Засос

ЗАСОС
Из цикла «Ветеринарные истории»
                Людка сегодня пребывала в весьма приподнятом настроении с самого раннего утра. Она вскочила еще раньше, чем обычно, в полпятого утра, едва робкий солнечный лучик скользнул в окошко и зацепился на углу платяного шкафа. Достала выстиранное вчера загодя, самое лучшее и самое любимое свое синее платье, напевая веселую песенку, выгладила его, надушила лучшим дезодорантом и осторожно повесила на плечики в шкаф. Повертела в руках туфли, купленные по такому важному случаю еще на выходном в дорогом магазине в городе. Задернула занавеску, сбросила мятую ночнушку, завертелась перед зеркалом. Скептически скривила полноватые губки: груди, конечно, уже не те, что были двадцать лет назад. Обвисли, как перезревшие груши! Но талия! Как у девчонки! Живот не висит, будто и не рожала никогда. На зависть всем подружкам. Своей девичьей, в сорок лет, талией Людка всегда гордилась.
          Она аккуратно достала новенький лиф, купленный так же на этот случай в городе, одела и ее грудь тут же подскочила и стала очень даже ничего! Накинула новые трусики. Завертелась опять. Ах, хорошо! Аж сама себе понравилась. А ему тоже, конечно, понравится!
         Все сняла опять, аккуратненько уложила до вечера. Причесалась, оделась, проглотила бутерброд, вприпрыжку, как школьница, напевая ту же песенку, вскочила на велик, понеслась на работу.
     Трудится Людмила тут, недалеко от дома, на свиноферме. Свинаркой трудится. У нее как раз группа скоро на отъем. В группе около двухсот пятидесяти поросяток. Но сегодня ветеринар попросил девчат прийти пораньше, прививка. Ветеринар строгий, все делает точно и в срок. Отхода поросят почти нет, свинарки довольны, ведь это их зарплата, но иной раз бурчат, достал ты, Николаич, со своими прививками! А их, прививок, по плану аж семь до двух месяцев жизни поросенка. Семь раз его надо взять в руки от не всегда спокойной матери и придержать, пока доктор поставит укол!
        Как Людка ни спешила, а все ж малость припоздала. Пока накинула спецовку, пока то, се, а уже все собрались, только ее и ждут. Без нее нельзя начинать, она тут, на своей группе хозяйка. Знает каждую свиноматку, как к ней подойти.
              - Ты где шляешься? – лузгая семечки, незлобно буркнула Алексеевна, пенсионерка, самая старая из всех и пошла в край группы, начинать.
              - Ничего страшного, - подружка Людки, Наташка, весело подмигнула остальным, - ей можно, она нынче замуж выходит!
       Наташка сама уже год, как в разводе и теперь она, конечно, немного завидует подружке. Мужик, вроде бы, характером неплохой попался и с достатком. Не то, что бывший, Наташкин.
              - Замуж? – насторожившись, приостановилась Алексеевна, продолжая лузгать семечки, - и на кой оно тебе надо, Людка? Сама ото живешь, ни клятая, ни мятая, никому ничего не должна, так и живи. А за кого?
             - Вот, то - то и оно, что «ни мятая»!
             - Да, с райцентра тут один. На год старше.
             - Тоже, вдовый? – простое бабье любопытство уже зацепило Алексеевну и теперь не может отпустить.
             - Нет, он в разводе.
            - Ой, ну и на кой оно тебе надо, Людка! Там же, небось, и дети… И у тебя дочка. Будете каждый на себя одеяло тянуть.
            - Ага, Алексеевна! – обиженно поджала губы Людмила, - Вам меня не понять. Сами – то Вы век прожили с мужиком, горя не знали… И мне ж тоже хочется, хоть немного нормально пожить. Жизнь проходит…
           - Ой! Попадется какой – нибудь, что и сама не рада будешь, - все не унимает свой скепсис Алексеевна, - ну да…  Ладно, пошли колоть. А когда ж… Замуж – то? – уже с едва заметной улыбочкой пытает она зардевшуюся Людмилу.
            Та смущенно опустила глаза и молча открыла дверцу первой клетки.
           Испуганные поросята издали визг и мигом скрылись за громадным пестрым туловищем матери, а свиноматка развернулась рылом к вошедшей Людке и издала угрожающий хрюк.
           - Сегодня вечером приедет, - украдкой шепнула Наташка, - в восемь часов, вроде, как смотрины, ну и… Это… С ночевкой уже!
         Свинарки дружно переглянулись и понимающе заулыбались. Доктор достал свой шприц – автомат, кивнул, начинаем!
         Работа закипела.
       Вот, девки работают, работают, подают поросят, доктор привычно ставит прививку, а сами все на Людку поглядывают. Перешептываются украдкой. Наконец, Танька не выдерживает:
            - А звать его как, Люд?
            - Тебе оно надо? – Людка обиженно надула губы, сегодня накрашенные ярче обычного, - ну… Вася, а что?
