Часы с обратным ходом

1.

  Он проснулся от того, что часы на тумбочке тикали слишком громко. Нет, не громко — навязчиво. Стук был похож на звук капель, падающих в пустое ведро, которое стоит в центре пустой комнаты. Каждая секунда отдавалась в позвоночнике.

  Андрей сел на кровати и понял: он опять проспал. Проспал что-то главное. Но что? На календаре было красное число, но он забыл, какой это праздник. Или не праздник. Может быть, день рождения тещи? Или срок сдачи проекта? Или, что хуже всего, день, когда нужно было забрать дочку из лагеря?

  Он вскочил.

  Ноги сами понесли его на кухню, руки уже заваривали кофе, пока мозг пытался въехать в реальность. Спешить. Надо спешить. Это было не желание, это был приказ, вшитый в подкорку.

  «Успеть бы…» — пронеслось в голове, но фраза оборвалась, не найдя конца.

  Он выпил кофе залпом, обжег гортань. В зеркале в коридоре отразился мужчина с дикими глазами. Пиджак висел на спинке стула, второй ботинок куда-то пропал. Андрей метался по прихожей, как зверь в клетке. Спешить. Куда? На работу? Он взял трубку, набрал номер начальника, но сбросил вызов. А что он скажет? «Я опаздываю, но я не знаю, куда»?

  Он выбежал из дома.

2.

  Улица дышала гарью и сыростью. Люди плыли мимо него, как рыбы на нересте: все в одну сторону, быстро, с выпученными глазами. Андрей влился в поток. Он шел быстрее всех, обгонял старушек, лавировал между колясками. Зачем он это делал? Ноги сами ускорялись.

  Он поймал себя на мысли, что смотрит на часы каждые тридцать секунд. Но он не знал, во сколько ему нужно быть. Его мозг генерировал панику, не подкрепленную фактами.

  «Успеть всё сделать», — шепнул внутренний голос. — «А что потом?»

  Вопрос повис в воздухе, как невидимый крюк, за который Андрей зацепился подбородком и чуть не упал.

  Он остановился прямо посреди тротуара. Люди огибали его, как вода огибает камень, но некоторые задевали плечом, толкали. Он стоял и пытался понять: что именно я должен успеть сделать? Список дел в голове был пуст. Абсолютно. Только белый шум и красная лампочка тревоги.

3.

  Он зашел в ближайшее кафе, чтобы перевести дух. Заказал эспрессо. Бармен был молод, с сережкой в ухе и абсолютно пустыми глазами.

— У вас есть секундомер? — спросил Андрей.

— Есть, — бармен кивнул на большие настенные часы.

  Андрей посмотрел на стрелки. Они двигались рывками, как будто их кто-то дергал за ниточку. Каждый рывок был болезненным уколом в висок.

  Рядом за столиком сидела женщина. Она что-то быстро писала в блокноте, потом вырвала лист, скомкала и выбросила. Потом начала писать снова. Андрей подошел к ней.

— Извините, вы не знаете, куда все спешат?

  Женщина подняла голову. В ее взгляде была такая усталость, что Андрею стало не по себе.

— В никуда, — сказала она. — Мы все бежим в никуда. У меня вот презентация через час. Я должна успеть сделать слайды, чтобы показать боссу, что я крутая. А он, скорее всего, даже не посмотрит. Но я спешу. Вы понимаете? Я должна успеть сделать вид, что я успеваю.

  Она говорила быстро, глотая окончания. В её речи не было пауз. Пауза — это смерть.

— А что дальше? — спросил Андрей.

  Она замерла. Ручка выпала из ее пальцев.

— Дальше? Я... Я никогда не думала о "дальше". Наверное, новый проект. Новый дедлайн.

  Она снова схватила ручку и продолжила строчить.

4.

  Андрей вышел из кафе опустошенным. Ветер ударил в лицо, но не освежил. Напротив была библиотека. Старое здание с колоннами, где всегда было тихо. Андрей перебежал дорогу на красный свет. Спешить. Надо спешить, даже если в этом нет смысла. Он зашел внутрь. Пахло пылью и временем. Здесь время текло иначе — густо, как мед.

  Он подошел к стойке. Библиотекарь — седая женщина в очках — медленно перелистывала книгу.

— Скажите, — выпалил Андрей, — вот мы бежим, торопимся. Пытаемся обогнать время. Это нормально?

— Молодой человек, — сказала она, не поднимая глаз, — время — это единственная валюта, которую нельзя накопить. Его можно только потратить. Вопрос в том, покупаете ли вы что-то ценное, или просто сжигаете купюры, чтобы погреться.

