Далай-лама и логический квадрат

Приведем цитату из книги Далай-ламы «Сердце медитации. Постижение глубинного осознавания»:

«Поскольку все явления возникают во взаимозависимости друг от друга, то нет ничего, что являлось бы необусловленной, автономной сущностью. Зависимость и независимость соотносятся между собой как двойственное противопоставление и непосредственным образом взаимоисключают друг друга. Следовательно, если явления возникают зависимо, то независимость и необусловленность им точно не присущи. Под независимостью – в смысле не-зависимостью от других – то есть существованием в силу собственной природы – в буддизме понимается самобытие, «Я». И поскольку в этом смысле никакого самобытия не существует, то мы говорим о пустотности от него.»

Что из этого следует? Мы видим, что всё существует взаимозависимо: всё зависит от причин, условий, частей и даже обозначений, поэтому в ситуации тотальной зависимости ни о какой независимости не может быть и речи. Зависимость и независимость полностью взаимоисключают друг друга. А так как взаимозависимость однозначно есть, то какая-либо независимость должна быть полностью исключена. Независимость — это самобытие, необусловленное существование. Видимо, необусловленное иным, а не собой. Самобытие, наверно, предполагает самообусловленность. А почему нельзя быть самообусловленным? Ну хотя бы потому, что такое самообусловленное явление не будет иметь частей. Ведь части не тождественны целому, при этом целое обуславливается частями, а раз так, то оно будет обусловлено иным, а не собой, то есть будет несамосущным, зависимым от иного.

Наверно, слово «самобытие» — не совсем удачное обозначение для абсолютного, ведь оно несёт в себе два разных понятия, а значит, двойственность и инаковость. А что такое бытие? Допустим, что это отношение, способность соотноситься с чем-либо. Способна ли некая сущность соотноситься с самой собой или она должна всегда соотноситься с чем-то иным себе? Или, другими словами, способна ли она обуславливаться собой? Скорее всего, способна: раз она способна обуславливаться иным и обуславливать иное, то почему бы ей не обуславливать саму себя? То есть самобытие вроде как возможно, но совместно с инобытием. Абсолютное самобытие без иного — это, конечно, нонсенс. Но самобытие, сопряжённое с инобытием, — вполне себе вариант. Однако Далай-лама запрещает нам стыковать зависимость с независимостью, так как зависимость, по его мнению, полностью исключает независимость.

Процитируем еще Далай-ламу:

«Все без исключения феномены, возникающие в уме и существующие в мире, включая сам ум, целиком и полностью зависят от причин и условий. Будучи по своей сути взаимозависимыми, они лишены независимого существования. Они не могут существовать сами по себе, «со своей стороны», и это отсутствие, или отрицание независимого существования и есть абсолютная реальность, или абсолютная истина всех вещей.» («Далай-лама о Дзогчене. Учения Пути великого совершенства»)

«В любом случае, согласно Нагарджуне, когда мы приступаем к поиску сущности объекта, мы не обнаруживаем в нем ничего, что выдерживало бы проверку критическим анализом и могло бы быть идентифицировано как сам объект. Какой бы объект мы ни анализировали, мы выявим лишь то, что он по своей природе целиком и полностью зависим. Мы не можем выявить в нем никакой абсолютной, уникальной, независимой сущности. Существование, или онтологический статус вещей, может быть только одним из двух: обладающим некой формой самосущей, независимой, объективной реальности или же представляющим собой зависимое обозначение. Третьего не дано. Поскольку объективное существование вещей невозможно обосновать, единственное, что остается, — это номинальное существование, или условная реальность.» («Срединный путь. Комментарий к «Муламадхьямака-карике» Нагарджуны»)

«Когда мы объясняем, что явления зависят от своих частей, наименования и обозначения, то одновременно утверждаем, что они не обладают самобытием, потому что зависимость и независимость — взаимоисключающие понятия. Явления могут быть либо зависимыми, либо независимыми, но они не могут быть и зависимыми, и независимыми одновременно. Поскольку речь идет о взаимоисключающих понятиях, то явление будет обладать либо первой характеристикой, либо второй – оно не может быть чем-то посередине.» («О трех основах пути»)

«А осознав, что вещи и события в своем существовании зависят от причин и условий (и представляют собой всего лишь обозначения), мы увидим, что они лишены независимости и самостоятельности. Мы ясно увидим, что их природа состоит в их зависимости от других факторов. А если какое-либо явление существует только в зависимости от других факторов (и управляется иными силами), то оно не может быть названо независимым. Ибо независимость и зависимость взаимно исключают друг друга; третьего не дано.» («Совершенная мудрость. Комментарий к девятой главе «Бодхичарья-аватары» Шантидевы»)

Третьего не дано! Такова логика. Должно быть, здесь мы видим пример закона исключённого третьего, который гласит, что из двух противоречащих суждений — одно и только одно — необходимо истинно, а другое — ложно. Как можно догадаться, «явления зависимы» и «явления независимы» — противоречащие суждения.