           Опять, поросята визжат, свинарки быстро устают, ведь каждого надо ухватить за заднюю ножку, аккуратно взять за вторую, развести их, подставить доктору. Тот тампоном махнет, кожицу сдвинул, укол, все, свободен, следующий!
            - А года он какого, Людка?
          Та отрешенно смотрит куда – то вдаль, чуть заметно улыбаясь, огрызается:
           - Девятьсот первого! Отцепитесь, а?
         Полгруппы уже прошли, присели дух перевести. Алексеевна сняла перчатки, снова свои семечки достала. Доктор повесил шприц-автомат на гвоздик, вышел перекурить.
           - А дети у него есть? – Наташка достала зеркальце и внимательно рассматривает прыщ, вчера вскочивший на шее, - ну, от его первого брака?
           - Или, может, от всех его браков! – с подковыркой шутит Танька.
            Людке этот допрос уже надоел. Она молча ковыряет прутиком плитку пола и смотрит куда – то в сторону. Откуда ей знать, сколько у Василия детей? Сам не говорит, а спрашивать она пока не решается. Мужик на вид красивый, ухоженный, но характер у него сложный, трудно подступиться. И молчун он. Сама она пока не знает, сживутся они или нет. Все - таки, просто встречаться, конфеты – букеты, это одно, а вот вместе жить, это уже совсем другое. Сама переживает, сама думает день и ночь.
       - Так, девки, подъем! – доктор вернулся с улицы, доливает вакцину в бутылочку, - уже восемь, надо до пол - девятого закончить. Работаем быстрее!
        А девки и так подустали уже. Но подчиняются, ругаться с доктором не хотят. Поросята только мелькают! А лучше всех старается сама Людка. Ей сегодня надо быстрее домой попасть. Прическу успеть сделать и ногти накрасить. Без этого нельзя. Это неписанное правило в таком весьма деликатном случае!
          Она деловито берет очередного поросенка, прижимает его к груди, чтобы перехватить за заднюю ножку, тот же с диким визгом извивается, кричит, обнажает ряды остреньких зубов и вдруг кусает Людку через платье за грудь.
        Людка от неожиданности роняет на пол несчастного поросенка и застывает в немом ужасе. Невзирая на присутствие мужчины, доктора, она тут же отворачивает платье и глаза ее выкатываются из орбит, будто на своей груди она увидела ядовитую змею, как минимум. Из ее перекосившегося рта вырывается вопль ужаса, она закрывает лицо ладонями, грязными от поросят и с тем же криком она опрометью бежит из корпуса на улицу!
    Людка сидит, раскачиваясь, на старой замшелой колоде, ее глаза закрыты, на ее сморщенном лице мука, будто бы у нее болит зуб, а губы ее мелко трясутся. Она не обращает внимания на Таньку и Наташку, истошно расспрашивающих ее, что случилось. Но едва приближается доктор, она поднимает глаза, залитые слезами, рывком распахивает на груди платье и сдавленным голосом кричит:
           - Вот… Вот, смотри-и-и! Твоя прививка!! Что я теперь… Что я… Скажу?! Ему?! Что скажу? Пришла… Вся в засосах! На первое…
      На ее левой груди, чуть пониже соска, красуется громадный, с советский рубль, красный след от зубов укусившего ее только что поросенка. Выглядит он один в один, как то, что всегда оставляет пылкий любовник на груди любимой женщины в самые пикантные минуты близости. То, что очень похоже на печать любви, теперь  сияет на груди Людки своей свежестью и неповторимостью.
        Она снова закрывает ладонями мокрое лицо и разражается горькими рыданиями.
           Наташка задергивает платье, бесстыдно распахнутое на грудях ее. Танька кидается тут же успокаивать пострадавшую:
          - Та, успокойся ты! Ну, объяснить же можно! И мы все… И Николаич тоже… Подтвердим!  Успокойся же ты!
          - Ну, хочешь, справку напишу… С печатью? – пытается шуткой разрядить обстановку доктор, - так, мол, и так, это пятно является результатом укуса, а не то, что… вы, гражданин, в силу своей распущенности, там себе подумали.
      Девки смеются, а Людка все не унимается, всхлипывает, размазывая по лицу помаду со слезами:
           - Ага… И на вас, Николаич, тут же и упадет… его подозрение.
            Алексеевна лениво щелкает свои семечки, молча смотрит на рыдающую Людку, а потом говорит:
          - Доктор не виноват, Люда. Прижимать поросенка не надо к сиськам! Если придерется, ты… Он у тебя или дурак или ревнивый через край. Ни тот, ни тот тебе и даром не нужен. Ты молодая, красивая баба. Найдешь еще!
         Солнце уже переваливает через деревянный конек корпуса. Жарко. Людка, посетовав, что и платье прокушено, пошла в дежурку умыться, визжат поросята, рычат свиноматки, вакцинация продолжается.