  Она подняла глаза, и Андрей увидел в них бездну.

— Хотите я дам вам книгу? «Метроном для сумасшедших». Там написано, что спешка возникает от страха пустоты. Спешащий человек боится остановиться и увидеть, что внутри него ничего нет. И он бежит, чтобы этот шум шагов заглушил тишину.

  Андрей взял книгу. Он вышел на улицу, держа её под мышкой. Внутри действительно было что-то похожее на тишину. Но он не давал ей воцариться. Он тут же застучал каблуками по асфальту.

5.

  Он побежал в парк. В парке было зелено и влажно. Старухи кормили голубей. Голуби не спешили. Они клевали крошки с достоинством римских патрициев. Андрей с завистью посмотрел на них.

  На скамейке сидел мужчина с трубкой. Он никуда не спешил. Дым поднимался вверх и растворялся в кронах.

— Эй, — крикнул Андрей. — Как вы можете просто сидеть? Как вы не сходите с ума от того, что время уходит?

  Мужчина посмотрел на него мутными, философскими глазами.

— Куда оно уходит? — спросил он спокойно. — Оно всегда здесь. Просто мы бежим, и нам кажется, что оно за нами гонится. А если остановиться, то окажется, что мы стоим на месте, а время течет сквозь нас. И это совсем другое ощущение. Попробуйте.

  Андрей присел рядом. Ноги его тряслись от привычки двигаться. Минута прошла в мучительном ожидании. Он смотрел на часы.

— Не могу, — сказал он, вскакивая. — Мне надо. Надо успеть...

  Он оставил мужчину с трубкой и побежал дальше. Он бежал через весь город. Он перепрыгивал лужи. Он почти летел над землей.

6.

  К обеду Андрей понял, что совершил круг. Он вернулся к своему дому. Он стоял перед подъездом и тяжело дышал. Он потратил утро на бег по кругу. Он ничего не сделал. Он не починил кран, не купил хлеб, не сдал отчет. Но он был измотан так, как будто разгрузил вагон угля.

  «Зачем?» — спросил он себя. И снова не услышал ответа.

  Он поднялся в квартиру. В прихожей он нашел второй ботинок — он лежал под вешалкой, его просто не заметили в суматохе. Теперь весь этот бег казался глупым.

  Он прошел в комнату и увидел на столе недописанное письмо. Он сел писать его неделю назад и бросил на полуслове. Адресат был обозначен: «Себе любимому». Он взял листок.

  «Я пишу это, чтобы спросить тебя: что дальше? Когда ты достигнешь всего, что планировал? Когда купишь эту квартиру, когда сделаешь карьеру, когда вырастишь детей? Что тогда? Ты будешь смотреть в стену? Или тут же придумаешь новую цель, чтобы снова бежать?»

  Строчка обрывалась.

  Андрей посмотрел в окно. На улице стемнело. День прошел. Он ускорился, чтобы прожить день быстрее. И он прожил его быстрее. Теперь он здесь. Вечер. Пустота.

7.

  Внезапно зазвонил телефон. Это был номер дочери.

— Папа, — сказала она. — Ты когда приедешь? Я уже собрала чемодан. Ты обещал забрать меня утром.

  Холодок пробежал по спине. Он забыл. Он проспал, вскочил, побежал, но побежал не туда. Он бежал в пустоту, а не к ней.

— Я… я выезжаю, — сказал он. — Сейчас, дорогая. Я быстро.

  Он снова сорвался с места. Он выбежал из дома, сел в машину. Нужно было ехать за город. Дорога была долгой. Он нажимал на газ, подрезал другие машины. Он опять спешил. И в этот раз у него была ЦЕЛЬ. Забрать дочь. Искренняя, настоящая цель.

  Он мчался по трассе и думал: «Вот оно. Сейчас я приеду, обниму ее, и все встанет на свои места. Вот что значит "успеть всё". Это не про работу и не про слайды. Это про главное».

  Он чувствовал эйфорию. Он нашел ответ. Смысл спешки — в любви, в долге. Он уже мысленно обнимал дочку, представлял ее улыбку.

  Он мчался 80, потом 100, потом 120. Окна дрожали. Он не смотрел на спидометр.

8.

  Он въехал в поворот. На асфальт выбежала собака. Андрей вывернул руль. Машину занесло. Визг шин. Удар. Жесткий, глухой удар о дерево. Стекло разлетелось бриллиантами по воздуху.

  Тишина. Звенящая, абсолютная тишина.

  Андрей открыл глаза. Он был жив. Он сидел на водительском сиденье, капот дымился, но он был жив. Он вылез из машины. Руки тряслись. Он посмотрел на часы — они остановились. Стрелка застыла на том моменте, когда он врезался.