Похоже, это краеугольный камень всей этой конструкции, проходящий через неё красной нитью. Кстати, эта мысль есть и в Ламриме Цонкапы:

«То есть, исследуя: «Обладает или не обладает какой-либо предмет самобытием?», — необходимо признать, что [возможности] ограничиваются теми двумя. Если бы существовала отдельная третья возможность, то было бы неразумно исследовать: «Каковым из двух является [тот предмет] — самосущим или несамосущим?» Подобно тому, как спрашивать о любом цвете: «Синий [он] или желтый?» Но ограниченность двумя [возможностями] — наличием или отсутствием самобытия — зависит от общей ограниченности двумя [возможностями] — наличием или отсутствием объекта познания: подобно тому, как ограниченность «истинно существующего» единственностью или множественностью «истинно существующего» зависит от общей ограниченности двумя [возможностями] — «один или много». При таком ограничении необходимо исключить третью возможность.»

Хорошо, допустим, зависимость противоречит независимости и исключает какое-либо третье. А будет ли что-то противоположное зависимости? Не противоречащее, а противоположное. Если «белому» противоречит «не белый», то противоположным ему будет «чёрный». «Белый» и «чёрный» — это противоположности, не исключающие третьего. Если оба из них исключены, то возможны другие цвета, то есть третье. Неужели не найдётся что-нибудь противоположное зависимости? Может, свобода подойдёт? В самом деле, разве нельзя сказать, что свобода противоположна зависимости?

А чем свобода отличается от независимости? Разве это не синонимы? Свобода — более широкое понятие. Она предполагает не только «свободу от», но и «свободу для» — не только отсутствие ограничений, но и наличие возможностей. И потом, свобода совсем не отрицает зависимость в форме необходимости. Наверно, есть разница: от чего зависеть — от истины или от чего-то иного ей. Как говорится: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). Если иное истине — заблуждение, то, должно быть, оно будет причиной несвободы. В буддизме базовое омрачение — неведение, которое и есть, по сути, заблуждение, искажённое видение реальности. Поэтому быть действительно свободным — значит быть в истине. Ну и если неведение — причина страданий, то ведение, должно быть, — причина счастья: ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко (Мф. 11:30).

Выходит, свобода не есть полное отрицание зависимости. То есть можно сказать, что свобода — это относительная независимость, а не абсолютная. В самом буддизме используется слово «освобождение»: освобождение от страданий и омрачений, от сансары в конце концов. Разве это не предполагает некоторую независимость от всего этого? Или вот в одно время среди буддистов было популярно движение за независимость Тибета — «Свободный Тибет». Оказывается, независимость очень даже есть. В чём же дело, ведь логика Далай-ламы полностью исключает её? Видимо, исключается абсолютная независимость, но не исключается относительная (свобода). Но никакой относительной независимости быть не может — тогда бы возникло недопустимое сочетание зависимости и независимости. Но оно исключено в рамках противоречия. А что с противоположностью? Разве её нет? Вроде как свобода вполне может претендовать на противоположность зависимости. И, как видим, она не отрицается самими буддистами.

А что будет противоречием свободы? Должно быть — несвобода. Тогда у нас получается четыре понятия: зависимость и независимость, свобода и несвобода. Мы как бы дополнили эту дихотомию зависимости-независимости тем, что ей явно не хватало. В самом деле, с чего это вдруг всю реальность запихнули в прокрустово ложе такой абсолютизированной двойственности? Никто не спорит, что всё взаимозависимо, но очевидно, что есть и некоторая независимость.

Теперь мы можем использовать наши четыре понятия в четырёх высказываниях:

- все явления абсолютно зависимы (несвобода)
- все явления абсолютно независимы (независимость)
- все явления относительно зависимы (зависимость)
- все явления относительно независимы (свобода)

Свобода соответствует относительной независимости, а несвобода — абсолютной зависимости. Независимость, как и учил Далай-лама, будет абсолютной, а вот зависимость окажется относительной. Отрицание звучит категоричнее, поэтому пусть выражает абсолютность.

И у нас тут получается своеобразный логический квадрат, где:

А - явления абсолютно зависимы
Е - явления абсолютно независимы
I - явления относительно зависимы
О - явления относительно независимы

В таком случае, между несвободой и независимостью у нас будет противоположность. Противоречие — между несвободой и свободой, а также независимостью и зависимостью. Абсолютная независимость исключает какую-либо зависимость, а абсолютная зависимость — свободу. Но реальность не ограничивается только абсолютизированными утверждениями. Более того, они вообще не наблюдаются — всё существует очень даже относительно. Поэтому абсолютизированные высказывания касательно явлений мы можем исключить как неверные. А так как они есть противоположности, то при их обоюдной ложности у нас остаются вполне себе истинными относительные высказывания.

Итак, все явления относительно зависимы и относительно независимы. Кроме противоречия, исключающего третье, есть противоположность, ломающая всю абсолютизированную дихотомию и придающая картине полноту, завершённость и адекватность. Таким образом, нет никакой необходимости абсолютизировать явления, представляя их полностью самосущными или полностью несамосущными. Независимость и зависимость существуют относительно, пребывая в диалектическом единстве, не взаимоисключая, а взаимодополняя и поддерживая друг друга в этой противоречивой и динамичной реальности.