Случайностей не бывает

Говорят,что наша жизнь соткана из случайностей,но это не так.Случайностей не бывает.Земля по которой мы ходим и Небо,которое на нас смотрит,связаны невидимыми прочными нитями.И порой один шаг, сделанный вопреки всякой логике,запускает колоссальный механизм судьбы.
В Ригу я попала совершенно случайно,хотя корни мои были в далекой прекрасной камчатской земле.Детство прошло в Сухуми-там я училась с первого по седьмой класс, жила с мамой на самом берегу моря и этот город навсегда остался для меня родным. Потом судьба забросила на Камчатку в город Елизово,где я родилась,к любимой бабушке. Там я заканчивала седьмой и восьмой класс,училась в педагогическом училище в Петропавловске- Камчатском и отчаянно мечтала о сцене. Даже играла в местном ТЮЗе у величайшего режиссера Евгения Егорова,который проверял меня на прочность, прежде чем выпустить на сцену в «Аленьком цветочке» После училища два года работала воспитателем в г.Елизово в детском саду.На каждом празднике одна из наших коллег неизменно,очень весело и задорно рассказывала нам одну и ту же историю про то, как она отдыхала в Риге и искала туалет в Детском мире. Мы каждый раз хохотали,слушая,как завороженные, и были под огромным впечатлением. Тогда я еще не знала,что эти рассказы станут моим путеводным маяком. В 1982 году я поехала в отпуск к маме в Сухуми и решила там остаться по семейным обстоятельствам. Мама согласилась. И именно там судьба подмигнула мне:мамин знакомый попросил на пару дней приютить одну пару из Риги.Два дня прошли великолепно  и не бесследно.Эти люди впечатляюще рассказывали о своем городе.Говорили про знаменитый рижский завод «Альфа»,куда с легкостью возьмут на работу.Этот рассказ лег на благодатную почву,ведь в памяти еще жили те задорные камчатские истории про латвийскую столицу,тем более,что я знала, там находится знаменитая Рижская киностудия,которая манила меня,потому что я все еще лелеяла надежду стать актрисой.
Мы поехали в Сочи, зашли в первый попавшийся детский сад и после короткой беседы с заведующей были направлены прямо на медосмотр. Я почувствовала вдруг очень сильный внутренний протест, сопротивляться которому у меня не было никаких сил.  Встала,как вкопанная посреди пути и со слезами на глазах, выдавила:»Не пойду! Я еду в Ригу!» Мама не сопротивлялась. Мы взяли билеты на поезд и покатили к нашим новым знакомым.Так я оказалась в Латвии.Земная жизнь действительно привела меня на завод «Альфа», а позже я перешла в Управление теплофикации инспектором. Но небо не отпускало мою мечту. Я играла на сцене Прибалтийского военного округа,под крылом чудесного, обожаемого нами режиссера Исаака Ефимовича Цисcера. Там я познакомилась со своим будущим мужем.Это было великолепное,золотое время.
А потом наступил декабрь 1992 года. Латвия уже год считалась независимой страной. Какое приятное слово «независимость».
Об этом мечтает,вероятно,каждый человек,живущий на этой планете. И молодой дух страны с энтузиазмом поддержал эту свободу,желая строить, дерзать и быть полезным.Но теперь, с годами,я прихожу к выводу,что полной независимости от чего-либо,здесь на земле быть не может. Мы все в одной лодке. И мою лодку качнуло со страшной силой,когда с другого конца земли,из солнечного Сухуми, где осталась моя мама,пришли страшные вести. Там началась война.
1991-1992 годы были нелегкими.Каждый выживал и промышлял,как мог. А в Сухуми уже вовсю шла война. Мама иногда умудрялась мне позвонить ,слава Богу, что в этот период она была не одна.
И вот наступил этот самый декабрь.На работе,как обухом по голове,объявили,что сдача экзамена по латышскому языку. А я его совсем не знала.Я ведь не училась в Латвии, вся документация была на русском языке. Состояние было не из приятных. И прямо в этот момент,накануне экзамена, получаю телеграмму,но не из Сухуми, а с Камчатки, от моей тети со словами:»Что-то с мамой. Получила телеграмму, подписались десять человек,нужны деньги для твоей мамы». В воюющем городе происходит что-то страшное,маме грозит опасность, чужие люди требуют деньги,а я сижу в Риге перед экзаменом, и вообще не знаю,как мне быть.