  Он достал телефон, позвонить дочери. «Абонент вне зоны доступа». Он стоял посреди леса, в тишине, и вдруг понял страшную вещь. Он никуда не ехал. Он только что въехал в дерево. Он не доедет. Или доедет, но очень поздно.

  Но самое страшное было не в аварии. Он понял, что пока летел в машине, пока руль вырывался из рук — он был счастлив. Да. В тот момент, когда он терял контроль над реальностью, он чувствовал себя живым. Всплеск адреналина. Свобода падения.

  «Вот оно что, — подумал он. — Мы спешим не чтобы успеть. Мы спешим, чтобы создать риск. Чтобы почувствовать, что мы живем. Без риска жизнь — это резиновая дорожка. А риск — это пропасть, у которой захватывает дух».

9.

  Он пошел пешком по дороге. Было темно. Лес шумел. Он бросил машину на обочине и побрел. Теперь он точно никуда не спешил. Куда спешить, если время остановилось? Он шел и смотрел на небо. Звезды были огромными и холодными.

  Он дошел до какой-то заправки. Тусклый свет, запах бензина. Внутри сидел пожилой мужчина, охранник, и смотрел телевизор по черно-белому, с рябью.

— Мне позвонить надо, — сказал Андрей. — Телефон разбился.

— Нет телефона, — буркнул охранник. — Связь только там, — он показал на аппарат с дисковым набором на стене.

  Странный аппарат для двадцать первого века. Андрей подошел. Диск был старый, с дырками для пальцев. Он набрал номер дочери. В трубке раздались гудки. Связь была плохая, трещала, как старый патефон.

— Алло? — раздался голос. Голос был дочери, но какой-то странный, эхо.

— Дочка, я попал в аварию, но я жив. Я сейчас... — начал он.

— Папа, — перебила она. — Ты не приедешь, да?

  Он хотел сказать: «Нет, приеду», но слова застряли. Он посмотрел на часы на стене заправки. Они тоже стояли. На них было 00:00.

— Дочка, — сказал он тихо. — Что ты делаешь?

— Я жду, — ответила она. — Я всегда жду. Ты всегда куда-то бежишь. Ты никогда не здесь. Ты либо в прошлом, либо в будущем. Тебя никогда нет со мной сейчас.

  Эти слова ударили его сильнее, чем удар о дерево.

10.

  Он повесил трубку. Аппарат издал противный звон. Охранник усмехнулся, не оборачиваясь от телевизора.

— Призраки, — сказал охранник. — Это наша станция. Она на границе. Тут часто звонят мертвые или те, кто не успел. Садись, парень. У тебя вид такой, будто ты встретил самого себя на перекрестке.

  Андрей сел на стул. Он чувствовал себя пустым сосудом.

— Я всю жизнь спешил, — сказал он. — Я хотел успеть всё. Закончить школу, чтобы поступить в институт. Закончить институт, чтобы найти работу. Найти работу, чтобы заработать деньги. Заработать деньги, чтобы... чтобы... Боже, я даже не помню, зачем мне были деньги. Просто чтобы бежать дальше.

— Ты хотел успеть за временем, — сказал охранник. — Но время не ждет. Оно просто есть. Ты не можешь его обогнать. Ты можешь только умереть раньше времени от инфаркта. Или... — он замолчал. — Или однажды ты поймешь, что уже пришел.

— Куда пришел? — спросил Андрей.

— В конец, — просто ответил охранник. — В точку, где бежать некуда.

  Охранник налил ему чай из термоса. Жидкость была странного цвета, почти черная.

— Допивай, — сказал он. — И иди. Или не иди. Но главное — прими.

11.

  Андрей вышел. Теперь он точно знал, что не доедет сегодня. Он сел на лавочку у входа. Ноги гудели. В голове была каша. Он вспомнил свой день: кофе, улица, женщина в кафе, библиотекарь, парк, мужчина с трубкой, письмо себе. Это был сумасшедший день. Или сумасшедшая жизнь?

  Он достал из кармана ту самую книгу из библиотеки: «Метроном для сумасшедших». Он открыл её наугад.

  «Спешка — это форма отчаяния. Человек, который спешит, не верит, что у него есть завтра. Он крадет время у своего будущего «я», чтобы дать его своему прошлому «я», которое уже ничего не чувствует. Остановись и посмотри, куда ты бежишь. Скорее всего, ты бежишь по кругу. И твой след замыкается на твоей же спине».

  Андрей отбросил книгу в сторону. Философия бесила его.

