Руководство по выживанию

Часть 1. Руководство по выживанию не прилагается

Высокие стены из тяжёлых деревянных срубов. Вместо крыши — небо. Одна из стен служит вратами — она поднимается и опускается при помощи механизма с шестернями… В общем, похоже на ловушку.

Вокруг бассейна с водой посредине этого квадратного помещения оставался земляной пол, образующий нечто вроде рамы. Вода глинистая и мутная, в неё определённо не хочется влезать.

Избегая медлительного и неуклюжего великана, я увернулся от его очередного могучего удара дубиной. Она с треском грохнула всего лишь в метре от меня, осыпав щепками и шрапнелью из сухой почвы. Я не чувствовал злобы с его стороны. Он, должно быть, страж своей территории, куда меня угораздило вторгнуться, и просто хотел меня прогнать.

Пока великан готовил следующую атаку, я оббежал его и кинулся к той стене — к вратам.

Заклинил подъёмный механизм осколком камня, забив его между шестернями — это должно задержать гиганта — а сам перелез через стену, карабкаясь по её горизонтально расположенным брёвнам и хватаясь пальцами за небольшие промежутки между ними.

Так я оказался снаружи, на свободе… В самом центре боевых действий: рвы, воронки, взрывы, вспышки, фонтаны земли, крики, беготня и стрекотня ружей — война. Первая мировая, судя по винтовкам и военной форме, в которую были облачены солдаты.

Я укрылся в воронке, не зная, что делать…

Однако вскоре стало ясно, что это съёмки фильма. Все действующие лица — актёры, статисты, обслуживающий персонал — начали расходиться на объявленный перерыв. Но ощущение того, что я нахожусь в другом времени, осталось, и я по-прежнему не знаю, что мне делать.

А ещё отсутствовало ощущение моих привычных солнцезащитных очков на лице, и это почему-то доставляло беспокоящий дискомфорт — я чувствовал себя, как без штанов.

Решил отправиться на поиски главного режиссёра, по пути расспрашивая людей, где его найти. Почему-то все, кого я встречал, носили солнцезащитные очки, словно специально для того, чтобы я не забывал, что сам без них. Мне даже захотелось спросить, нет ли у кого лишней пары, на ходу прокручивая в уме варианты вопроса. Но не стал этого делать.

Кругом старые деревянные избы с проваленными соломенными крышами, ямы и холмы выкопанной или вырванной взрывами земли. Все выглядит странно, как не из моего времени, хотя как ещё должна выглядеть съёмочная площадка? Я спросил у одного парня в изношенной и давно нестиранной солдатской форме, жующего бутерброд, какой сейчас год.

Он на миг перестал жевать и ответил:

 — Тысяча девятьсот двадцатый.

И для верности запил свой ответ каким-то напитком из серебристой жестяной банки.

Чувство потерянности во времени, которое неясно витало надо мной прежде и отдавалось тревожным эхом где-то глубоко внутри, нашло своё подтверждение и даже усилилось, почёсывая коготками страха живот. Проблема очков выветрилась без следа. Оказалось, что я уже прекрасно обхожусь без них и последние минут двадцать даже не вспоминал об их отсутствии.

Я не был уж слишком напуган. Разве что самую малость, словно не до конца осознавал последствия — что это значит и как в таких условиях себя вести.

Мысли устроили марш в голове, как солдаты на параде ума: мне пора задуматься о том, чтобы приспосабливаться к жизни здесь. Как выбираться отсюда и вернуться в свой мир, я понятия не имел.

«Нужно как-то обустраиваться здесь… становиться частью этого общества… Тысяча девятьсот двадцатый…»

Мне стало немного жутко от степенно подступающих образов, развёртывающих передо мной суровую картину этой реальности:

«Советская власть подозрительна ко всему и всем… а лет через двадцать начнётся Вторая мировая… Эдак меня ещё и на войну могут отправить!»

Стал расспрашивать встречных людей о работе, как-то же надо выживать. Они разводили руками, показывая, что ничем помочь не могут, но все советовали обращаться к их главному. Вскоре я нашёл его в большом пустом сарае с деревянным столом, грубо сколоченным из простых необработанных досок.