Конечно же, в эту ночь я заснула.Организм просто отключился от перенапряжения. И все случилось,как в сказке: утро вечера мудренее. Мне приснилось два сна,которые помогли принять решение безоговорочно. В одном, я неслась по дороге,схватившись за фанарный столб, а у меня за плечами висели два кота. Машины летели на огромной скорости и проезжали прямо сквозь меня, а я не обращая внимания, неслась на железнодорожный вокзал. Второй сон был тихим: лежу в лесу под деревом,свернувшись калачиком на рассыпанной гречневой крупе. И тут подходит ко мне старец, маленький в расшитом красивом халате с седой бородой, наклонился надо мной и бережно перекрестил с головы до ног. Много лет спустя одна ясновидящая сказала»Да это же был Серафим Соровский!» И правда, когда увидела икону, один в один, это был именно он. Проснувшись, я уже знала, как должна поступить. Экзамен по латышскому языку, документация, работа-все стало мелким и неважным. Я просто набрала рабочий номер, дождалась ответа и сказала: «Я еду в Сухуми!»
Купив каких-то продуктов, понятия не имея, как буду добираться до места назначения,оставив за спиной мужа с восьмилетним сыном, я вступила в полную неизвестность.
Из Риги до Адлера ехала на поезде. Стучали колеса, за окном мелькали зимние пейзажи, а в моей голове стучала  одна и та же тревожная мысль: я совершенно не понимаю, как буду добираться из Адлера до Сухуми. Дороги перекрыты, там война, а у меня в руках только сумки с какими-то продуктами и полная неизвестность. И вот мой пророческий сон начал свое действие.
На одной из станций, уже ближе к югу, в мое купе вошли новые пассажиры-муж с женой.Мы познакомились, разговорились и у меня перехватило дыхание от удивления.Оказалось, что они едут именно в Сухуми. Мало того, выяснилось, что они живут на той же улице, что и моя мама. Они рассказали маршрут, объяснили, что из Адлера ходит катер, который подбирает людей  мимоходом. Мы решили держаться вместе. Больше я не была одна.
Совершенно не помню, как мы добрались от вокзала до причала. В памяти осталось только то, что катер мы ждали часов семь.  На берегу был  настоящий хаос. Людей было много, каждый хотел уплыть. Помню, какой-то ребенок упал в воду, что бежала спасать, бежали другие люди. Все обошлось, слава  Богу!
К вечеру, когда совсем стемнело, катер, наконец, подошел к причалу. Напряжение достигло предела. Капитан или главный на борту кричал,что никого не возьмет, потому что плыть сейчас очень опасно. А в моей голове звучало только одно: мне непременно, во что бы то ни стало нужно уплыть, дома ждет работа, семья в Риге. Я просто не могу медлить.
Сжав в руке ту самую телеграмму, я стала отчаянно махать ей над головой и кричать, что мне обязательно нужно попасть в Сухуми. Этот мужчина заметил меня в толпе, подозвал , почитал телеграмму и коротко бросил: «Заходи!» Внутри все всколыхнулось от облегчения, но я не унималась. Стала просить за своих попутчиков, мол без них я не справлюсь. Они должны мне помочь. Он кивнул, и мои попутчики присоединились ко мне. Потом загрузил еще немного людей, двигатели зашумели и мы поплыли в глухое, холодное, темное пространство моря.
Плыли молча. Разговаривать не хотелось. Тяжелая тревога внутри не оставляла ни на минуту. Единственное, что хоть немного успокаивало- мы все таки плыли, мы двигались вперед.Я была внизу. По верхней палубе, над головой всю ночь кто -то ходил. А потом катер резко сбросил ход и остановился. Мы услышали чей-то сокрушительный голос: «Дальше не плывем. Там опасно.» Нас хотели высадить в Гудауте.Так и сказали; « Выходите здесь и добирайтесь, как хотите».Но как добираться, если впереди фронт. Мы застряли на рейде, и стояли там очень долго. Чтобы нас не высаживали, пришлось пойти на крайность, отдать часть своих продуктов, которые мы везли с собой. Это сработало или что -то другое, но мы поплыли. Кода мы подошли к причалу в Сухуми, было уже совсем светло. Как ни странно, катер подошел к порту именно в том месте, откуда до дома моей мамы было рукой подать. Мы с попутчиками дошли пешком.