— Я хочу конкретики! — закричал он в ночь. — Куда МНЕ бежать? Зачем МНЕ жить?

  Лес молчал.

12.

  Он заснул на лавочке. Ему приснился сон. Он стоял на огромном циферблате, который крутился под ногами. Стрелки были размером с небоскребы. Он бежал по циферблату, но куда бы он ни бежал, он оставался на месте. Он видел свою жизнь: вот он маленький, вот он подросток, вот он женится, вот рождается дочь. Но он видел это всё одновременно. И он бежал, пытаясь дотронуться до этих картинок, но они ускользали.

  Раздался голос. Громкий, как набат.

— Андрей! Ты думал, что время течет. Но время — это стоячая вода. Это ты движешься. Ты покидаешь моменты своей жизни быстрее, чем они успевают случиться. Ты уходишь ДО того, как пришёл. Вернись!


13.

  На горизонте светлело. Новый день. Андрей побрел назад, к своей разбитой машине. Он хотел позвонить в эвакуатор, но телефон не отвечал. Он просто стоял и смотрел на смятую фольгу автомобиля. Его машина, его скорость, его гордость — всё это лежало грудой металла.

  Вдруг из леса вышла девочка. Она была в платьице, босиком. В руках она держала одуванчик. Андрей вздрогнул. Девочка была копией его дочери, только маленькой, лет пяти. Но она не могла быть здесь.

— Ты кто? — спросил Андрей.

— Я та, кого ты потерял, — сказала девочка. — Я твоя жизнь, которую ты не прожил. Ты всегда хотел, чтобы я выросла быстрее, чтобы начать говорить, чтобы пойти в школу, чтобы закончить школу... Ты пролистывал меня, как страницы. Я устала ждать. И я ушла вперед, без тебя.

  Она дунула на одуванчик. Пушинки полетели в его сторону и закружились, как снег.

  Андрей хотел её обнять, но она растаяла, как дымка.

14.


…Он спешил не для того, чтобы жить. Он спешил для того, чтобы избежать момента «сейчас». Потому что «сейчас» было тяжело. «Сейчас» было больно, скучно, тревожно. Он бегал в будущее, чтобы не чувствовать настоящего.

  А что дальше? Он достигнет пика карьеры, купит дом, вырастит детей. И что тогда? Он сядет на крыльце этого дома и поймет, что все билеты в кино уже проданы, а фильм закончился. И он сидит в пустом зале, смотрит на экран, где уже бегут титры.

  «Что дальше?» — спросил он у воздуха. — «После того, как я успокою свою душу? После того, как перестану бежать? Что я буду делать с жизнью, если в ней не будет цели?»

15.

  Он увидел указатель на обочине. Металлический, ржавый. На нем было написано: «НАЗАД — 0 км. ВПЕРЕД — 0 км».

  Он стоял в центре координат. И там, в этой точке, не было ничего. Абсолютный ноль. Андрей закрыл глаза. Внутри него больше не было паники. Была пустота. Но эта пустота была похожа на чистый лист бумаги.

  «Если я не бегу вперед и не бегу назад, — подумал он, — я нахожусь здесь. А здесь — это все, что у меня есть».

  Он достал из кармана помятое письмо, адресованное себе. Он посмотрел на него и разорвал. Смысл не в ответе на вопрос «Что дальше?». Смысл в том, что вопрос «Что дальше?» — это наркотик. Он крадет сейчас.

16.

  Он пошел пешком домой. Медленно. Он шел несколько часов. Он смотрел на траву, на муравьев, на облака. Он не думал о завтра. Он не думал о том, что скажет начальник. Он не думал о том, что он неудачник, потому что разбил машину.

  Он просто шел и дышал.

  Когда он добрался до города, был полдень. Он зашел в тот же парк, где сидел мужчина с трубкой. Тот мужчина все еще сидел там. Или уже сидел? Андрей сел рядом.

— Вы все еще здесь? — спросил Андрей.

— Я никогда не уходил, — ответил мужчина. — А ты? Ты понял, куда бежал?

— Я бежал к себе вчерашнему, — сказал Андрей. — Я хотел исправить то, что уже сделано. И бежал к себе завтрашнему, чтобы он меня похвалил. Но я забыл про себя сегодняшнего.

— Молодец, — сказал мужчина и выпустил кольцо дыма. — Ты пришел.


17.

  Он поехал к дочери, но не на машине, а на электричке. Он не звонил ей, чтобы не врать, что приедет через час. Он просто ехал. Медленные вагоны, стук колес. Он смотрел в окно. Он решил не обещать. Он решил просто быть.

