Рыбалка...

Вернулся Фёдор с рыбалки поздним вечером, усталый, но довольный, с ведёрком, в котором одинокая щука лежала на самом дне, будто тоже не особенно верила в успех этого дня. На крыльце его уже ждала жена Марина. Она стояла, скрестив руки на груди, и по одному только взгляду было ясно: сейчас либо будет ужин, либо допрос с пристрастием.

Фёдор с важным видом поставил ведро, отряхнул с куртки невидимые, но очень убедительные капли и начал рассказывать так, будто не просто ловил рыбу, а как минимум спасал её от международного заговора.

— Ну и скупые же люди пошли! — возмутился он, качая головой. — Мы с друзьями ещё утром договорились: кто первый рыбу поймает, тот ставит магарыч, а кто второй — закуску. И что ж ты думаешь? Сижу я на берегу, смотрю — у Серёги поплавок на дно пошёл, а он сидит, как будто не видит. У Петьки тоже потянуло, аж удилище согнулось, а он ни гугу! Вот скупердяи!

Марина прищурилась, явно наслаждаясь моментом.

— И ты, значит, не растерялся? — спросила она. — Тоже ловко сделал?

Фёдор выпрямился, расправил плечи и с таким достоинством посмотрел в сторону огорода, будто там уже висела его медаль за находчивость.

— А то! — сказал он. — Я-то сразу понял, что за народ. Думают, небось, меня проведут. Но не на того напали.

Марина медленно перевела взгляд с его лица на ведро, потом обратно.

— Так у тебя клевало? — спросила она.

Фёдор даже усмехнулся, будто ожидал этого вопроса и был к нему готов с самой первой минуты.

— Дураков нет, — с полным спокойствием ответил он. — Я вообще без наживки закинул.

На несколько секунд во дворе повисла тишина. Где-то за забором лениво тявкнула собака, в окне кухни щёлкнуло радио, а Марина смотрела на мужа так, как смотрят на человека, который только что сам себе выдал премию за оригинальность.

Потом она медленно кивнула и сказала:

— Понятно. Значит, рыба у тебя тоже догадливая. Не стала связываться.

Фёдор моргнул.

— Почему это догадливая?

— А потому, — спокойно ответила Марина, — что даже рыба поняла: с таким рыболовом ей сегодня ничего не светит.

Фёдор хотел было обидеться, но не успел. Марина уже шагнула к ведру, заглянула внутрь, покачала головой и хмыкнула:

— Одна щука на целое заседание друзей? Да уж, магарыч, наверное, был громкий.

— Зато честный улов, — пробурчал Фёдор, почесав затылок. — Не то что эти двое жадины.

— Конечно, — согласилась Марина. — Они, значит, удочки в воду, а ты — в философию.

Фёдор наконец не выдержал и рассмеялся. Сначала коротко, потом уже от души. Смешно было всё: и его важный вид, и пустой разговор про скупых друзей, и то, как он сам весь вечер строил из себя победителя, хотя в ведре лежала одна-единственная щука, будто свидетельница его сомнительного триумфа.

Марина тоже улыбнулась, взяла ведро за ручку и сказала:

— Ладно, рыбак. Иди руки мой. Я пока картошку поставлю. А то вдруг твоя щука от жалости сама в суп попросится.

Фёдор отправился к умывальнику, всё ещё посмеиваясь. А за его спиной Марина добавила уже мягче:

— В следующий раз хотя бы червяка возьми. Для приличия.

Он остановился на пороге, обернулся и с самым серьёзным видом ответил:

— Не учи профессионала.

— Профессионал без наживки, — тут же отозвалась она, — это уже не рыбалка, а семейная легенда.

И Фёдор, качая головой, пошёл в дом. А легенда, как это часто бывает, за ужином стала ещё смешнее: к картошке — ещё смешнее, к чаю — совсем невыносимо. И к тому времени, как на столе появилась щука, Марина уже уверяла, что это не улов, а памятник мужской уверенности.