Когда я внезапно появилась в дверях маминой квартиры, она просто остолбенела от удивления. Выражение ее лица говорило о том, что это сон, но это было чистая, осязаемая реальность. Я приехала.  Кушать у мамы дома не было абсолютно ничего, на кухне оставалась лишь маленькая горсточка фасоли для пустой похлебки. Я поняла, что приехала вовремя.
В городе выживали сообща: соседи и друзья делились друг с другом кто чем мог, доставая последнее. Но мама рассказывала и о другом. Были и такие люди, которые по ночам без стыда заходили в пустующие , брошенные квартиры и выносили оттуда то, что только можно было забрать. Это происходило прямо на глазах у соседей, но сделать ничего не могли. Война-такое время,когда все проявляется очень четко. Человеческая природа обнажается в критических ситуациях.
Я твердо решила забрать маму с собой. Но мы понятия не имели, как нам выбраться из этого запертого города. Прошло около недели. Жизнь превратилась в борьбу за выживание.Мы ходили за хворостом,топили буржуйку в квартире,чтобы хоть немного согреться, или заварить чай. Веток не хватало,почти все деревья в парках, были  выпилены. Ночью стреляли часто и густо. Впрочем и днем безопаснее не было. Отчетливо помню, как мы стояли с мамой на автобусной остановке, а рядом от ее стен отскакивали пули и было совершенно не понятно, откуда они летели. Недалеко от нашего дома , каждый день или через день, на кукурузное поле прилетал вертолет. Мне говорили, что на нем выбраться нереально, потому что они забирают только трупы. А я ждала момент, абсолютно не понимая,как быть и что делать.
И вот в один прекрасный день у меня внутри екнуло. Каким-то седьмым чувством я вдруг поняла: « Если не сейчас, то никогда». Повернулась к маме и сказала: «Срочно собирайся. Мы едем в аэропорт.» Была середина дня. Мы быстро собрались и поехали. Когда добрались до места, на город уже опускались сумерки. Аэропорт встретил нас пронзительной, жуткой пустотой. Там не было ни одного гражданского человека. Только военные, техника и мы- две потерянных беззащитных женщины, посреди этого чужого, сурового мира. Я до ужаса боялась остаться на этом пустынном аэродроме в полной темноте. В голове крутился один и тот же страшный вопрос; что мы будем делать,если не получится выбраться? Я понимала, что возвращаться назад не было никакого смысла.Меня ждала семья, работа, и все то, что я оставила так поспешно. Было по -настоящему жутко.
Мы зашли в здание, за стеклянной перегородкой нас выслушал один молодой паренек в военной форме. Затем он что то сказал другому и мы вышли на площадку перед взлетной полосой,отгороженной  от нее сетчатым забором. Паренек , приказав нам ждать, побежал на взлетную полосу, а мы всматриваясь  в происходящее,увидели впереди военный вертолет.  Подбежав к нему, он кому-то  что-то сказал и отошел в сторону. И тут у меня все похолодело внутри. Я увидела, как тяжелые пропеллеры вертолета начинают медленно крутиться. С каждой секундой они набирали ход. Еще чуть-чуть и эта машина взмоет в потемневшее небо, унося нашу последнюю надежду. Вот этого я допустить никак не могла. Забыв про все, я начала кричать и махать руками, как ненормальная: Стой! Стой! И вдруг  произошло чудо. Бешеный ход пропеллера стал замедляться и остановился. А парнишка бежал в нашу сторону, приглашая пройти к вертолету.
Когда мы поднялись на борт, внутри находились два или три человека в военной форме. Я отчетливо запомнила двоих. Один из них лет сорока пяти, темноволосый, строгой выправки, выглядел очень серьезным и строгим. Напротив него сидел кто-то помоложе и, как мне показалось, немного полегче и повеселей.
Мы вежливо поздоровались. Я села рядом с тем, кто был посерьезнее, а мама напротив. Раньше меня всегда интересовало, что там внутри вертолета, но сейчас было не до таких мелочей. Пропеллеры оглушительно зажужжали и мы легко оторвались от земли,поднимаясь в воздух. Мой молчаливый сосед не произносил ни слова. Внутри вертолета висела тяжелая, тревожная тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя. Помню,как краем глаза видела плечо, на котором отчетливо выделялся погон с одной большой звездой. Подумалось: «Большой человек!»
