он, не произнося не единого слова, замахнулся и отвесил мне громкую оплеуху с правой, и тут же хотел повторить с левой, но мне удалось увернуться.
                Батюшка, совершив возмездие, сразу же покинул келию.   
                А я, взвалив на плечи свой мешок, и выслушав назидательную речь вошедшей служительницы: «Как же ты мог обидеть нашего батюшку? Так поступать не следует»….Молча, выразил ей своё согласие, удалился.   
               Позже я размышлял так. Можно ли считать, что прошёл процедуру крещения? Наверно нет.
               Но это событие разные люди могут по-разному истолковать.
               Одни скажут, что это поведение иначе как мелким хулиганством не назовёшь,
              другие объяснят это тем, что ребёнок был воспитан на атеистических сказках великого поэта А.С. Пушкина,
              а третьи скажут, если бы тот молодой священник был помудрее, то подошёл бы к ребятам да не стал бы трусить их за грудки,
              а терпеливо, по-доброму рассказал о значении веры и влиянии её на судьбы людей,
              то эти молодые парни, может быть через всю жизнь пронесли с пользой впервые услышанные от священника убедительное объяснение значения православия на Руси.