Он от меня просто отмахнулся, как от назойливой мухи, даже сочувствия не проявил к тому, что я не ел уже часов восемь. Здесь делать нечего — решил искать дорогу в какой-нибудь близлежащий населённый пункт и попытать счастья там.

У стены полуразрушенного дома без крыши я помочился, и после этого сразу заметил — окружающее изменилось. Первое, на что упал взгляд, — это припаркованные машины. Они были современными!

На обочине узкой асфальтированной дороги я увидел молодую парочку. Они стояли у стильного чёрного блестящего мотоцикла и делали совместное селфи.

У девушки был автомат, чьё дуло строго выглядывало из-за её бедра, обтянутого чёрными брюками. Одежда обычная, неброская, тёмных цветов — не униформа. Её партнёр был одет так же, но не имел при себе оружия…

Я догадался:

«Они, должно быть, солдаты на гражданке.»

— Далеко ли до междугородной трассы? — обратился я к ним, пытаясь сориентироваться.

Я решил автостопом уехать домой в свой город, всё равно денег у меня с собой не было и телефона тоже. Они сказали, что это близко, и указали рукой в направлении места, которое я всё ещё считал съёмочной площадкой.

— Пройдёшь мимо ряда магазинов, а за ними трасса.

Я привычно закинул рюкзак на правое плечо. Это был тот самый рюкзак, без которого в реальной жизни из дома не выхожу. Оказывается, он всё это время был со мной, просто раньше я его будто не замечал. И отправился в путь. Здесь, я чувствовал, мне всё равно делать нечего…


Часть 2. Через другую дверь

Мы живём в своём огромном особняке: высоченные потолки, просторные комнаты, красивая отделка… Отмечаю все эти детали, идя по долгому тускло-освещённому коридору. Вхожу в гостиную, как вдруг слышу за моей спиной будто хлопанье крыльев птицы, которую вспугнули, а вслед за этим приближающийся громкий топот.

Оборачиваюсь и в последний момент успеваю отпрыгнуть в сторону. Прижимаюсь к стене в гостиной и вижу великана — воплощённое неистовство и сила! Он пронёсся подобно скорому поезду, вышиб входные двери вместе с дверным проёмом и частью стены и стих где-то снаружи.

Обломки двери вперемешку с кирпичом с грохотом завалили выход из особняка. Полностью. Хоть табличку повесь:

«Выхода нет».

Великан не пытался меня затоптать, это я точно знаю — он просто бежал по своим делам. Шума, ошеломления и разрушения, конечно, доставил немало, но очевидно же — не по злому умыслу, а по неосторожности и неуклюжести своей.

«А может, он, бедолага, вовсе слепой?»

Зову супругу…
Она выходит не торопясь поглядеть, чего это я раскричался-то.

— Смотри, — говорю эмоционально так, — входной двери поди не осталось совсем?!

И указываю рукой на заваленный парадный вход.

— Великан, будь он не ладен, — проломил нам стену, окаянный!

Она спокойно выслушала, не перебивая, но, похоже, событие это не произвело на неё ни малейшего впечатления. Как будто ничего особенного и не произошло. Будто это мелочь какая, например, как если бы кот наш шаловливый, прыгнув на стол, задел стакан, смахнул его на пол, тот упал — сам и разбился по хрупкости своей и ничьей вины в том нет.

Я смотрю на супругу, а она совсем не похожа на жену мою. Но не стал я размышлять об этом, а быстро, пока она не начала что-то говорить и не задержала меня беседой своей, сообщил ей, словно телеграмму отстучал:

— Я спешу в магазин, когда вернусь, поговорим о случившемся.

Беру мелочь с комода и кладу её в правый карман джинсов, одновременно узнавая этот карман из яви — у него подкладка порванная. Не на самом дне, а сбоку, и, помня об этом, я засовываю мелочь осторожно, чтобы она не вывалилась через дыру, и чувствую, как деньги благополучно достигают дна.

Затем кладу несколько сигарет в правый карман куртки — я вообще-то не курю, но это кажется неважным. Наконец выхожу на улицу через другую дверь, с тыльной стороны дома. Кругом белый снег и нагие деревья. Я узнаю этот мир — я уже был в нём совсем недавно… В другом сне. Узнаю его по атмосфере, по той простой жизни, где великаны — обычное дело.


28.06.2026 — 29.06.2026