Летели над морем. В какой-то момент я повернула голову и посмотрела в иллюминатор. То, что я увидела, повергло меня в ужас. Прямо на нас двигалась светящаяся точка. Затаив дыхание, я ждала, что траектория ее движения должна остаться позади вертолета. Но не тут-то было.Эта точка преследовала нас; она меняла свой курс послушно и синхронно вместе с движением нашей машины. И тут до меня начало доходить,чем это должно закончиться буквально через мгновение. От страшной догадки мое тело буквально онемело, язык словно прирос к небу-я не могла вымолвить ни единого слова. Перед глазами со скоростью света промелькнула вся моя жизнь. Я крепко зажмурила глаза, Прижалась к той большой звезде на погоне своего соседа и тихо выдохнула: «Все»... Тело моего защитника не шелохнулось. Он сидел неподвижно, ни один мускул не дрогнул под моим легко прижатым к нему торсом. Мне казалось, мое оцепенение длилось целую вечность. Но, осознав,что все происходит слишком медленно, я постепенно начала приходить в себя. Сознание возвращалось.Мы, словно по команде, абсолютно синхронно повернули головы к иллюминатору и увидели совсем рядом яркий фейерверк огней. Тогда я подумала, что летевшую в нас ракету кто-то метко сбил. Я бы так и жила с той уверенностью, если бы буквально на днях, во время работы над этим самым рассказом, не узнала правду. Оказывается, то была военная хитрость экипажа нашего вертолета. Они сами выпустили эти светящиеся огни, чтобы обмануть и запутать наведенный на нас снаряд.
Через некоторое время мы приземлились в Гудауте. Стремительно темнело-в этих краях свет всегда исчезал неожиданно, уступая место южной ночи. Когда мы вышли из вертолета, на площадке нас ждали корреспонденты с видеокамерами. Именно тогда я, наконец, узнала, кем был на самом деле мой мой молчаливый спаситель. Это был генерал Валерий Николаевич Очиров. Я запомню это имя на всю свою жизнь.
Когда суматоха успокоилась, с нами стал возится тот моложавый военный, который летел в вертолете. Как жаль, что я не поинтересовалась его именем. Нам выделили комнатку с чистым, белоснежным, хорошо пахнущим постельным бельем. Мы привели себя в порядок и были приглашены на ужин в обеденный зал, где немного в стороне ужинали генералы. Из обрывков разговоров я краем уха уловила страшную суть происходящего.Оказалось, генералы экстренно летели в Москву на серьезный доклад. Темой отчета был сбитый в то время вертолет в районе горного села Лата. Трагедия произошла 14 декабря 1992 года.Вывозил из осажденного села Ткварчели в Гудауту мирных жителей и детей. 35 детей, 8 беременных женщин и еще. Всего погибло более 80 человек.
После ужина наш заботливый «ухажер» подошел к нам и объявил невероятную новость: утром мы полетим вместе с ними в Москву. Моей благодарности и восторгу не было предела. Сердце настолько сильно переполнялось этим чувством, но не выразить его я просто физически не могла, но совершенно не знала, чем и как могу отплатить за такое великодушие. Денег было в обрез, но переборов смущение, я все-таки спросила, можем ли мы заплатить за этот перелет. Нам ответили: «Нет, ничего не нужно».
У меня в сумочке лежала тоненькая, потрепанная книжечка, название которой я не помню. А сердце жаждало выразить свою благодарность. И в тот момент в голове вспыхнули строки небольшого четверостишия, которое я записала на обратной стороне обложки. Добавила слова признательности  и дату от нас- двух спасенных женщин. Это четверостишие я отчетливо помню, забыть такое просто невозможно.
Где зло царит, там есть добро.
И пусть оно совсем одно-
Оно сильнее во сто крат.
Так пусть сердца добром горят!
Эту книжечку я вручила генералу Очирову, когда мы  прилетели в Москву, выразив глубокую признательность тем единственным,чем была богата и могла отблагодарить в тот момент. Наше удивительное, полное опасностей путешествие подошло к концу . Мы благополучно добрались до Риги.
Через несколько месяцев мы увидели нашего спасителя в новостях. Узнали, что генерал Очиров баллотируется в в президенты Калмыкии. Нашему восторгу не было предела. Как же мы за него переживали и желали, чтобы такой человек стал у руля республики. Но, увы, этого не произошло. Эта встреча через пространство и время вновь всколыхнула память тех дней, но все переживания были уже в прошлом, а жизнь шла своим чередом. А я поняла, что Небо и Земля неразделимы, и есть нечто, что определяет наш путь, даже когда мы этого можем не осознавать.