  Когда он приехал, она стояла на перроне с чемоданом. Нахмуренная, обиженная.

— Ты опоздал на сутки, — сказала она.

— Да, — сказал он. — Извини. Я бежал, но бежал не туда.

  Она посмотрела на него странно. Он был спокоен. Она привыкла видеть его взъерошенным, с дикими глазами. А тут — спокойствие. Она не знала, что это такое.

  Он подошел, обнял её и не отпускал долго. Она сначала напряглась, а потом расслабилась. Секунда длилась вечность.

18.

  Они ехали обратно в город в вагоне. Она спросила:

— Пап, а что мы будем делать, когда приедем?

— Ничего, — сказал он.

— Как ничего? — удивилась она.

— А что мы должны делать? — спросил он в ответ. — Есть только сейчас. В этом вагоне. Мы едем вместе. Этого достаточно.

  Она пожала плечами и уткнулась в телефон. Он не стал ругаться. Он просто смотрел, как она нажимает на кнопки. Он тоже был в телефоне, в своих мыслях. Но он решил не спешить выходить из этого вагона.

19.

  Дома он не стал включать компьютер. Он не стал проверять почту. Он лег на диван и смотрел в потолок. Тишина в квартире больше не пугала его. Она была наполненной. Он понял, что всю жизнь искал громкие звуки, чтобы не слышать себя. Но внутри него, в этой тишине, жил мир. Маленький, тихий, но его собственный.

  «Что дальше?» — снова шепнул голос в голове, но уже слабо.

  Андрей мысленно ответил ему: «Дальше — сейчас. Я не хочу заглядывать за горизонт. Я хочу смотреть на этот потолок, слышать дыхание дочери за стеной, чувствовать запах хлеба из пекарни за углом. Если я умру завтра, пусть я умру сегодня».

  Голос замолчал.

20.

  Прошла неделя.

  Андрей перестал носить часы. Ему казалось, что они его подгоняют. Он купил в цветочном магазине горшок с фикусом. Медленно растущее растение. Он поливал его каждый день ровно в пять вечера. Не для того чтобы оно выросло быстрее, а чтобы увидеть, как вода впитывается в землю.

  Однажды вечером он сидел в кресле. В руках у него была книга «Метроном для сумасшедших», но он её не читал. Он смотрел в окно. Шел снег. Снежинки падали медленно, кружились, падали, кружились.

  Вдруг он услышал звук. Громкий, настойчивый. Сердце забилось быстрее. Это был звонок в дверь. Андрей вскочил с кресла, но не побежал открывать. Он замер. Он решил, что успеет. Пусть постоят.

  Он медленно подошел к двери, открыл. На пороге стояла его дочь. Она была заплаканная.

— Папа, — сказала она, — я только что узнала... В новостях говорили про ту аварию, про водителя, который врезался в дерево на той трассе. Они сказали, что водитель умер на месте. Это была твоя машина. Папа... Я забрала твои вещи из морга. Ты лежишь там уже неделю.

  Андрей смотрел на неё. Он чувствовал себя абсолютно реальным. Он видел её слезы, слышал её голос. Но слова про морг пронзили его, как ледяной нож. Он поднял руки. Они были прозрачными. Сквозь них он видел узор на обоях.

  Он умер. Да, он умер на той трассе, когда врезался в дерево. Всё, что было после: разговор с охранником, девочка с одуванчиком, возвращение домой, фикус, снег — это было «после». Это была попытка его души закончить свой «бег», остановиться, оглянуться. Он спешил в жизни так сильно, что даже смерть обогнала его.

  Он умер, не успев попрощаться. Он умер, гоня за призрачным «завтра». И только МЁРТВЫЙ, он, наконец, научился жить — в этом чистилище, в этой паузе между ударом и падением.

  Он посмотрел на свои прозрачные руки и улыбнулся ей грустно, одними глазами. Он не мог говорить. Он мог только смотреть.

— Папа, — прошептала она, — я люблю тебя. Не уходи.

  Но Андрей уже не бежал. Он стоял. И он чувствовал, как его прозрачное тело растворяется в воздухе, в этой последней минуте, которую он не хотел тратить на спешку. Он просто стоял и смотрел на дочь, запоминая каждую чёрточку её лица, каждую слезинку, каждую секунду этой вечности.

  Он спешил всю жизнь. И только тогда, когда ему стало некуда спешить, он понял, что самое главное всегда было рядом. Оно просто ждало, пока он остановится.

  Снег за окном перестал кружиться. Застыл в воздухе, как на фотографии. Андрей посмотрел на часы на стене, которые он так и не снял. Они показывали 00:00.